То, о чём я предпочту умолчать

Маленький лучик блуждает в потёмках небосвода, окрашивая грязный мир в более светлые тени, будучи не способным пробиться через эту тьму. Назревает вопрос почему, не так ли? Уж простите, но об этом я предпочту умолчать. Если вы до сих пор гонитесь за мною вдогонку в эту темноту, тогда следуйте за мной. Я покажу вам мир с его прогнившей личины. Нет, я не пессимист, как вы изволили выразиться на мой счёт, и нет, я не суицидник, что за вздор! Ах, предвзятость! Да встречалась мне пару тройку раз, но стоит ли сейчас об этом говорить. Стоит? Ну, что ж, в таком случае не отставайте. Вот мы и на месте. Что с тобой? Отчего твоё лицо так исказилось? Ах, прошу прощения, видимо, я ошибся домом наш по соседству… Или, может быть, вас смутило моё неформальное обращение? Кто здесь живёт? Дорогая, это самый отъявленный негодяй во всей Англии. Уверяю вас, второго такого вы не сыщете на всём белом свете. В чём он провинился? Полагаю, как только вы его увидите, для вас всё прояснится. Ха-ха-ха-ха! Неужели всё настолько плохо? Я и не подозревал, что вы его вспомните ведь это было так давно. Отвечая на ваш вопрос, скажу, что жизнь он прожил весьма жалко. Жена? Жена его бросила после первой же измены, ободрав до нитки. Ох, ну, право слово, не грустите. Возможно, его судьба и сложилась бы по-другому выбери он вас, а не вашу подругу, но к чему ворошить прошлое? Неужели вы не были счастливы со своим мужем все пятнадцать лет совместной жизни? Да, что же это такое! Я вам, что слюнявчик?! Успокоились наконец? Что за женщины пошли, да, обнимаю я вас, обнимаю. Поскорее заканчивайте с этим и продолжим путь. А вот и этот самый дом. Здесь проживала милая старушка Бетси. Вы её могли видеть. Согласен. Последние несколько лет вашего знакомства были невыносимы, но здесь я, пожалуй, и вставлю свою лепту насчёт ваших слов о предвзятости. Ох, моя дорогая, не думал, что вы окажитесь таким ребёнком! И не надо так на меня смотреть. Я говорю наичистейшую правду! Это не она предвзято относилась к вам, это вы её воспринимали предвзято! Да вы же настоящая истеричка! Неудивительно, что вы сейчас здесь. Извините я погорячился. Так, что продолжим? Или вы ещё хотите побыть в доме бывшей свекрови? Тогда пойдёмте. Какая же напасть! А я так надеялся, что темнота не станет нас трогать ещё какое-то время, но, стало быть, на сегодня достаточно. Делайте, что хотите. Хоть нагишом бегайте мне всё равно. У меня ещё остались свои дела. И нет вам со мной нельзя. Сколько ещё можно повторять? Надо же сегодня господин Ярило явно благоволит нам. Вы готовы? Пожалуй, говорить о вашем и без того плачевном состоянии даже не стоит. Нет, что вы я не хам, быть может, это вы на самом деле хамка? Ха-ха-ха! Вы бы видели себя! Продолжим? Прерывая ваш монолог на тему толерантности и интеллигенции, у меня складывается ощущение будто вы либо неизлечимо больны присущей женщинам глупостью, либо вы здоровы, но безнадёжно наивны для своих-то лет. Опять «хам»? Ну, на этот раз соглашусь, но не совсем. Но, миледи, всё же согласитесь, что те два понятия о которых вы твердили всю дорогу никоим образом ни одно и то же! Да они похожи, но всё же… И опять вы за своё! Вы женщина вообще? Ну, и куда вы уходите? Вы хоть знаете куда идти? Смотрите я не стану потом вас искать. Если потеряетесь это будет только ваша вина. Дура. Тьма начала сгущаться, не давая пробиться даже лучику; на грязных улочках можно было расслышать столь же грязные речи и действа. Всё стихло. Пора уходить, а она всё не приходит вот упрямая. Настроение этого вечера мне, что-то напомнило. Я уже видел этот день, точнее проживал ранее. Знакомая вывеска. Поверну-ка налево. Пройдя ещё квартал, украдкой слышу чьи-то больно жалкие всхлипы. Так вот где ты была. Поднимайся. Только не говори мне, что ты до этого момента даже не догадывалась о своей смерти. Что вспомнила тот вечер, когда тебя самым наинелепейшим способом отправили сюда? Ну, что налюбовалась? Не беспокойся это всего лишь воспоминания. Сейчас уже давно не тот год и не то время. Давай руку. Это тебе кажется. На самом деле не такой уж я и тёплый, если говорить начистоту, то я холоднее любого мертвеца. Ладно, давай теперь по делу. Где мы? Мы сейчас в центральной больнице Лос-Анджелеса. 1974 год. Смотри, а эта палата — место твоего нового рождения. И не смотри на меня так. Ты ведь, итак, всё уже прекрасно понимаешь, не так ли? Эту женщину зовут Маргарет Томпсон. Она только что с операции на сердце. Она замужем за одним небольшим бизнесменом. Они тебе понравятся. Ну, что ж, пора прощаться. И, что за реакция? Я всего лишь поцеловал тебя в лоб на удачу! Ладно, ладно, отпускай уже, а то задохнусь. Прощай. «Через пару недель счастливая пара узнает о маленькой жизни, зарождающейся в их семье, а по истечению девяти месяцев ребёнок (некогда существовавшая миссис Долорес) переродится как Кэтрин Томпсон». Запись окончена. Рука сжимает кожаную книгу, и с каждым шагом тьма отступает, озаряя всё вокруг ярким светом. Шестнадцатая палата залилась громким плачем, означающим рождение новой жизни.