Требуется помощь психолога

В голове крутилась куча мыслей, все они перемешивались, путались в огромный кишащий клубок, гулом отдавались в уставшем мозге. И в то же время разум опустел, словно вокруг не было совершенно ничего, а этот гул будто доходил через огромную толщу воды. В глазах темнело, губы тронула горькая полуулыбка. - Все в порядке. *** - Ты был прав, Свитс, ничего не в порядке. – Джек хлопнул дверью, повалился на диван и уставился в потолок. – Совсем не в порядке. - Выкладывай. – Молодой психолог, занятый бумагами, отложил папку и приготовился внимательно слушать нежданного пациента. - Не знаю, хочу ли я забиться в нору и умереть или переехать Вэндала и Энжелу на грузовике, - чуть хмурясь и все еще разглядывая потолок, изрек Ходжинс. Доктор понимающе закивал. - Знаешь, твои чувства вполне естественны… - Свитс, я же хороший парень, - перебил психолога джефферсонец, сокрушенно разводя руками, - я хочу за них порадоваться. Правда хочу. Светлые, полные тоски и непонимания глаза Ходжинса встретились со взглядом Лэнца. - Ну, нам правда легче смириться с одиночеством, если тот, кого мы когда-то любили, тоже один. Сейчас его голос прежде всего должен внушать доверие и успокаивать. В первую очередь он доктор, а потом уже – близкий друг. - А она счастлива с другим, - монотонно констатировали с дивана. Черт, как нож в сердце. - Таковы люди. Именно поэтому есть столько фильмов, и пьес, и песен, и стихов… - Да-да-да-да, искусство. Да, я понял. – Как и всегда разговоры со Свитсом довольно скоро начинали действовать на нервы. Джек, пришедший за помощью (да за какой к черту помощью, просто выговориться!), явно разочаровался в дипломированном собеседнике, но просто уйти уже не оставалось сил. Он сел, сцепил пальцы и поднял голову. – Что мне делать? Ну вот, теперь точно придется выслушивать умные советы. Зачем вообще пришел? Надо с кем-то поделиться? Кажется, все же это не самый хороший вариант жилетки для выплакивания. Я не хочу, чтобы меня распирало от боли, обиды. Я не хочу ревновать. - Хочешь ее вернуть? Ответа на этот вопрос Ходжинс не знал. Точнее, догадывался, что какая-то часть его души в данный момент отчаянно кричит «ДА!», но не решился бы сказать об этом. Абсурд. Даже не думать. Не думать. Лишь отвести взгляд и моргнуть, не давая вырваться подступающим слезам. Ты говоришь, что я скорблю? Наивно. Или нет. По чему? По тому времени? По Энжеле? Или по тому, что люди называют «счастье»? Свитс присел рядом, закинул ногу на ногу и поправил галстук. Нет, теперь он уже не психолог ФБР, роющийся в твоих мозгах . Теперь он – тот самый друг, готовый помочь дельным советом. Ты не можешь советовать мне алкоголь? Черт, какой же ты все же правильный, Свитс. Или мама наругает? Ладно-ладно, прости, шучу. Ты мило улыбаешься. Я даже могу усмехнуться. Говоришь, залечит время? Говоришь, что я хороший парень. Странно, но именно в этот момент такие слова звучат как-то по-особому. Наверное, это именно то, что мне нужно. Невольно подступают слезы, краснеют глаза и кончик носа. Да-да, это оттого, что при нервных переживаниях кровоток ускоряется, но… Моргаю и пытаюсь взять себя в руки. - Знаешь, когда-то мне казалось, что мы вместе навсегда. Молчу несколько секунд. - Я просто посижу тут? Он неуверенно хлопает меня по плечу. Будто боится, что я тресну или расколюсь на кусочки. Я выгляжу настолько плохо? Спасибо, друг, мне намного легче. Все же ты парень неплохой. Но мысли все еще путаются, расползаются по голове гулкой тягучей кашей и останавливаются. Все будто замирает в один момент. Его теплые, почти алые губы легко накрывают мои, еле заметно искусанные ночами в попытках справиться с нервами. Он делает это слабо, неуверенно, все еще боясь разрушить меня. Тихо дышит, нежно опаляя кожу теплом. Греет, но не поджигает. Прикасается почти невесомо. Все это действует как дурман, закручивающий вставшие мысли в медленную трясину и выгоняющий их из уставшей головы. Он шумно втягивает воздух и отстраняется, опустив взгляд, еле заметно улыбаясь. Подпирает щеку рукой и смотрит на журнальный столик перед диваном. - Да. Сиди сколько нужно.