Это был дождь

Придя домой, я получил сообщение от Майки: «Ну, как тебе школа?» Я прилег на кровать и стал печатать: «Всё очень классно. Мне правда нравится». Через минуту я получил ответ: «Рад за тебя, Джи :) Познакомился с кем-нибудь?» Я улыбнулся. Думаю, брат должен всё знать. «Да… Даже уже успел влюбиться. Причем взаимно». Почему-то мне стало немного страшно. Я боялся, что Майки не одобрит мои отношения с Фрэнком. «Ого. И кто же она?» Наверно, его еще больше шокирует мой ответ. Просидев несколько минут, я, набравшись храбрости, написал: «Это он. Его зовут Фрэнк. Мы учимся в одном классе». Затем я выкинул телефон в сторону, и он приземлился где-то на другом краю кровати. Почему-то я начал жалеть, что всё-таки написал брату. Как только я решил сказать ему, что всё это — шутка, телефон завибрировал, оповещая о сообщении: «Джерард, ты не представляешь, как я счастлив за тебя…» Я был удивлен. «Я ожидал, что ты возненавидишь меня. Кому же понравиться, что твой брат на самом деле любит парней…» Майки быстро ответил мне: «Господи, Джи, ты что меня за ярого гомофоба считаешь? Если ты любишь этого Фрэнка, и он любит тебя, значит я, как хороший брат, должен быть рад твоему счастью и поддерживать тебя, что я сейчас и делаю». Я уже плохо видел текст из-за навернувшихся на глазах слёз. После смерти матери я нуждался в поддержке. И, конечно же, в этом мне помогал брат, хоть и был совсем далеко. Я был очень ему благодарен за его любовь ко мне, за всё, что он сделал для меня. «Майки, ты самый лучший брат». Немного погодя, я получил ответ: «А то: D Ладно, братик, мне завтра к зачету готовиться, так что я спать. Ты тоже ложись, давай». Улыбнувшись, я написал: «Спокойной ночи». Я был так счастлив, что всё ещё есть кто-то, кто может меня понять. Лежа на кровати, глупо улыбаясь и прокручивая все в голове, я не заметил, как уснул.

***

— Джерард, я ушла к Ванессе. Ей нужно помочь с переездом, так что буду дома поздно. — Хорошо, тетя, — сказал я, допивая свой кофе, а затем она вышла из дома. День только начинался. За окном можно было разглядеть осеннее солнце, пробивающиеся сквозь дома и деревья. Его слишком много на этой неделе. Встав из-за стола, я потянулся, разминая еще не до конца проснувшееся тело. Я помыл за собой посуду и отправился в комнату. Думаю, Фрэнк уже проснулся, ибо сейчас я собираюсь к нему. Но если нет, придется разбудить его. Я стал представлять у себя в голове сладко спящего Фрэнка, лежащего под одеялом слегка с приоткрытым ртом. Мне сильно захотелось увидеть вживую эту милую сцену, прилечь рядом и нежно приобнять, не нарушая его волшебный сон. Скажите мне, сколько я так просидел на кровати, мечтая о своем парне? Вновь собравшись с мыслями, я встал с кровати и переоделся в чистую футболку и джинсы. Я спустился вниз, по пути накидывая куртку, положил телефон в карман и, надев кеды, вышел из дома. Был уже полдень, и на улицах было довольно людно, считая то, что это воскресенье. Я зашагал к дому Фрэнка, шурша листвой под ногами и вдыхая прохладный воздух осени. В соседнем дворе веселились дети, то и дело, падая в огромные кучи листьев и громко смеясь. Эта сцена напоминала мне детство, счастливое детство с мамой, папой и с Майки, о том, как мы всей семьей сгребали листья в кучу, очищая газон перед домом. Нам всем было так же весело, как этим детям сейчас. Из-за воспоминаний я невольно улыбнулся. Хотел бы я еще разок прожить такую осень… Пройдя еще немного, я оказался у дома Фрэнка. Я постучал. Не думаю, что мой стук можно посчитать за тихий, но, всё же, простояв несколько минут, я понял, что дверь мне не откроют. Постучав второй раз, но теперь уже громче, я услышал мелкий топот, приближающийся к двери. Замок быстро повернулся и дверь открылась. Фрэнк был сонный, будто только проснулся, да и к тому же в пижаме. Я улыбнулся: — Ты только что встал с постели? — Ну да… — он зевнул, прикрываясь рукой, а затем пригласил меня войти. Тишину этого дома нарушали только наши с Фрэнком шаги. Он куда-то шел, а я за ним. Да. Я был впервые в этом доме и боялся потеряться, так как этот домина был не только снаружи огромным, но и внутри. Фрэнк остановился. Как я понял, мы пришли на кухню. — Ты ничего не хочешь? — спросил он, заглядывая в холодильник. — Нет, спасибо, я ел перед тем как пойти к тебе. — Ну ладно. У меня все равно ничего нет, — он хихикнул. — Пошли тогда наверх, тут заняться нечем. Приятная кожа Фрэнка соприкоснулась с моей. Он взял меня за руку, и потянул за собой. Мы шли по каким-то коридорам, и чем больше я пытался запомнить путь, тем больше путался. Все они были похожи друг на друга. Лабиринт какой-то, а не дом. И вот мы поднимаемся по лестнице, заходим в первую дверь слева и оказываемся довольно в большой комнате серых оттенков. Справа стояла большая кровать, естественно, больше похожая на чье-то гнездо, ведь Фрэнк только проснулся, напротив был письменный стол, на котором лежал ноутбук, рядом стул на колесиках заваленный одеждой и гитара, служившая хозяину комнаты вешалкой для галстуков, которые он, кстати, вообще не надевал. У другой стены стоял небольшой шкаф, освещаемый солнцем через окно во всю стену напротив. Комната была на первый взгляд обычной, но в тоже время казалась мне чем-то уникальным, чего нет у кого-то другого. Это комната Фрэнка и такой же нет ни у кого. Фрэнки плюхнулся на гнездо, называемое кроватью, а я так и стоял, внимательно рассматривая каждый угол. — Что будем делать? — сказал он, утыкаясь в подушку лицом. — Ну… — начал я, — может, сыграешь мне что-нибудь? — я убрал несколько галстуков с гитары и положил ее на кровать, садясь рядом. Фрэнк с интересом посмотрел на музыкальный инструмент, а потом на меня. Затем улыбнулся, приподнялся и сел на кровать, беря в руки гитару. — Что именно ты хочешь, Джи? — он сладко растягивал мое имя, улыбаясь. — Все, что угодно, — я улыбался, смотря Фрэнку в глаза. — Ну, раз так, — он провел рукой по струнам, и по комнате разнеслись такие любимые мной звуки гитары. Послышались первые аккорды. Я сел поудобнее, прислушиваясь к музыке. Тонкие пальцы Фрэнка ловко перебирали и зажимали струны. Каждое его прикосновение отзывалось звуком, превращающимся в прекрасную мелодию. — Я, кажется, понял какая это песня, — сказал я и пальцы Фрэнка остановились на мгновенье. — Тогда я буду рад, если ты споёшь её, — он посмотрел на меня, улыбнувшись, а затем снова продолжил играть. Я занервничал. До этого я никогда ни при ком не пел, кроме брата, хоть он и говорил каждый раз, что у меня талант. Отогнав волнение на задний план, я начал петь: «When routine bites hard, Я видел, как Фрэнки с удивлением на меня посмотрел. То ли от того, что я пою ужасно, то ли наоборот. And ambitions are low,</right> Я покраснел, но не собирался останавливаться. And resentment rides high, Закрыв глаза, я полностью отдался пению, и старался петь так чисто, как только мог. But emotions wonʼt grow, And weʼre changing our ways, Taking different roads. Я приоткрыл глаза и увидел улыбающегося Фрэнка, который как бы приободрял меня своим взглядом и просил не бояться. Love, love will tear us apart again.