Поверить в чудо

Блондин с длинными, золотистыми, кое-где перемазанными уже подсохшей глиной, волосами, собранными для удобства в высокий хвост, нагнувшись, зачерпнул еще немного смеси из стоящей около него емкости. Немного размяв ее в руках, он добавил глину к основной массе, придавая ей форму шарика. «Этого должно быть достаточно», - подумал он и продолжил разминать материал, постепенно придавая ему форму эллипсоида. Взяв еще немного глины, скульптор вылепил крылья, голову с клювиком и хвост, раскинувшийся полураскрытым веером. Соединив детали воедино, парень залюбовался творением. Птица. Дейдара, а именно так звали парня, мастерил глиняные фигурки в анималистическом стиле, наибольшим успехом среди которых пользовались изображения птиц, скарабеев и прочих представителей мира фауны. Фигурки оставались полыми внутри. В эту полость можно было вложить что угодно - это зависело от желания клиента. Особо эти «игрушки» полюбились представителям криминального мира. Процесс изготовления таких фигурок на начальном этапе практически не отличался от классического. Вылепив изделие, мастер, как обычно, подвергал его обжигу, давал остыть и, вооружившись тонким сверлом, проделывал небольшое отверстие в готовом изделии, через которое помещал предоставляемый заказчиками миниатюрный детонатор. В некоторых случаях внутрь изделия помещался порох, огнепроводный шнур выводился наружу, как фитилек свечи, а проделанное сверлом отверстие замазывалось специальной смесью из глины, не вызывая никаких подозрений. При этом, как поделился с ним один из криминальных авторитетов, сей «подарок» представлялся как новейшее изобретение, что-то вроде ароматической лампы, разработанной по индивидуальному заказу. Однажды блондину довелось увидеть, как всего одна маленькая «птичка» до основания разрушила офис компании-конкурента заказчика. Дей не имел ничего против такого применения своих творений, наоборот, это вызывало восхищение. «Настоящее искусство заключено в одном мимолетном моменте взрыва», - часто говорил он, и его увлечение было тому прямым подтверждением. Его и без того огромная коллекция уже насчитывала несколько сотен экземпляров, но парень продолжал творить, мечтая создать шедевр, способный превзойти все то, что он делал до этого. Закончив с работой, блондин оглядел свою мастерскую, коей служила отдельная комната его уютной квартиры в элитном районе города. Мастерская представляла собой довольно просторное высокое помещение, оформленное в светлых тонах. С одной стороны комнаты, вдоль стены, располагались стеллажи из светлого дерева с расставленными на них работами скульптора и необходимыми для работы инструментами. Возле окна находился стол, за которым работал Дей. По обе стороны от него, в емкостях различного объема, стояла глина. На стенах, в деревянных рамочках, висели картины, изображающие красные, на черном фоне, облака. У противоположной стены, в самом дальнем углу помещения, возвышалась огромная, более двух метров в высоту, мраморная глыба. В некоторых местах на ней виднелись насечки. Лицо блондина приобрело недовольное выражение, стоило ему лишь увидеть ее. Год назад. Дейдара решил составить компанию Сасори. Парни, как ни странно, сдружились на почве споров об искусстве, возникших еще с университетской скамьи и не прекращающихся до сих пор. Увидев того в первый раз, Дей и подумать не мог, что сосед, с которым они волей случая оказались за одним столом, станет его другом. Парень был достаточно бледным, и эта бледность к тому же подчеркивалась невероятным, густо-брусничным цветом волос и немного безразличным выражением лица. Однако на первой же лекции по искусству Дейдара убедился, что это впечатление обманчиво. То, как они схлестнулись в словесной дуэли, блондин не забудет никогда. У Дейдары, как и у Сасори, возникла необходимость пополнить запасы некоторых материалов, необходимых для работы. В торговом центре, прогуливаясь между рядами стоек и стендов, парни вышли к отделу с мраморными блоками. Одна из громадин стояла немного в стороне. Сасори с интересом оглядел ее. «Это будет шедевр. Я покажу ему истинную силу искусства. Вечность». Дейдара, тоже заприметив сей кусок мрамора, считал иначе: «То, что нужно для большого бума! Это будет мое лучшее творение!». Дело в том, что недавно один заказчик попросил его сделать что-то масштабное, дабы показать нерадивым конкурентам, перехватившим особо прибыльный заказ, кто здесь хозяин. - Это будет шедевр! – в один голос закричали парни и, как обычно, принялись спорить. - Данна, вы не понимаете всей красоты настоящего искусства! – возмущался Дейдара. – Я наконец-то создам свое лучшее творение! Я нашел нужный материал, да и заказчик останется доволен. - Дейдара, здесь много других кусков мрамора, пригодных для твоих игрушек. Когда ты увидишь мою скульптуру, ты, наконец, убедишься, что настоящее искусство подобно вечности, – устало произнес Сасори. - Сасори, вы не понимаете… - Дейдара с жаром пытался убедить собеседника в своей правоте. – Это будет мой самый лучший шедевр, и вы будете первым, кто его оценит. - Хорошо, Дей, – внезапно уступил тот. – Считай это моим подарком на Новый год, но с одним условием. Дейдара не мог поверить. Акасуна так просто ему уступил? - Что за условие? – чуть запоздало спросил он. - У тебя будет ровно год, чтобы создать этот шедевр и доказать мне, что твое искусство чего-то стоит. И вот, блондин в очередной раз смотрит на злосчастный кусок мрамора. Оставалась неделя до конца года, а он так и не смог ничего вырезать из него. Иногда ему снились размытые смутные очертания, он пытался разглядеть их, вскакивал среди ночи и шел в мастерскую, до утра засиживаясь перед каменной глыбой, но нужный образ так и не приходил в голову. Дейдара пробовал брать в руки инструмент и, подходя к камню, начинал что-то вырезать, но ничего не получалось: инструмент ломался, либо отключалось электричество. Иногда он думал, что Сасори проклял этот мрамор, если это вообще возможно, ведь блондин не верил в подобную чушь. Вздохнув, парень решил, что на сегодня хватит, и отправился приводить себя в порядок перед сном. Парню снился сон: кто-то звал его, а он шел за этим прекрасным голосом, но так и не видел его обладателя. Внезапно перед ним возник просторный зал. Свет, казалось, не проникал сюда, но, тем не менее, оценить масштабы помещения и внутреннее убранство было возможно. Темные резные своды, в некоторых местах тронутые чуть потускневшей от времени позолотой, взмывались высоко вверх, создавая иллюзию бесконечного пространства. Дей осмотрелся и заметил тонкую полоску света, пробивающуюся откуда-то слева от него. Подойдя ближе, он увидел дверь и, не раздумывая, распахнул ее. Парень шагнул внутрь, жмурясь от яркого света, ударившего в глаза. - Я ждал тебя, – донесся тот самый голос, звавший его. - Кто ты? – оглядываясь произнес Дей, но никого так и не увидел. Губ парня коснулось что-то легкое и невесомое, словно мимолетный поцелуй. Только он собрался что-то сказать, как ему на глаза опустились чьи-то теплые ладони, обладатель которых явно находился позади него. Блондин вздрогнул от неожиданности и накрыл руки незнакомца своими. - Кто ты? – вновь повторил он свой вопрос. - Ты хочешь меня увидеть? - Я спросил, кто ты, и хотел бы знать, с кем разговариваю! – вспылил юноша, вырываясь и разворачиваясь. Его взору открылся немного размытый, словно подернутый пеленой, но все же довольно различимый силуэт парня. Он оказался немного выше Дея и внешне был полной его противоположностью. Блондин не мог с уверенностью сказать, был ли тот брюнетом или просто темноволосым, но заметил, что он был бледен, словно хрупкая фарфоровая куколка. Однако хрупким, как он успел отметить, стоящий напротив него парень определенно не был. Дей протянул было руку, желая коснуться этого странного парня, но не успел. - Еще не время, - мягко сообщил голос, и странное видение медленно растаяло в воздухе. Дейдара, резко вскочив с кровати, побежал в мастерскую. Схватив долото и молоток, он в пару шагов преодолел расстояние, отделяющее его от камня, и принялся стесывать лишнее с мраморной глыбы. На протяжении трех дней он фактически жил в мастерской. Парень не отвечал на телефонные звонки, игнорировал стуки в дверь и другие внешние раздражители. Уже под утро он наконец-то отложил инструмент – основная работа была сделана. Оставалось проработать черты лица и заняться шлифовкой и полировкой. Обессиленный от усталости, небритый, растрепанный, с покрасневшими от напряжения и бессонницы глазами, Дейдара отошел от своего творения и посмотрел на пока еще «черновой» вариант скульптуры. «Да, - восхищенно подумал он, несмотря на усталость, - оно того стоило!». Стоящий на низком постаменте, обнаженный мраморный юноша, словно магнит, притягивал к себе взгляд мастера. А посмотреть было на что: выразительный силуэт, поражающий своей изящностью, четкий контур линий, плавные изгибы рук, слегка напряженные мышцы, которых непременно хотелось коснуться. Однако Дейдара немного нахмурился: он никак не мог вспомнить, как выглядело лицо парня, увиденное им во сне. И, слишком сморенный усталостью и бессонными ночами, отправился спать. Проснулся он, когда за окном темными чернильными мазками сгущались сумерки, но из-за выпавшего легкими пушистыми хлопьями снега было достаточно светло. Блондин привел себя в порядок и, добравшись до телефона, обнаружил сообщение от Сасори, который сообщал, что встретить Новый год вместе, как они планировали с друзьями, не получится ввиду того, что все внезапно разъехались. Дей поначалу расстроился, но, чуть подумав, успокоился. Ничего плохого в том, чтобы встретить праздник одному, он не видел, а отметить с друзьями всегда успеют. Решив немного подышать свежим воздухом и отвлечься, парень отправился на улицу. Город, украшенный разноцветной праздничной иллюминацией, казалось, жил своей жизнью. Навстречу длинноволосому блондину, закутанному в объемный вязаный шарф цвета незабудок, заливисто смеясь и улыбаясь прохожим, шли компании девушек; обнимающиеся и не замечающие ничего вокруг влюбленные парочки; терпеливо объясняющие что-то детям мамы; просто одинокие прохожие; куда-то спешили автомобили, унося в своих комфортных салонах пассажиров. Дей, задумываясь, никак не мог выбросить из головы свою скульптуру и всячески старался вспомнить черты лица того парня. От этих мыслей его отвлекла довольно неприятная боль в плече. Оказалось, в него врезался какой-то парень, спешно убегающий по тротуару из здания больницы, очевидно, к своей машине. «Ничего себе, как далеко я зашел, сам того не замечая», - подумал блондин. Незнакомец, толкнувший его, даже не подумал извиняться, но Дейдару это уже не волновало. Он успел рассмотреть его лицо и, непонятно по каким причинам, решил, что это именно то, что он так мучительно пытался вспомнить. Правда, волосы у парня как-то странно топорщились на затылке и были намного короче тех, какими, по его мнению, они должны были оказаться. Парень, позабыв обо всем, поспешил домой, стараясь отложить в памяти черты лица, которые успел рассмотреть. Оказавшись дома и наспех переодевшись, Дей, тяжело дыша, буквально влетел в мастерскую. Взяв в руки инструмент, он с ювелирной точностью принялся вырезать лицо мраморного изваяния, каждый раз немного отходя и оценивая результат, вновь продолжал свое занятие. Уже под утро он, наконец, закончил. Оставалось лишь отшлифовать изделие. Вооружившись шлифовальной машиной, мастер вновь принялся за работу. Покончив с этим, он вновь оглядел свое творение. Контуры, изгибы, силуэт - все осталось тем же, но в свете того, что работа над скульптурой была полностью завершена, создавалось несколько иное впечатление. Блондин, немного подумав, принес из комнаты пару переносных ламп, и, закрепив их нужным образом, включил, настраивая освещение так, чтобы подчеркнуть всю красоту созданного им творения. Подобрав идеальный, по его мнению, баланс света и тени, он словно увидел его заново. Идеал. Тени, играющие на мраморной поверхности, подчеркнули подтянутый стан с его особой рельефностью, смягчили изгиб плеч и рук, придавая «парню» какой-то особый шарм. Взглянув на лицо статуи, Дей обомлел - в его понимании оно, пожалуй, стало эталоном красоты. Правильный овал лица, нос идеальной формы, с ровной переносицей и оформленными крыльями, плавная линия губ, уголки которых слегка приподняты - кажется, еще чуть-чуть, и юноша улыбнется. Глаза парня удлиненной миндалевидной формы с поднятыми кверху внешними уголками гармонично дополняли образ. Освещение падало таким образом, что по обе стороны переносицы от внутренних уголков глаз к уголкам губ отходили тени. Словно поддавшись неведомому порыву, скульптор, взяв инструмент, вырезал их на камне. Почему-то это казалось правильным. Волосы мраморного юноши были длинными. Лицо они обрамляли рваными каскадными прядями, самые длинные из которых спускались ниже уровня подбородка, а остальные - собраны в хвост, перетянутый лентой, кончик которого спускался на его правое плечо. - А ведь это и правда моя лучшая работа, - вслух произнес Дей и, приблизившись к статуе, осторожно, словно боясь сломать, коснулся ее лица. – Ты выглядишь, словно живой... даже жаль, что из тебя придется сделать бомбу. В душу мастера закрались сомнения: в конце концов, этот заказ еще находился в стадии переговоров и не был заключен. Еще раз погладив статую, на этот раз по руке, он произнес: - Нет, уж… хочу, чтоб ты остался со мной. «Похоже, я переутомился, раз начал разговаривать с мраморным изваянием». Погасив освещение, блондин лег спать. Проснулся он, когда за окном, искрясь на сугробах, светило тусклое зимнее солнце. Потянувшись, он протянул руку за телефоном и с удивлением обнаружил, что сегодня 31 декабря, и половину дня он благополучно проспал. Быстро вскочив с кровати, Дейдара принял душ, оделся и отправился в магазин, вернувшись с огромным количеством пакетов которые затащил на кухню. Переодевшись и включив веселенькую музыку, он приступил к приготовлению праздничного ужина. Через некоторое время с этим было покончено, и блондин облегченно вздохнул: все-таки кулинария не его сильная сторона. Без пяти двенадцать блондин достал охлажденную бутылку из темно-зеленого стекла и налил в высокий бокал игристую пенящуюся жидкость соломенного цвета. С последним ударом часов, возвестившим о начале Нового года, блондин осушил содержимое бокала и потянулся к купленной коробочке печений с предсказаниями. Выбрав наугад одно из них, он разломил его и извлек красивый бумажный листочек в форме сердца и начертанным на нем иероглифом «愛». «Любовь значит, да… А что, не так уж и плохо». Следующие пару часов он провел, принимая телефонные звонки с поздравлениями от друзей и отсылая ответные пожелания. Этакие виртуальные посиделки. Бутылка шампанского была почти опустошена, и блондин, вылив остатки в бокал, потянулся за новой, но отвлекся на какой-то шум, доносящийся из мастерской. Нахмурившись, блондин отправился к нужной комнате и заглянул в помещение, но ничего странного не обнаружил. Развернувшись, он шагнул к выходу, но резко остановился, услышав, что его окликнули по имени. Он повернулся и замер. Повисшую тишину нарушил звон разбившегося хрусталя. Бокал, который парень принес с собой, растянулся по полу переливающимися осколками. Напротив него стояла скульптура, точнее, стоял живой парень, которого он собственноручно вырезал из камня на этой неделе - тот, который явился ему во сне. «Сколько же я выпил? Может это сон? Точно, да - это сон». - Дейдара, ты не спишь, - первым нарушил молчание «шедевр». - Ты читаешь мысли? - Просто это написано у тебя на лице. Ты ведь хотел, чтобы я остался с тобой. Если у тебя еще остались сомнения, я их развею, – прозвучало в ответ. Блондин не знал, что ответить, и просто откровенно пялился на собеседника. Парень был полностью обнажен. «В цвете» он казался еще более красивым. Черные волосы, казавшиеся мягкими, по-прежнему были собранными в хвост, однако их тон был немного не таким, как представлял блондин. Он был не насыщенно-черным, как скажем, блестящий мех зверька, а таким, который получается при смешивании черной, как сажа, краски с небольшим количеством белой – еще не серый, но уже и не черный. Глаза темные. Взглянуть в них Дей пока не решился, поэтому и назвать точный цвет не мог. Кожа гладкая, светлая. На руках и ногах проступают очертания мышц: телосложение стройное, но не худощавое. Не удержавшись, блондин все-таки взглянул на достоинство парня. Нет, он помнил, что не обидел его, но нужно же убедиться. Румянец, выступивший на его щеках, явно давал понять, что все в порядке. Словно что-то вспомнив, он вдруг спросил: - Кто ты? Брюнет задумался на пару секунд и коротко ответил: - Итачи. - Итачи, - словно пробуя имя, повторил его Дейдара. – Объясни мне, что происходит. - Я не могу этого объяснить, - вздохнув, ответил он, - а даже если бы и мог, то не стал. Просто наслаждайся моментом. И, преодолев разделяющие их пару метров, впился в губы блондина требовательным поцелуем. Итачи действовал настойчиво, но в то же время нежно, пресекая попытки блондина сопротивляться и сжимая его в объятиях. Добившись желаемого, он отпустил парня, ожидая реакции. Если поначалу блондин и предпринимал попытки высвободиться из объятий Итачи, то вскоре вовсе забыл об этом. Непонятно откуда взявшийся в его квартире брюнет говорил, что «развеет его сомнения». Блондину уже было все равно: происходящее воспринималось как что-то само собой разумеющееся, и, взяв парня за руку, Дей повел его за собой, в комнату. Если Итачи и был удивлен, то не показал этого, а послушно двинулся следом: желание блондина было очевидным. «Мне будет проще, если думать, что все это просто сон, да. Определенно», - пытался успокоиться парень с длинными золотистыми волосами. - Представь, что это просто сон, - словно читая его мысли, шепотом выдохнул на ухо Итачи. – Я не причиню тебе боли. Я буду рядом. С Новым годом, любимый. «Любимый?! – почему-то вспомнился листочек с предсказанием из печенья, - а что, звучит неплохо». Пока блондин предавался размышлениям, Итачи, сдвинув мешающие ему волосы парня, неторопливо покрывал легкими, едва ощутимыми поцелуями его шею, которые, по мере продвижения ниже, становились все ощутимее. Дейдара, осознав это, повернулся лицом к брюнету и заглянул, наконец, в его глаза. Темные, манящие, они словно притягивали к себе - так привлекает обессиливших путников кристально-прозрачная гладь воды в кажущихся бездонными глубинах колодцев. Дей словно «утонул» в них. В глазах парня, назвавшего его любимым, настолько темных, что чернота расширившегося зрачка была едва различимой на фоне радужки, в которой не было ни малейших вкраплений, кроме отражавшихся бликов уличного освещения, явственно угадывалась нежность и теплота. Блондин, склонив голову, смущенно отвел взгляд. Итачи, улыбнувшись, притянул парня к себе и, подняв на руки, перенес на кровать: тот не возражал. Уложив его на спину, брюнет навис сверху, заглядывая в лицо парня. Золотистые волосы хаотичными прядями разметались по кремовой наволочке матово-блестящего шелка, в широко распахнутых глазах удивительного оттенка, распустившихся утром, влажных от росы незабудок, чуть более темнеющему к наружному краю радужной оболочки, угадывалось нескрываемое желание. Тонкие губы были чуть приоткрыты. Влажный язычок блондина скользнул по ним, заставив заблестеть. «Мраморный юноша» потянулся к его губам, касаясь их своим языком легко, дразняще, затем прильнув ближе, проник внутрь, встречаясь с языком парня. Продолжая поцелуи, которые плавно перемещались на шею, следуя вдоль пульсирующей жилки, руки брюнета ласкали его тело через ткань надетой футболки. Блондин в это время перебирал пальцами одной руки волосы ласкающего его парня, другой же поглаживал его плечи. Итачи провел рукой по животу парня, обтянутому футболкой, и скользнул под нее, ощущая тепло его тела. Блондин вздрогнул от прикосновения, прижимаясь к нему. Рука брюнета продвигалась выше, постепенно обнажая и лаская торс любовника. Избавившись, наконец, от мешающей футболки, он принялся покрывать поцелуями грудь светловолосого парня, слегка прикусывая кожу в особо чувствительных местах, чем вызывал его протяжные стоны, смешанные с хрипловатым дыханием. Дей выгибался навстречу обнаженному брюнету, желая ощутить своей кожей тепло его тела. Итачи жадно целовал живот парня, стонущего под ним, языком рисовал влажные дорожки на разгоряченной ласками коже любовника. Опустился ниже, добравшись до пояса брюк, и аккуратно расстегнул пуговицу и замок-молнию, снимая вместе с бельем ненужный предмет одежды. Блондин, не желая просто лежать, приподнялся, укладывая брюнета на спину и перехватывая инициативу в свои руки. Он с жаром впивался в его губы, страстно целовал шею, ласкал дыханием линию ключиц, кончиками пальцев скользил по скульптурной коже груди. С губ Итачи срывались едва сдерживаемые хрипловатые стоны, чередующиеся с прерывистым дыханием. Брюнет, обняв партнера за плечи, перевернул его на спину, тем самым возвращая себе главенствующую позицию. Итачи наклонился к бедрам парня, обхватив давно уже требующую к себе внимания плоть блондина. Его пальцы коснулись головки, растерев выступившую смазку, и скользнули до основания, плотно сомкнувшись вокруг. Дей выгнулся и протяжно застонал; брюнет удовлетворенно ухмыльнулся и склонился ниже, проводя горячим влажным языком по рельефно выступающим венкам, скользя выше к головке, пленяя ее кольцом плотно сомкнутых губ. Итачи обвел языком ее контур, с нажимом провел по уздечке, тем самым заставляя блондина стонать в голос и еще больше распалять его желание. Брюнет, наигравшись, опустился ниже, вбирая плоть любовника практически до основания, совершая при этом ритмичные движения вверх и вниз. - И-та… чи, - в промежутках между громкими стонами сорвалось с губ блондина имя любовника, - подожди. Вышеназванный парень нехотя оторвался от своего занятия и заглянул в затуманенные дымкой желания глаза цвета незабудок. Дей, поймав его взгляд, махнул рукой в сторону тумбочки, явно на что-то указывая. Итачи потянулся к указанному предмету мебели и извлек прозрачный тюбик со смазкой. Справившись с непослушной крышечкой, он расположился между разведенных ног блондина и, выдавив немного прозрачного геля на пальцы, откинул флакон в сторону. Влажными пальцами он провел по ложбинке между ягодицами любимого, остановившись на «звездочке» анального отверстия. Брюнет принялся осторожно поглаживать ее, слегка надавливая одним пальцем и постепенно проникая внутрь. Стараясь сгладить ощущение дискомфорта, он свободной рукой поглаживал яички парня, поднимался выше, лаская основание и головку. Перестав чувствовать сопротивление при введении пальца, Итачи добавил еще один, продолжая растягивать Дея. Брюнет чуть поменял угол проникновения и задел чувствительный «бугорок» простаты. Дей выгнулся, словно его тело пронзило электрическим разрядом, и подался вперед, навстречу пальцам любовника, желая вновь испытать полученное секундами ранее ощущение, заставляющее чувства обостряться до предела. Итачи же с удовольствием повторил движение, с наслаждением наблюдая за блондином. Брюнет потянулся к его губам, даря глубокий, жаркий поцелуй и, отстраняясь, собирался что-то шепнуть ему на ушко, но Дей опередил его. - Итачи, - вглядываясь в чернильную глубину темных глаз, произнес он, - я хочу почувствовать тебя… в себе. Дей не смог понять мелькнувших в темных глазах эмоций и, не успев что-либо сказать, почувствовал мягкие губы брюнета, целующие его висок. - Как пожелаешь, любимый. Нащупав тюбик с прозрачным гелем, Итачи снял крышечку и собрался выдавить немного на пальцы, но его руку мягко накрыла теплая ладонь блондина. - Можно мне… - немного смущенно произнес он. Итачи отдал смазку Дейдаре и почти невесомо провел ладонью по золотистым волосам. Тот внезапно рассмеялся: ему на ум пришла ассоциация с котенком, которого поощряют за какие-либо успехи. Брюнет вопросительно посмотрел на него, собираясь уже задать вопрос, но вместо этого с его губ сорвался лишь протяжный стон. Светловолосый парень влажными от геля пальцами прикоснулся к его возбужденному члену, с явным наслаждением размазывая по всей его длине прохладную субстанцию. Закончив с этим, Дей откинулся на спину и развел ноги. Итачи, удобно устроившись между ними, придвинулся ближе, приставив головку своего члена к входу блондина. Обведя пространство вокруг него, он медленно с нажимом стал проникать внутрь. Блондин закусил губу, сдерживая болезненный стон; Итачи, заметив это, наклонился к нему и утешающе поцеловал, лаская язычок парня своим и довольно чувствительно покусывая его губы. Отвлекая парня, он миллиметр за миллиметром проникал в него, наслаждаясь ощущением тесноты. Полностью войдя внутрь, он остановился, давая Дею привыкнуть к ощущению наполненности внутри. Получив решительный взгляд, сопровождающийся кивком головы, Итачи так же медленно вышел из блондина и вошел вновь, наблюдая за ним. Брюнет продолжал двигаться и, найдя нужный угол проникновения для стимуляции простаты, стал постепенно наращивать темп движений. Дей тяжело рвано дышал, растворяясь в калейдоскопе терзающих его ощущений. Светлые пряди намокли и растрепались, лоб покрылся испариной, припухшие от поцелуев губы пересохли, и блондин время от времени облизывал их, не переставая при этом стонать. Парень не знал, куда деться от нарастающего внизу живота напряжения, словно крепче завязываемого в тугой узел с каждым новым движением брюнета. Итачи же едва сдерживался, видя под собой сладостные метания любовника, и решил немного «поменяться ролями». Подхватив Дея, он усадил его на колени, лицом к себе, позволяя тому задавать собственный ритм. Блондин, прижавшись к телу Итачи, стал резко опускаться и подниматься, насаживаясь на его член. Его собственный оказался зажат между их телами, двигающимися в такт друг другу и, несомненно, лишь добавлял удовольствия. Дей уткнулся лицом в плечо, поддерживавшего его парня и почувствовал горячую пульсацию внутри себя, и как выгнулся его любовник, с губ которого сорвалось его, Дея, имя. Итачи, с затуманенным от оргазма сознанием вышел из парня и, уложив его, обхватил губами его жаждущее разрядки достоинство и, совершив пару движений, с наслаждением проглотил терпкую сперму. Расслабленный блондин прижался к телу брюнета, устраивая голову на его плече, и закрыл глаза. Он ощущал прикосновения Итачи, рассеянно гладящего его волосы и постепенно погружался в сон, так и не услышав тихий шепот, сообщавший, что его обязательно найдут, причем очень скоро. Разлепив все еще сонные глаза, блондин осмотрелся, припоминая события минувшей ночи. Осмотрев комнату на предмет наличия одного брюнета и не найдя того, блондин нахмурился. «Какие реалистичные, однако, сны…» - мелькнула было мысль, но оборвалась. Парень пошевелился, собираясь сесть на кровати, но ноющая боль в области поясницы заставила немного поморщиться и быть осторожнее. Усевшись, блондин обратил внимание на свое левое запястье, которое было перевязано красной атласной лентой. «Что еще за хрень?» Глупо, конечно, но все же: - Итачи? – позвал он. Ответа, как и ожидалось, не последовало. «А на что, интересно, я рассчитывал? Что сейчас он, словно по мановению волшебной палочки, материализуется здесь? Чудеса случаются только в сказках», – немного расстроено подумал он и, встав с постели, направился в мастерскую. В помещении изменений не наблюдалось: осколки разбитого бокала так и лежали на полу, опасно поблескивая на местах сколов, разлитое шампанское превратилось в липкое пятно, а неподвижная статуя стояла на том же месте. Блондин, опустившись, собрал крупные осколки и отправился на кухню за тряпкой. Вернувшись, он вытер видневшееся на полу пятно и подошел к скульптуре, внимательно оглядывая ее. Провел рукой по волосам, вспоминая ощущение от пропускания их сквозь пальцы. Откинув наваждение в сторону, он потрясенно замер: он точно помнил, что волосы мраморного парня были перевязаны вырезанной из мрамора же лентой, и с новым интересом взглянул на ленту, находящуюся на его запястье. «Не может быть, этому должно быть разумное объяснение. Наверняка это кто-то из друзей решил пошутить». Наиболее вероятным кандидатом на эту роль казался Сасори, только вот любителем розыгрышей он не являлся. Для успокоения совести блондин все же позвонил другу, но тот сообщил, что еще не в городе и вернется вместе с остальными через неделю. Так и не найдя объяснения произошедшему, Дей просто-напросто решил забыть об этом. «Мне просто снился сон… - в который раз убеждал он сам себя, - просто сон». Однако ленту с запястья так и не снял. Блондин часами засиживался перед своей скульптурой. Даже было подумывал превратить ее в очередную бомбу, но что-то останавливало. Минуло несколько дней. В один из вечеров Дейдара собрался прогуляться. Одевшись, парень вышел из квартиры и, закрыв дверь, обратил внимание, что у него, похоже, появятся новые соседи, судя по снующим туда-сюда рабочим, таскающим коробки. Блондин вызвал лифт и, ожидая, когда, наконец, откроются серебристые двери, искал что-то в карманах куртки. Тихое «звяк» сообщило об открывшихся дверях, и блондин собрался войти в кабину, но застыл как вкопанный, не в силах что-либо сказать. - Нии-сан, ты что, увидел приведение? – донесся голос из кабины лифта. Однако ответа так и последовало. Стоявший в дверях длинноволосый брюнет улыбнулся и, шагнув к ошарашенному блондину, коснулся ленты на его запястье. - Я же говорил, что найду тебя, - сказал он, запечатлев далеко не целомудренный поцелуй на губах любимого.