Редкое создание.

Каждый мечтал попасть в Эпикурейский клуб. Состоять в нём — значит быть сытым хоть в один из семи дней в недели. А это уже хоть что-то, в особенности для Зебедия, ведь он единственный был банкротом, жил, где придётся и ел, что придётся. Да, тяжко приходилось мужику, но он всегда находил выход и пропитание для себя. Все оставшиеся члены, а было их в общем числе четверо, не включая Т.Кроукоростла, никогда не интересовались, как он умудряется выживать. Помощи от них также не дождёшься, хотя бывали исключения в те редкие моменты, когда им нужен был его совет. Перед дальней поездкой они всегда становились на удивление щедрыми, из поколения в поколение, только вот сам Зебедия был слишком горд, стар, упрям и свободолюбив, чтобы хоть единожды принять помощь от кого-то из коллег. Конечно, ему не верили, считали его сумасшедшим сказочником, но и до этого ему никакого дела не было, ибо он единственный знал правду. Сидя в одиночестве и смотря на всё растущее создание, мужчина ухмылялся. Ему ни раз приходилось вот так созерцать, как крылья её набирают силу в пепле, как она возникает из самого центра пламени, и всегда его завораживала эта картина. Он даже забывал о том, что находилось на блюде, хотя именно это и являлось целью поездки. Но Т.Кроукоростл уж не в первый раз поедает мясцо жар-птицы, каждый раз трепетно, будто на тарелке сердце его возлюбленной, хотя и такое бывало. Нет, он не поедал своих жён, но человечину клуб испробовал, всем его членам даже понравилось. А с какой жестокостью они торопились освежевать несчастного, причём каждый. Дикари, право. Всё же, в некоторых аспектах эволюция существа разумного не успевала за прогрессом. Что же, вернёмся к тому самому дворику позади кафе, расположенного в одном из городов Египта. Зебедия внимательно рассматривал редкое создание. Вот, то ли птица, то ли оживший огонь приподнимает голову к небу, расправляет свои крылья. И перед самым взлётом окидывает тёплым взглядом человека, пристально наблюдающего, не отводящего взгляда. Ей рассказывали о нём. Этот мужчина — знак перерождения. Каждый раз он появляется перед, следит, чтобы всё прошло так, как следует, а после исчезает на долгие годы. Для жар-птицы он был феноменом, но ближе с ним знакомиться было опасно как для неё, так и для него. А Т.Кроукоростл с замиранием сердца наблюдал за диковинкой до самого последнего момента, даже в те секунды, когда солнце слепило ему глаза до болевых ощущений, он всё ещё не посмел отвести взгляда. И только спустя долгие минуты ему пришлось отпустить, удрученно вздохнуть и покинуть дворик. Впереди ещё много лет одиночества, странствий, знакомства с всё новыми людьми, потомками членов Эпикурейского клуба, новых способов существования и всего того, что уже не впервой пускалось по кругу. Зебедия вспомнил взгляд ребёнка, ожидающего своего отца из Египта. Горечь заполнила его душу, вновь, хотя раз от разу она становилась всё приглушеннее. Быть может, он уж и не человек? Ведь он жил лишь одним моментом — моментом массовой гибели и перерождения жар-птицы. Только в те мгновения он мог вздохнуть от удивления, потерять дар речи от наслаждения и почувствовать себя по-настоящему живым. Впрочем, сам Т.Кроукоростл не знал, когда закончится его путь, а выхода из обыденного круговорота он не видел и видеть не хотел.