Кто сказал, что я герой?

Что такое кровные узы? Это нечто святое, самые крепкие связи между зверьми. Родители с детьми, братья и сёстры - это помощники и опора на всю жизнь. Ну во всяком случае моя мать была мне таковой, но родители бывают разные. Например : больные на голову, страдающие от кризиса среднего возраста, из-за того, что они потеряли товарный вид, после рождения детей, а потом они вымещают злость на них. В лучшем случае, бросают в детский дом, если конечно не сделали аборт. Братья и сёстры? Я был единственным ребёнком в семье, но знаю, что есть очень разные сестрички и братишки. Они могут быть добрыми, милыми друг с другом, вежливыми, но только в кино. В большинстве случаев - это клубок змей, в котором если не ешь ты, съедят тебя. Конечно может быть и не так, что я вообще понимаю. А к чему это я вообще, ах да. - Парень, брось нож. - в тёмной просторной квартире, вроде трёхкомнатной, стояли лис и крольчиха в полицейской форме. Они держали в руках шокеры, направленные на молодого енота, лет 12. На нём были простые джинсы и майка с гепардом-пауком. Обычный парень своего возраста, но в необычной ситуации. Он стоял держа за шею свою рыдающую мать, на ней были тёмные лосины и красная футболка, а к горлу её был приставлен кухонный нож, но он уже был в крови. В крови его младшей сестры, которая лежала на полу, в своей комнате, мёртвая. Терпение у меня кончалось, смотря как сын, приставил к собственной матери нож. Думал о том, что этот мелкий, дурак, просто не понимает, что творит. Какой грех берёт на душу, я много знаю о грехах, особенно о тех, которые будут преследовать тебя всю жизнь. Надо было вытаскивать его из грязи, в которой он уже был по горло. У меня в руке самые быстродействующие транквилизаторы, с шокерными проводами. Обычный дротик со снотворным, сморит этого бедолагу за секунды две, но кто знает, что он успеет сделать, когда игла воткнётся в него? Например, чтобы перерезать горло, надо всего пол секунды... Эти транквилизаторы, сделаны для таких ситуаций, для освобождения заложников. Сначала они дезориентируют нападающего, а потом усыпляют. Но он сейчас готов сорваться на любой шорох, а на летящие в тебя нейтроды шокера, сорвётся любой. В голове уже есть план, максимально тихо шепнул Джуди подыграть мне, она лишь кинула мне самый быстрый и короткий кивок, посмотрев на меня краем глаза. Можно было подумать, что её просто немного дёрнуло, но я всё понял. Парень у точки кипения, начинаем. - Парень не делай глуп... - изображаю, глубокое удивление. Разеваю пасть и таращу глаза ему за спину, а Джуди через секунду повторила тоже самое, бросила шокер на пол и закрыла рот лапками. - Боже, мой, кто это за его спиной? - мать лишь вскрикнула имя: "Милена", а потом заплакала ещё сильнее. Парень, немного удившись, медленно повернул голову назад, не выпуская мать из рук, а потом в туже секунду получил, сбавленный мной, разряд тока в шею, а через секунду он упал на пол выронив нож. И вот идя за моей напарницей, которая вела под руки женщину, которая находилась в глубоком шоке, а я несу на руках мирно спящего мальчишку, бросаю взгляд на комод, на котором стоит семейная фотография. Мама, Папа и дочка, стоят рядом обнявшись, улыбаются, а с боку, в метре, стоит грустный енотик, смотрящий в сторону от них. Кровные узы, иногда не крепче листка бумаги... Мы с Джуди не проронили ни слова на всю поездку, я сидел сзади, рядом с мальцом, который спал с наручниками на руках, а моя подруга вела машину, изредка кидая взгляд на сидевшую рядом женщину, которая что-то шептала себе под нос. Вот мы с ней в нашем кабинете, мы перетащили её стол сюда, на против моего. Комната, как и наш прошлый кабинет, поделилась на две части, её и мою - на одной была чистота и порядок, а на другой... я называю это "творческим беспорядком". Сейчас мы сидели на моей половине, она устроилась у меня на коленях и прижавшись ко мне, водила пальчиком по моей груди. А я, сидел оперевшись на подлокотник своего кресла, положил голову на свою лапу, а другой поглаживал ушки своей помощницы, хм, почему я чувствую себя одним из тех старых извращенцев, которые эксплуатируют своих секретарш? Когда я и Джуди наконец "созреем" в отношениях, я обязательно сыграю с ней в эту игру. Мы оба думали о своём, но я решил развеять тоску. - О чём задумалась, морковка? - она устало вздохнула и ответила. - Как он мог, Ник? Это ведь его мать и сестра...он убил свою сестру. Чёрт, Ник, у меня почти три сотни братьев и сестёр, да мы сорились, но чтобы случилось такое... Этот парень просто псих. - я так и думал, что именно об этом печётся моя зайка, пока я думал о допросе, который скоро произойдёт, она ударилась в мысли о вечном. Ну давай подискутируем. - Понимаешь, ничего не происходит просто так. Гитлер, не стал бы Гитлером, если бы его не обижали в детстве, понимаешь? Значит и у этого парня была причина, а назвать его психом, который переиграл в "компуктер", как любят делать наши СМИ, не разобравшись, это неправильно с нашей стороны. Да может он и псих, но психами нас делают другие звери, а не мы сами. Ты же знаешь моё трудное детство, если бы ко мне относились по лучше, то я бы старался соответствовать их отношению и может не пошёл бы по кривой дорожке. Если весь мир, заведомо считает тебя злым и хитрым... - "...то быть другим не имеет смысла.". Я помню, Ник. - она смотрит на меня с нежностью и заботой. Выдаю пару смешков, закрываю глаза и медленно продвигаюсь к её губам. - Быстро учитесь, детектив Хоппс. - она запустила свои лапки в мою шерсть на загривке и посмеялась. Потом, она маняще улыбнулась и придвинулась ко мне... совсем близко. - Ну так, кто мой учитель... - она целует меня, нагло и страстно, словно стараясь утопить в этом поцелуе свои мысли и переживания. Я кладу ей лапы на спину, она выгибается, опускаю их ниже... И тут, стук в дверь. - Ну не капли покоя... - снимаю улыбающуюся крольчиху с себя, она вызывающе прошла к своему столу, виляя бёдрами, дразнится шалунья... Так, сейчас работа. - Войдите. В кабинет зашёл белый волк, в полицейской куртке. Хей, он мокрый, неужели на улице дождь? Мы с Джуди так увлеклись, что не услышали барабанную дробь отбивающую по нашему окну. В руках у него была папка, наверное данные по осмотру квартиры и места преступления. - Сэр, пришли результаты...- он только раскрыл папку, но я его перебил. - Да-да, спасибо, Звермаер. Отдай их Хоппс.- откидываюсь на кресле и потираю переносицу. Меньше трёпа. Он лишь пожал плечами и отдал папку Джуди, которая с благодарностью их приняла, а после покинул кабинет, но перед этим сказал, что нас ждут в комнате для допросов. - Да ладно тебе, зануда. - она с интересом принялась рассматривать содержимое папку. Её лицо сменяло множество эмоций, от страха до злобы. Джуди нахмурилась и положила документы на мой стол. Я спокойно посмотрел в папку, я знал, что меня ждут улики, которые не умеют никакого смысла, а так же фотографии изуродованной девочки, ох, а этот парень жесток. Четыре колотые раны в районе груди, лицо, представляло кровавое месиво... мило, братская любовь, прямо написана у неё на лице. Ха-ха-ха. Мои дерьмовые шутки, стали ещё хуже с годами, а я думал, что ограничусь верблюдами с тремя горбами. - Здравствуй, эм... Дэнни? Правильно? Дэн Рокет. - мальчик на против меня кивнул. - Послушай малец, я вообще не имею право тебя допрашивать без психиатра, но пока его нет, мы поговорим, не против? - какое бы зло он не совершил, он ребёнок. Дэнни лишь немного улыбнулся. Его голос, такой не окрепший, что нормально для его возраста, но такой грустный и удручённый не по годам. Как и его взгляд... он словно жвачку украл, а не совершил убийство. - Я не против... мистер? - какой вежливый маньячок. - Уайлд. Николас Уайлд, но зови меня просто Ник, хорошо? - Я понял, Ник. Ник, а где моя мама?- он спросил это так, будто потерялся и не знает где находится. - В другой комнате, её опрашивает моя помощница. А зачем она тебе? - меня начинает это забавлять. Его взгляд погрустнел. - Опять она будет врать... Почему звери врут, Ник? - Потому что ложь - это естественная защита. Иногда вовремя соврать - это очень хорошо, главное не попасться. Так я думал, пока не понял главное, малец. Ложь - это оружие слабых зверей, они врут другим, потому что бояться обидеть их, а может боятся за себя, пытаются огородиться от проблемы. Врут сами себе, потому что боятся реальности вокруг них. Ложь - это оружие, оружие трусов. - и я владел им в совершенстве. Ложь стала главным оружием, маленького, слабого лиса, против всего мира. - О чём она будет врать? - енот поднял на меня вой грустный взгляд и сказал: - Что отец ушёл из-за меня...- меня это немного удивило, ещё раз смотрю в папку. - Но тут сказано, что твой отец живёт с тобой, его зовут Арнольд Рокет...- меня перебивает строгий голос ребёнка. - Арнольд не мой папа! Мой папа... я не знаю кто мой папа. Он ушёл когда я родился. Мама всегда говорила мне, что это я виноват в этом, она сказала, что надо было сделать аборт. - на секунду я увидел в этом парне, родственную душу, он испытал такие же страдания как и я, а потом он вырос в моих глазах. Потому что перенёс нечто более страшное чем я. - А часто мама тебе это говорила? - Всегда, когда много выпивала... - А твоя мама часто пила? - Сколько себя помню... - не думайте, что в этом виновата выпивка. Алкоголь - это спирт, а спирт стирает грязь и оставляет зверя чистым, таким, какой он есть на самом деле. - Расскажи мне о себе, Дэнни... Дэн - ребёнок с поломанной психикой, испорченной жизнью, ему не суждено было прожить её хорошо с самого рождения. Когда его мать бросил его отец, женщина нашла счастье в алкоголе, а потом сделала виноватым своего годовалого сына. Она била его, относилась по скотски, он был грузом на её шее. После, она встретилась с Арнольдом, до последнего не говоря ему о своей "проблеме". Она сказала ему о своём ребёнке, лишь на втором месяце беременности. Да, она залетела от Арнольда, а тот оказавшись довольно порядочным зверем, принял её и сына, хоть и со скрипом. Наконец обретя мужа, Аманда, мать Дэна, решила начать всё сначала, забыв о прошлом, неудачном опыте, а значит и о плоде этого опыта... И вот не любимый ни матерью, ни отчимом, которым было совершенно плевать на него, им был важен лишь материнский капитал за второго ребёнка, а его не получить без первого, у нас его дают сразу после рождения детёныша. А вот и родилась маленькая Милена, подарив малышу надежду, что хоть она будет относиться к нему, по родному... он заботился о ней, пока родители отдыхали, этим он и заслужил их щадящие отношение, как к соседу или няньке их ребёнка. Как только девочка подросла, взрослые переключили на неё всё своё внимание, совсем забыв о существовании Дэнни, вот так он и вырос замкнутым, скромным, тихим. Девочка же росла в нежности и любви, ей досталось многое: любовь родителей, лучшие вещи, лучшие игрушки, лучшая жизнь. Это воспитало в ней не самые лучшие качества. - Расскажи мне о сестре.- паренёк напрягся, по его лицу расползлась широкая улыбка. - Моя сестричка, была плохой девочкой, я наказал её, ведь другие не могли. - Что именно было плохого в ней? - Всё... её поведение было очень плохим. Она издевалась надо мной, потому что её больше любили. Однажды я не сдержался и поцарапал ей руку, а она рассказала маме и Арнольду. Они наругали меня, побили, а потом закрыли в кладовке на весь день, они называли меня выбледком, уродом, мразью... Я пытался им сказать, что это она меня довела, но они даже не слушали. Меня выпустили только тогда, когда я попросил у сестры прощения, на коленях. После того случая, она начала меня шантажировать этим, я был у неё на побегушках. Три года я отдавал ей деньги из всей копилки, выполнял её приказы, носил её вещи за ней. Я знал, если расскажу, то мне не поверят. Но вчера когда Арнольд уехал... я устал. Вчера она сказала мне побрить мой хвост, я отказался. Она кричала на меня, называла ничтожеством, я испугался, что сейчас проснётся мама. Я... я ударил её по лицу. Она визгнула и упала, она... вроде ударилась головой об тумбочку. Она плакала, говорила, что теперь мама меня точно убьёт. Но мне было уже плевать, я понял что перешёл черту, что мне всё равно конец. Я ударил её ещё раз, ещё, ещё... бил, пока не услышал крик матери позади себя. Я был весь в крови... мои лапы были в крови...- он смотрел на свои дрожащие лапы и тихо хихикал.- Маме не понравились наши игры, она откинула меня в сторону, а потом подбежала к моей кряхтящей сестре. Опять ей всё внимание, я пошёл на кухню за ножом. Когда я зашёл мама испугалась и прижалась к стене, оставив Милену одну, на полу. Она выбежала из комнаты пробежав рядом со мной, я даже не обратил на неё внимание, я смотрел только на сестричку. Я попрощался с ней и проткнул ножом, четыре раза... Когда я вышел из комнаты, я услышал как мама звонила вам, закрывшись в туалете, она сказала что я сошёл с ума и пытаюсь её убить... Мама соврала! Маму надо было тоже наказать... я долго поддевал замок двери, а когда наконец открыл, пришли вы. - парень перевёл взгляд со своих лап на меня. Ух ты какой злой взгляд. Он хотел напугать меня? Маленький Джек потрошитель, тоже мне. - Ты сожалеешь? - опять этот глупый вопрос, который я задаю всем преступникам. Парень лишь улыбнулся мне широко и добродушно. - Только о том, что мама до сих пор не наказана...- парень - псих, а ведь он так молод. Я не виню его, будь я на его месте я бы загрыз сестру прямо в родильном отделении, а потом и мамочку с папочкой. У меня нет права осуждать его, но и оправдать его я не могу, за всё надо платить. - Эх, ладно малой, сейчас придёт тётя-мозгоправ, которая тебе поможет. Ты уже не моя проблема, а отдела по делам несовершеннолетних. Бывай. - махаю на него лапой, он проводит меня недоумевающим взглядом до двери. Как только я вышел в комнату наблюдения, я бросил ещё один взгляд на грустного енотика, закованного в наручники, убедился, что запись прошла нормально, а потом вышел в коридор. - Что сказала его мать, морковка? - моя помощница зашла в наш кабинет. Она была немного уставшей. Чего не скажешь обо мне, я мило пообщавшись с пацаном, уже сижу за своим рабочим местом, откинувшись на кресле и сложив задние лапы на стол. Это было моё обычное рабочие положение. Крольчишка лишь устало вздохнула, подошла ко мне, шлепком сбила мои ноги со стола, а потом забралась мне на колени. - Сказала о том, чтобы ты не складывал свои грязные лапы на стол, а по делу... по делу почти ничего не сказала. Лишь рыдала и проклинала своего сына. Она уже была у нас за пьяный дебош в автобусе, лет восемь назад. А что сказал Дэнни? Я рассказал ей историю мальчугана, вогнав её в глубокие раздумья. Честно, мне уже стало плевать на эту историю. Она многому может научить, может заставить задуматься. Но мне не важны, ошибки преступников, я учусь на своих. Всё что мне нужно от них, это их признание и мотивы. Ну а также мой глупый вопрос о сожалениях. Что за идиотская прихоть. - Морковка. - она отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на меня. - А переезжай ко мне. - почему я задал этот вопрос именно сейчас? Не знаю. Меня задолбало просыпаться каждое утро одному... без неё. Что до Джуди? Она была глубоко удивлена тем что я проявил инициативу, обычно это она у нас заводила. - Ник, я не знаю. Это немного неожиданно... а я не помешаю? - она поднимает меня свой молящий взгляд. Она хочет этого больше чем я, но не хочет доставлять неудобства. Я лишь улыбаюсь ей и целую в нос. - Только если ты не храпишь. А так, я буду безумно рад тебе. Не откажешь ли ты мне в удовольствии лицезреть твою прекрасную мордочку по утрам, просыпаясь в моих объятьях, а потом засыпать в них же, готовить мне еду и убираться? - кладу голову между её ушей и прижимаю её к себе. Она мило пофыркала мне в шею, а затем потёрлась об меня щекой. - Хей, ты меня туда приглашаешь на правах девушки или служанки? - она лишь прыснула от смеха уткнувшись в мех на моей шее. - Нуу, если ты оденешь сексуальный костюмчик горничной, то... - она больно ущипнула меня за бок. - Ау! Девушки! Конечно как девушки! - она отстранилась от меня, взяла мою голову в свои лапы и поцеловала. - Это значит - да? - я смотрю в её игривые глаза, а на лице гуляет хитрая улыбка. - Это значит - ты помогаешь мне с переездом, глупый лис... Кровные узы, иногда могут быть испачканы настоящей кровью...