Видения

Видения Фанфикпо Берсе Яблоко было красное – с ещё не засохшим стебельком и желтой проплешиной на боку. Я хочу разглядеть его получше, поднеся близко-близко к лицу, но фрукт (красный мячик с оборванным шнурком, и это сравнение почему-то смешно) выпадает из вдруг неловких пальцев. - Каска! Не роняй еду на пол, - просительный тон. Я недоуменно поворачиваю голову на звук. Каска? Это она мне? Передо мной девушка едва ли старше меня. В глаза сразу бросаются стриженые светлые волосы и льдисто-синие глаза. Я её знаю?.. Мне хочется сказать ей: «Извини, оно само выпало из рук. Не сердись» -Ааа… А.. Это я сказала? Почему?.. - Эй, Фарни, долго ещё будешь копаться! Эльфийский король, знаешь ли, не каждый день устраивает аудиенции простолюдинам вроде нас! - Мартышка, ты бы мог хоть иногда быть вежливее? - Хмпф! Я слышу голоса далеко от себя, дальше, где стоит эта девушка. Постепенно, смысл ускользает от меня, как тот красный мячик, и слова сливаются в неразделимое бу-бу-бу. Это смешно, и я улыбаюсь. Меня берут за руку и ведут по коридорам. Совсем не страшно, и путь не отпечатывается у меня в памяти; как если бы это было множество одинаковых картинок. Наконец, круглый зал. Я вижу свет, падающий откуда-то сверху и странных существ, парящих вокруг. Похожие на серебристых рыбок, летающих по воздуху, как по воде и я хочу поймать одну из них, но мои странные неловкие пальцы ничего не могут удержать. В воспоминаниях мелькает, что-то красное и сразу отчего-то становится вдруг страшно. Красная подвеска на золотой цепочке. Откуда?.. Вокруг меня люди, они о чем-то спорят, но я не разбираю слов. Одна из рыбок подплывает ко мне и страх сразу пропадает. Она такая маленькая и светлая и мне так хорошо, что я блаженно улыбаюсь. Вот так. Не хочу бояться. - Ты уверен? Даже зная, что её желания могут не совпасть с твоими? Вот тут-то я и замечаю самого странного из всех. Высокий, нет, просто огромный, он стоит, подпирая собой стену. Черный плащ полностью скрадывает фигуру. Черный. Как тогда. Я помню: снег, тяжелое тело, прижавшее меня к земле, холод от металла на левом предплечье. Мне страшно. Я не хочу. - Да. Если ты можешь вернуть Каску – сделай это. Что? Этот громила говорит обо мне? На секунду, нет, на малейшую её часть, мне кажется, я вспоминаю его имя. И это изборождённое шрамами, одноглазое лицо. Я видела его раньше. Где? Голова тут же начинает неумолимо раскалываться и от боли хочется спрятаться. Я мотаю головой и вижу перед собой рыбку, как она оказалась здесь? Плавником она касается моего лба. Перед глазами мелькают образы, слишком странные, что бы их можно было понять; чёрный плащ незнакомца, пара эльфов, девочка в остроконечной шляпе, девочка с рыбьим хвостом вместо ног, красное яблоко, выскользнувшее из пальцев – красная цепочка на золотой нити, туда-сюда, туда-сюда, цепочка поворачивается ко мне, и я вижу искаженное в страданиях человеческое лицо. Черное, черное, красное. Луна закрывает собой солнце, человек с веснушками плюет на меня кровью, кто ты? Туда-сюда, туда-сюда, подвеска раскачивается в руках калеки. …Под руками женщины окно распахивается, впуская ветер и солнечный свет. - Пора есть. О, ты отдыхал. Извини, я тут проветрю? Я смотрю на мужчину, сидящего за столом. В груди поднимается нежность. -Что? У меня что-то на лице? Я беру поднос и ставлю его на стол. Он опускается с глухим стуком. В солнечной полосе танцуют сотни пылинок. - Пока ты спал… Тебе снились давние времена? Из окна слышен стрёкот кузнечиков. Я подставляю лицо под свет. Ох, воспоминания. - Давненько твои друзья не заходили тебя проведать. Хотелось бы знать, как они там. Я бросаю взгляд на значок, прикреплённый к стене – крылатый меч, поверх моего меча. Интересно, этот человек… еще не сложил свой меч? Да, сейчас сложно представить себе другую жизнь. Когда-то были времена, когда мы вместе ходили в походы, банда наемников. На дворе копошится мальчуган, играет с собакой. Солнечный свет слепит глаза, так тихо и спокойно. Я хочу вспомнить их имена, и вдруг с леденящей душу ясностью понимаю, что не помню ни одного! Бросаю взгляд на стол: он пуст. Мне становится страшно. - Эй, Гриффит? Гриффит. Затем наступает тьма. Человек похож на книгу, одна лишь разница: невозможно заглянуть в конец и узнать, чем же все закончиться. Но перелистывая страницы, можно узнать историю постепенно, вдумчиво вчитываясь в каждое слово. Каждая новая строка томит в себе неожиданность, однако стоило бы читать, зная конец? Пожалуй, есть ещё одно серьезное различие, такое досадное по сравнению с настоящими книгами. В книге жизни человека нельзя вырвать ни одной страницы. Когда Каска, взметнув руками, опустилась на пол, Гатс не выдержал. Подбежал к ней, грубовато отпихнул плечом Фарнезу, и подхватил легкое тело, осторожно укладывая себе на руки. - Эй! Что ты сделал с Каской, чертова букашка! Король Эльфов, казалось, ничуть не обиделся на оскорбление. Высокомерно задрав носик, он изрек. - Попридержи единорогов, господин-Черный-Мечник! Настали времена, когда не тебе одному придется сражаться! - О чем ты говоришь? Хочешь сказать, с ней что-то может случиться? - Сам подумай. Чертова букашка тебе здесь не помощник. Гатс скрипнул зубами. Зря он это. Но когда дело касалось Каски, он терял над собой контроль. Король Цветочная Метель посмотрел на этого с головы до ног покрытого шрамами вояку и вздохнул с сожалением. - Женщина справится.… Если ты веришь в неё. То, что она пережила, не пожелаешь даже врагу рода людского, - здесь Король серьезно задумался, – Хотя нет, конечно, врагу бы я пожелал. Всем да воздастся по заслугам! - Если с ней что-то случится… - Но-но! Достаточно угроз, господин-Черный-Мечник, вы итак ввели моих подданных в достаточную степень шока. Теперь жизнь женщины зависит от неё самой и, насколько я могу судить, ваша жизнь, господин, тоже. Мечник нахмурился. Такой расклад его не устраивал. Слишком много неясного. Он бросил взгляд на толпившихся позади Ширке и Фарнезу – те напрочь отказались уходить, заверяя, что не помешают. Теперь же стояли позади него, Фарнеза тревожно смотрела на Каску, Ширке о чем-то задумалась. Гатс спросил, аккуратно придерживая Каску за голову: - Что с ней происходит? Эльф честно ответил: - Не знаю, господин-Черный-Мечник. Эльф хотел было хихикнуть, но, увидев лицо мужчины, осекся. Спикировав на поля широкополой шляпы девочки-колдуньи, он сказал: - Не все мы всегда получаем желаемое, Гатс. И я не могу сказать, что творится внутри головы женщины и кем она станет, когда очнется. Если, конечно, очнется. Темная, холодная вода вокруг меня. Я обнажена, и привычный доспех больше не тяготит мои плечи. Вокруг колыхающееся ничего и я потихоньку начинаю вспоминать. Я пришла сюда затем, чтобы что-то найти, мне нужно… Гриффит. Темнота расступается, открывая мне страшную картину. Существа, чьи образы не явятся здоровому человеку при свете дня, вершат кровавый пир. Вокруг – горстки людей, пытающихся своими жалкими мечами отбиться от демонических созданий, и это почти смешно, но вот только смеяться не хочется. Там, в кровавой дали огромного роста мужчина пытается увернуться от огромной змеи или… Я отворачиваюсь. Не хочу смотреть. Где мой меч? Смотрю-на руки: пусто. Из ниоткуда появляются две веревки и они скользят по моим рукам, мое тело мне больше не принадлежит. Они подносят меня к…. Нет! Нет! Пожалуйста, не надо! Я вижу его, смазано, скомканная картина, рассыпавшаяся цветом. Человек в соколином шлеме. Он входит в меня, не надо, не надо, я помню, так было уже, и нет, нет, нет. Он входит в меня. Больно. Я не смела даже мечтать об этом тогда, когда считалась одной из лучших в Банде. Я перестала мечтать о нем, после того, как… После чего? Меня захлестывает ураган из чувств, мне страшно, стыдно, больно, больно, отчего-то не только в паху, но и в груди и это, мать его, почти смешно, думать сейчас об этом. Я не хочу, чтобы он это видел. Не после того, как… Кто? После чего? Слова сами вырываются изо рта: -Н-нет, не смотри… Я вижу, он сморит. Я умоляю: не надо. Безысходность, когда человек в соколином шлеме отпускает меня. Чувства приглушаются, и вокруг – только тихая, уютная темнота. Я держу в руках яблоко, оно красное и я верчу его из стороны в сторону. Из ладоней на меня смотрит человеческое, красное лицо. Конечно же, я знала: у нас ничего не получится. Амбиции Гриффита изначально были слишком высоки, и он сам… был слишком высоко для меня. Чем больше становилась наша Банда, тем ясней это становилось. Я лежу на траве, покусывая соломинку. Сегодня для нас был удачный день: мы выиграли сражение (а могло ли быть иначе?) и почти не потеряли людей. Не считая двух погибших, мой отряд отделался ранами и ушибами, в передовом отряде дела похуже, но не намного. Заместитель командира (как же его?Не помню) получил серьёзную рану, но он выкарабкается, это я точно знаю. Солнце уже на западе и оно не светит в глаза. Хорошо лежать так, в тепле, радуясь минуте отдыха. - Эй, он сегодня славно поработал? Да где же он? Разве не хочет выпить с нами? - Как где? Небось опять машет этим стальным копьем, которое он ласково зовет мечом. Мда, шутка явно не удалась. Как раз в стиле... Как его? Не могу вспомнить. - Вы ребята, славно потрудились сегодня, - это уже говорю я, легко вскакивая с травы, - может, все-таки поможете раненым, чем чесать тут языками!? - Не злись, Каска. И чего ты всегда свирепеешь, когда речь заходит о Гатсе? Какое странное имя. Я не помню человека, который его носил. - Ну, ну, ребята, Каска дело говорит. …, сходи, проверь, как там …. Мужчина, подошедший сзади, называет имена, но я их не слышу, как если бы была под водой. Знакомый голос. Я оборачиваюсь. Нежный, приятный овал лица, светлые волосы, мягкая улыбка. Все в нем располагает к себе. Кроме глаз; они льдистые, неестественно синие, с вертикальными зрачками. Какое-то воспоминание шевельнулось во мне. Я смотрю в его глаза и чувствую: он знает. Это вводит меня в шок, и я оцепенело смотрю на него какое-то время, прежде чем окончательно растворится во вновь подступившей темноте. Перед тем, как окончательно исчезнуть во тьме, я вспоминаю: Гриффит всегда был невозможно далек от всех нас, простых солдат, каждый из которых мечтал об исполнении его мечты. И только один из нас когда-то смог встать с ним на одну ступень. Мужчина сидел перед кроватью, в которой лежала женщина с длинными растрёпанными черными волосами. Она лежала так уже второй день, изредка пья воду, что приносили эльфы. Ширке сказала: глотательный рефлекс сохранился, это к лучшему. Фарнеза не появлялась в комнате после того дня в эльфийском дворце. Следующее видение хуже. Я вижу снег, падающий с бесконечно высокого неба, и мне хочется есть. Трое мужчин о чем-то болтают, а я просто хочу есть. Они не замечают, что я стащила вяленое мясо в одной из сумок. - А это ещё кто? - Женщина? В голосе скрытая радость. Он путешествует уже давно, и последний раз баб видел в борделе мадам Луизы. А там они, прямо скажем, не сахар. Я просто хочу есть. Какое вам дело до меня? Потом они пытаются скрутить меня. Втроем, один пристраивается спереди, расшнуровывая штаны, двое других держат за ноги… Почему все заканчивается этим? Вдруг. Черное, красное, черное. Уродливые языки, гладящие мое тело, мерзко, скользко, липко. Шарят по мне, елозят, трут, проникают в рот, заполняя его удушливым запахом тухлятины. Где-то вдалеке мне хищно улыбается человек в черном соколином шлеме. Алая подвеска в руках калеки. Мне страшно! Где мой меч! Я кричу из последних сил. Темнота. Трое мужчин обнимаются… что? Они сплетаются, и их тела превращаются в одно. Убогое, страшное зрелище, жалкая карикатура на человека с козлиной головой. Я бегу от этого существа, но оно неизменно догоняет меня, оно делает то же самое, что делали эти мужчины (мерзкие, мерзкие, мерзкие), что сделал тот человек в соколином шлеме, что сделал тот дворянин, которому меня продали в детстве, и Вьялд, похожее на огромную обезьяну чудовище, все, все они, что я вам сделала? За что вы так со мной? - Ты женщина. Тебе не место на поле боя,- Адон гадко ухмыляется мне и все они: дворянин, трое мужчин в заснеженном лесу, обезьяноподобный монстр, монстр с головой козла… Был бы у меня меч… Что я сделала тебе? - О, все просто. Ты отняла у меня его. Темнота. Руки, руки, жадно трогающие мое тело. Если подумать, до чего же смешно – как все они хотели изнасиловать женщину-командира. Словно это какое-то достижение, унизить, доказать, что они – и больше никто – должны находиться на поле боя. Женщинам здесь не место, да? Иди грей постель своему мужику, шлюха. Я и сама не рада, что родилась женщиной! Но ведь… никто так и не сделал этого со мной… Потому что… - Гатс! Мужчина наклонился над кроватью: Ширке поила Каску водой, и та разбрызгала часть, крича: -Гатс! Гатс! Гатс вскочил, рука сама схватила тонкую руку, сжала хрупкие пальцы. - Я здесь, здесь. Каска! Ты слышишь меня? Ширке остро взглянула на них из-под шляпы. Хорошо, что Иварелла осталась снаружи. Да и ей здесь явно не место. Да! Это был он! Тот, с кем я впервые почувствовала себя женщиной. Видение вновь проступает из тьмы небытия, я вижу водопад и двоих людей, лежащих под деревом. Женщина заснула, и в ней я узнаю, потихоньку, по самым незначительным деталям саму себя: шрам от стрелы на смуглой коже, чуть приметная родинка у левой груди. Я смотрю на мужчину и вздрагиваю: не поверишь, что этот покрытый шрамами, как рыба чешуей воин, способен так нежно смотреть на женщину, лежащую подле него. Так… тепло. Так приятно. В груди отчего-то начинает болеть. Я гляжу на себя удивленно: тела нет, лишь только белая дымка, и я сама – только белая дымка, но отчего же так больно? И наконец, я вспоминаю. Да, был тот мужчина в соколином шлеме. Были мерзкие чудовища и их языки. Но был и он, тот, кто неизменно приходил мне на помощь. Что же я за мечница такая, ни разу не сумела себя защитить? И как я могла тебя оставить, Гатс? Наконец, я вижу его. Мужчина и женщина сплетаются в одно, в руку входит что-то горячее… Да, это мой меч. Моя цель. Моя мечта. Я обретаю тело. Выхожу из белой дымки, руки, ноги, смуглое тело, темные волосы, черные глаза. В руке – меч. Из руки – меч, я – больше не буду чьим-то мечом, я – это Я. - Ты так уверена в себе, да? Знаешь, для той, кем воспользовались и бросили, ты на удивление настырна. Гриффит? - Я ведь сделал это даже не из-за тебя. Мне было немного… обидно. Я так хотел его, наверно, я даже готов был назвать его другом… Но он выбрал тебя. Что? Что он несет? - Так странно. Я никогда не считал тебя сколько-нибудь важной, но ты стала так дорога ему? Интересно, за что? неужто ты была настолько хороша в постели?.. Нет, это не он. Это не может быть Гриффит. Он никогда не стал бы говорить мне настолько откровенные вещи. Кем я была для него? Мечом? Смешно. Он смотрел на нас, как.… Наверно, так плотник смотрит на свой инструмент, или кузнец на меха. Как человек, для него существовал только Гатс. Я давно должна была это понять. И его мечта. Разве она стоила всех этих жертв? Нет. Ни за что. Я не могу признать, что настолько паскудная жертвенность может быть оправдана. Гриффит, гребанный ты мудак. Каска впервые за долгое время плакала. Гатс не хотел вспоминать её слёзы. Он отлучился, чтобы сходить в задок, а вернувшись, увидел слезы, текущие по щекам из-под закрытых глаз. Рядом сидела Фарнеза. Она умоляюще взглянула на вошедшего мужчину. - Я… не могу так больше. Что с ней происходит? Гатс хмуро наклонился над Каской. Если бы он знал. - Не знаю. Эльф сказал – она борется. Фарнеза всхлипнула. Вдруг в наряженной тишине прозвучали первые за долгое время слова: - Гриффит… Гребанный… ты мудак… Больше не было темноты. Не было тишины: она заполнилась шумом голосов, звучащих за время моего отсутствия. Я слушала их с жадностью, выпивая, словно мед эти блаженные голоса. Среди них был один, звучащий, как перезвон колокольчиков. -Так значит, ты готова все вспомнить? Я киваю. Правая рука отяжелена мечом. Я видела их снова, этих ужасных созданий. До меня, наконец, дошло: Гриффит отдал нас им, всю нашу Банду Сокола или то, что от неё осталось за год его отсутствия. Я видела, как погиб Коркас в объятиях женщины-демона, как существа, похожие на волков разорвали Гатсона, как страшное существо дубиной проломило голову Пиппина. Как умер, пытаясь меня спасти Джудо. Затем, я увидела самое страшное. Я наблюдала за всем с расстояния и не пыталась достать меч. Что же, я должна была это увидеть. Вот, руки-щупальца скрутили меня, сорвали доспех. Обняли. Сжали. Входили. Трогали. Я сжимаю зубы. Ну и пусть. Я жива. И он тоже жив. Гриффит. Что же ты сделал, капитан? Что же ты наделал? Я – вижу, он трогает мое тело, ласкает его. И оно стремится ему навстречу, подаваясь вперед, принимая в себя. Меч, мой меч со мной, но как ты разрубишь прошлое? Я сжимаю рукоять. Мы живы. Я жива. И он жив. А значит – я смогу отомстить. Вот, мое тело падает. Я падаю. Я вижу его сквозь слезы, и от его боли мне больно втройне. Не смотри, не надо. Когда-то я сказала, что мы сможем излечить раны друг друга. Смогу ли я когда-нибудь излечить их все? Поговорим об этом, когда я убью Гриффита. И снова – звонкий, серебряный голосок. - Нет, женщина. Убить Сокола должен господин-Черный-Мечник. Тебе же достанется другая забота: сохранить в господине Мечнике... а впрочем, смотри сама. И я вижу. Это мое последнее, самое страшное видение. Черная пыль застилает глаза. Алое солнце не может проникнуть сквозь завесу пыли.Двое людей сражаются друг с другом. Людей ли? Один – полностью в белой броне, и за спиной два смертоносных белоснежных крыла. Второй – вдвое выше и из-под брони вылезает черная-черная шерсть. Гатс? Гриффит? Серебристый голос. «Да, это они. Господину Мечнику о таком знать не стоит, а тебе, госпожа мечница, я расскажу. Этим все и закончится, госпожа мечница. Он победит – потому что иначе быть не может. А твоя задача, госпожа, сделать так, чтобы победил человек, а не демон. Юная колдунья сильна, но эта задача под силу только тебе. И ты тоже справишься, считай это своим желанием – защитить его от него же самого» Человек в белом лежит на земле. По воде растекается алое, черное, черное пятно. Пыль оседает на снежных доспехах. Черные латы с треском рассыпаются – и выходит зверь. Чудовище, забрызганное кровью и жаждущее её. Оно идет ко мне, и я опять обнажена, а в руке – меч. Но я не собираюсь бороться с ним. Этот меч – внутри меня. Я подхожу к зверю, наступая на собственный страх. У меня получится. Должно получиться. Руками обхватываю туловище и они утопают в обсидиановой шерсти. Под шерстью, под кожей, под оболочкой стальных мышц глухо бьется сердце и зверь дышит хрипло и жадно, как человек. Ну же, Гатс… Он заносит лапу, когтистая, страшная, она вспорет мне спину, но мне не страшно. Прежде, чем я очнусь от этого видения, зверь-человек глянет на меня своим единственным глазом. Видения кончились. Я стою одна по колено в воде. Вдали – откуда я пришла – лишь туман. Впереди крики, шум, голоса – Фарнеза, Ширке, Изма, Исидоро. Гатс. - Иди к ним. Тебя там уже давно ждут. Эльф опускается мне на руку, и я задаю, наверное, самый подходящий к ситуации вопрос: - Надеюсь, я хотя бы там одета? Эльф смеется серебристым смехом. - Прежде, чем ты уйдешь. То, что я рассказал тебе – должна знать только ты. Почему – узнаешь потом. И ещё. Научись прощать, Каска. Это… действительно тебе поможет. Я вздергиваю нос. -Его я простить не могу! Неважно, я убью его или Гатс. Я никогда не смогу его простить! Король смотрит на меня, как мне кажется, сочувственно. Но странно – его жалость меня не злит. - Ты многое обрела, Каска, пока бродила в тумане, и многое смогла отпустить. Теперь твое сердце чисто. Сохрани его таким же чистым, когда придет время сразиться, тем мечом, что спрятан у тебя в душе. Жажда мести же превратит сталь – в ржавчину и тогда, - эльф грустно поглядел на меня, - ты уже ничего не сможешь защитить. Поверь, я знаю, какая рана зияет на твоем сердце. Но от этого ты стала только сильнее. Достаточно сильной, чтобы уберечь его. Колдунья тоже сильна, - повторил он, - но ей не под силу справится со зверем. - Хмпф, тоже мне. Этот дурак нуждается в няньке не меньше, чем я когда-то. Король Эльфов улыбнулся. - Сокол – не единственный, кого ты должна простить, мечница. Я снова вспоминаю снег, тяжелое тело… Ну, уж этим я как-нибудь справлюсь. - Иди, госпожа мечница. Твои друзья, должно быть, тебя уже заждались. - Подожди! То, что случится с ним… почему? Эльф замирает и начинает говорить - медленно, словно слова даются ему с трудом. Словно он сам переживал это: - Надо ли объяснять, что сражаясь с чудовищами, сам когда-нибудь станешь похож на тех, кого убиваешь. Живя лишь ради мести и жажды убийства, - эльф серьезно взглянул на меня, - потеряешь все человеческое скорее, чем сам осознаешь это. Он на грани сейчас, и то, что мешает ему сорваться с обрыва - те, кто пришли вместе с ним. И ты. Я вздрагиваю. Вот значит как. И, сверкнув крыльями, он исчез с моей ладони, оставив на ней лишь легкое тепло. «Госпожа Колдунья не справится, потому что этого зверя ты знаешь лучше всех» Так вот, чем ты занимался, пока меня не было рядом? Сгорал в пламени бесконечной ненависти раз за разом, гонясь за тенями прошлого? Дурак. Я, подняв подол сорочки, зашагала по воде туда, где раздавались, наполняя пространство вокруг солнечным сиянием, голоса. Ты как-то сказал, что когда мы оказывались рядом с водой, не происходило ничего хорошего. Ну, я ещё успею тебе сказать, что все самое лучшее – впереди. Хотя такой дурак вряд ли сможет меня понять. Серое марево за окном потихоньку рассеивалось, прогоняя ночной туман. Гатс спал, уставший после ночного бдения, присев на пол и положив голову на кровать. Его макушка касалась руки девушки, лежащей на кровати. Фарнеза свернулась клубочком где то в ногах у Каски, Серпико спал на полу рядом с ней, а Ширке, пришедшая напоить её, да так и оставшаяся мирно дремала у стены. Рядом раскинулся Исидоро, который тоже пришел всего-то проведать «как там Каска», и остался под предлогом того, что все и так здесь собрались, а он не хочет проводить время в компании юных колдуний. И их посохов.Особенно последних. Король Эльфов присел на краешек кровати, и долго-долго смотрел на спящую девушку. Когда он ушел, было уже утро. Каска открыла глаза. Вокруг было светло, тихо и прохладно, и солнечные пылинки водили хороводы в светлой полосе окна.