Не уходи

Луи стоял возле окна в легкой ночной рубашке. Ставни были распахнуты и дул легкий ветерок, который разбивался о мраморные черты лица вампира. Ему хотелось плакать оттого, что он не может почувствовать эту прохладу. - Лестат, а скоро мы поедем в Венецию? - печально сказал он, обернувшись, - ты обещал. - Ну что ты все время ноешь? - раздраженно буркнул блондин, забирая в волосы в хвост. Затем он взял с кровати белую шелковую ленту и перевязал ей золотые пряди. - Но мне грустно. Ты возил меня во Францию, мы долго жили в тихих уголках Англии, но ты так ко мне относишься... Так странно. Как к игрушке. Я давно хочу насладиться теплыми и светлыми улицами Италии, они напоминают мне солнце. Помнишь, когда-то мы катались на гондоле? Оба ненадолго замолчали. - Мой любимый Луи, я исполню все, что ты пожелаешь, но прежде у меня есть дела. Луи вспоминал что-то, и это что-то, очевидно, было ему крайне неприятно. - Ты все чаще уходишь, а я остаюсь один, - только и сказал он. - Но ты сам не хочешь смотреть на убийства! - взбешенно возразил Лестат, - А это моя стихия. Я был бы только рад, - немного позже добавил вампир, - рад увидеть, как твоя натура, созданная мной, обнажит свою истину. Луи содрогнулся, а его лицо будто бы сделалось еще белее. - Лучше, как прежде, приноси мне еще теплую кровь, - ответил мужчина и тут же отвернулся, устремив взгляд вдаль и решив, что разговор окончен. Как гадко было смотреть на землю, на которой уже были замараны их имена. - Ты же знаешь, я сделаю все для тебя, Луи, - снова нежно прошелестела сладкая ложь на губах эгоиста. Когда Лестат ушел, Луи сел за письменный стол и начал черкать дорогими чернилами, купленными Лестатом в Париже. "Сейчас апрель, и мы все еще в пригороде Лондона. Не понимаю, почему Лестат решил жить здесь. Мне эти места кажутся мрачными, даже гнилыми. Наверное, ему нравятся здешние люди. Такие же порочные, как и он сам. После всего, что было, я до сих пор не могу найти ответа на вопрос, что побуждает меня безотчетно желать находиться рядом с тем, к кому должен испытывать отвращение и презрение. Хотя как такое вообще возможно? Я не могу ненавидеть Лестата, он - самое светлое, что есть в моей нынешней жизни." После Луи выпил пол бутылки добротного виски и вернулся дописать еще несколько фраз. "Сейчас он ушел, наверняка развлекается с этими грязными женщинами. Их плоть... Я знаю, что их плоть его не особо интересует." Ровно так все и было. Вампир сидел в дорогом фраке, на дорогом диване, обитом бархатом. Он был избирателен и в первую очередь присматривал себе молодых девушек, не бедных, но и не скупых, таких, чтобы их кровь была изысканна, но успела обрести нотки свободы. Однако его немного печалил тот факт, что аристократки, не знающие нужды, мечтали только о любви, потому что все остальное уже имели. - Почему ты меня ни разу не поцеловал? - спросила девушка на издохе, ибо жизнь ее утекала, а Лестат жадно пил ее и наслаждался этим. Хотелось бы объяснить эту нездоровую эйфорию красиво, назвать ее особым влечением, но это невозможно. Это действие совсем не было романтичным; он удовлетворял свои инстинкты, насыщался, извращаясь всеми доступными методами и таким образом чувствовал себя богом. - Я тебе не нравлюсь? - полузахлебываясь спросила жертва. Лестат наконец остановился, и его голова наполнилась миллиардами лязгов, будто внутри кто-то пронзительно кричал. - Ты очень красива. Но недостаточно, - прошипел безумец и с новой силой вгрызся в шею, чтобы скорее заставить ее замолчать. В нем проснулся голодный нев, неведомый ранее. Как можно сравнивать эту девку с его прекрасным Луи? Только Луи был достоин его любви. Высосав всю кровь до последней капли, Лестат небрежно швырнул безжизненный изнеможденный труп на дорогой ковер и поспешно ушел. Он долго бродил по улицам, снова и снова возвышая себя в собственных мыслях; не зная предела высокомерию, он кидал еле заметные презрительные взгляды на дворовых попрошаек. Он искренне верил, что весь мир в его абсолютной власти, он никогда не потеряет контроль ни над кем... кроме Луи. - Луи! - только и произнес Лестат, ввалившись в знакомую комнату и уже слегка пошатываясь от усталости или тяжелых мыслей. Названный удивился, но это удивление было для него бесконечно приятным. Он молча смотрел на вампира, ожидая от того продолжения речи. Между тем Лестат уже бросил свое пальто и, грациозно кружась в легком танце, напоминая хищного зверя, с диким смехом подлетел к Луи. Он на мгновение впился в него губами и снова отошел. С волос слетела лента, и они мягко упали на плечи. - Давай же, Луи! Потанцуй со мной! - завопил Лестат. Его голубые глаза завораживающе блестели легким безумием, что придавало им магическое воздействие, и это уже был взгляд удава, гипнотизирующий, проникающий в самое нутро. - Это не ты! - ответил Луи, бросившись к создателю. - Разве? - томно спросил тот, взяв ладонь возлюбленного и приложи ее к своей щеке, - Ты меня забыл? Луи уже не мог сопротивляться, опьяненный прикосновениями его идеальной гладкой кожи. - Никогда. - Как ты послушен, - довольно прошептал Лестат, едва размыкая губы над его ухом. Проснувшись вечером в своем гробу, Луи кричал, как ненавидит эту деревяшку за то, что она разлучает его с Лестатом. Он, словно маленький ребенок, был напуган и хотел орать все громче. А сам Лестат, только солнце спряталось за горизонт, снова ушел. Снова бросил его, не сказав ни слова.