От ненависти до любви

Мачеха продолжала осторожно обнимать Антона, стараясь лишний раз ему никуда не надавить. Антон же лишь мог только сидеть и удивленно хлопать глазами. Вскоре он услышал, как женщина коротко всхлипывает. Через некоторое время она отстранилась, по её лицу текли слезы. Мальчик потянулся к салфетнице на столе, достал одну и протянул мачехе. Она благодарно улыбнулась, взяла салфетку и начала вытирать слезы. - Я была к тебе не справедлива, - Ольга Владимировна тяжело вздохнула и взяла Антона за руку. – Дети не выбирают себе родителей. Просто… ты так похож на Иру. - Вы знали мою маму? – пораженный этой новостью Антон замирает на месте и смотрит на женщину широко раскрытыми глазами. Ольга Владимировна нервно закусывает нижнюю губу и продолжает виновато смотреть на мальчика. Было видно, что она старается себя перебороть. Её тяжело было вспоминать прошлое. Антон это видел по выражению лица и печали в глазах. Даже спустя годы неприятные воспоминания способны причинять страдания. Как-будто тебе ножом вскрывают до конца не затянувшуюся рану и снова заставляют чувствовать боль. Если до этого момента Антон откровенно побаивался мачеху, то увидев сейчас ее такую беззащитную, он мог ей только посочувствовать. Он крепче сжимает её руку своей и ждет. Женщина опускается на стул рядом с мальчиком, где до этого сидел его отец. При этом не выпуская его руку, словно ища в нем поддержку. Вздохнув она смотрит Антону прямо в глаза и начинает свой рассказ. - Мы были подругами, вместе учились в институте. На последнем курсе мне пришлось взять академический отпуск из-за беременности, на тот момент я уже была замужем за Серёжей, - Ольга Владимировна грустно улыбается каким-то своим воспоминаниям и продолжает. - Потом появился Вадим. Ребенок занимал практически все мое время и на что-либо кроме него у меня не оставалось ни сил, ни желания. Сергей же постоянно работал, чтобы нас всех прокормить. Из-за этого мы стали отдаляться. Но я настолько была поглощена домом и сыном, что первое время этого даже не замечала. С Ирой мы продолжали общаться даже когда я была в декрете. Ей нужно было перед защитой диплома где-то пройти практику, и я предложила ей фирму мужа. Антон жадно ловит каждое её слово. Как же много всего он не знал и мог никогда не узнать. Мама никогда не рассказывала ему об отце. У них дома эта тема всегда была под запретом. - У них закрутился роман. А я наивно не замечала того, что происходило прямо под носом. Когда Вадиму исполнилось три месяца, она заявила мужу, что беременна. Он потребовал, чтобы она сделала аборт, но Ира отказалась. Тогда они договорились, что у неё не будет никаких претензий, поскольку Серёжа этого ребенка не хотел. Он мне тогда сразу все рассказал, не стал ничего скрывать. Так Ира и пропала из нашей жизни и больше мы о ней не слышали. Ольга Владимировна замолчала и перевела взгляд на свои колени. - И вы смогли простить? – задал вопрос Антон прежде чем успел подумать. Он закусил губу, но забрать слова обратно уже не мог. Ему и так сейчас рассказали много личного, и такой вопрос был как минимум не уместен. Антон боялся, что такой вопрос может не понравится женщине. Но к удивлению мальчика, она отреагировала спокойно. - Не сразу, - Ольга Владимировна покачала головой, но глаз от колен не подняла. – На тот момент я была без работы, с маленьким ребенком на руках и нам некуда было идти. Так что, выбора особо не было. Да, и мужа я сильно любила. Потом были долгие три года налаживания отношений и все стало по-прежнему. Больше с вопросами Антон решил не лезть. Он кивнул, и он еще какое-то время просидели в полной тишине. Так не гласно между ними был установлен мир. Оказавшись на кровати в своей комнате Антон позволил себе придаться воспоминаниям. Когда он был маленьким, то в садике видел, как других детей забирают их отцы, у него же была только мама. Когда ребенок начал понимать, что так не должно быть, он начал задавать вопросы об отце. Мама никогда не пыталась ему врать и не сочиняла красивых сказок про космонавтов или летчиков, как делали другие. Нет, она просто говорила, как есть: «мы ему не нужны». А маленький Тоша тогда не понимал, как такое может быть. Почему папа его не любит, и он не нужен ему? Мальчик тогда подолгу плакал, потому, что думал, что он в чем-то виноват, что он плохой и поэтому папа его не любит. Он ведь с детства был не такой как все из-за разного цвета глаз. В детском саду дети сторонились его из-за этого, обзывал и отнимали любимые игрушки. Им же не объяснишь, что в разноцветных глазах нет ничего плохого и это просто такая природная особенность. Для детей Антон просто не попадал под определение «нормальный» потому, что отличался от них всех. А если отличался, значит это плохо. Мама успокаивала его и говорила, что он самый хороший и красивый ребенок на свете. И что он ни в чем не виноват, просто так сложились обстоятельства. Для пятилетнего мальчика это было не очень понятное объяснение, именно поэтому он продолжал винить во всем себя. Суровая правда оказалась лучше, чем радужные иллюзии. И если по началу Антону было тяжело смериться со своей ненужностью, то повзрослев он уже спокойно относился к данному факту и больше не приставал к маме с расспросами. Не нужен он отцу и замечательно, они с мамой и без него нормально жили. Чувство вины также постепенно сошло на нет. Мама… Она всегда была такой сильной в его глазах. Никогда не жаловалась на трудности и не позволяла себе опускать руки, как бы тяжело ей не было. Мама всегда все делала, чтобы Антон ни в чем не нуждался, работала на нескольких работах, поздно приходила домой. Поэтому самому Антону пришлось рано повзрослеть. Он видел, как ей тяжело и старался во всем помогать, делал работу по дому, учился готовить, чтобы мама после работы уставшая не стояла у плиты. Так они и жили, а сейчас её больше нет… Мальчик смахнул непрошенные слезы, которые уже начали собираться в уголках глаз, забрался под одеяло, натянул его до самых ушей и закрыл глаза. **** Две недели дома тянутся ужасно скучно и медленно. Уже под конец первой Антону хочется лезть на стенку от скуки. Гулять нельзя, ходить много нельзя, можно только целыми днями лежать в постели и помирать от одиночества, потому, что днем все домочадцы либо на работе, либо в школе и парень в это время был представлен сам себе. Он конечно мог нарушить запреты на прогулки, пока никого дома нет, что он в принципе и делал. Хотя бы раз за день он старался выбраться на улицу и просто гулял по двору наслаждаясь прохладным свежим воздухом. Но даже эти вылазки от одиночества не спасали. Если бы не Кирилл, который почти каждый день приходил к нему после уроков, то Антон точно бы сошел сума. Друг приносил ему домашние задания и оставался, чтобы поболтать и развлекал Антона как мог. Вечером Антон сидел на своей кровати и корпел над домашкой. Задача по физике не сходилась с ответом уже пятый раз и мальчик, окончательно потеряв терпение перечеркнул всю страницу в черновике и отбросил ручку в сторону. Он сидел и гипнотизировал страницу учебника, будто от этого в тетради могло появится правильное решение. В дверь неожиданно постучали. - Входите, - тянет Антон, отрывая взгляд от книги. В комнату заходит Вадим и прикрыв за собой дверь так и остается стоять рядом с ней. Взгляд брата падает на книгу в руках Антона, и он спрашивает: - Как с домашкой успехи? - Так себе, - честно признается Антон, - Физика – это не мое. Это было чистой правдой, физика Антону никогда не нравилась. Ну вот не силен он было в этой науке от слова совсем. Вот математика другое дело, несмотря на то, что там тоже были формулы. - Давай помогу? – вдруг предлагает Вадим. И прежде чем Антон успевает что-либо сообразить и сказать брат подходит и садится рядом на кровати и буквально вырывает из рук учебник. Парень ошарашено смотрит на брата и кажется не моргает. Все это очень странно. Вадим – странный. Антон вздрагивает, когда перед его носом щелкают пальцами. - Земля вызывает Антона. Прием, ты тут? – брат проводит ладонью перед носом. - А, что? – встрепенулся Антон. Видимо он настолько задумался, что даже не услышал, что его о чем-то спрашивали. - Говорю, номер задачи какой? – Вадим машет учебником и улыбается. - Седьмая… - Отлично, - брат находит нужное задание, забирает у Антона черновик и оглядывается в поисках ручки. Вадим легко решает задачу и подробно объясняет Антону порядок решения и указывает на одну и ту же ошибку, которую мальчик допускал постоянно. Она оказывается настолько простой, что хочется стукнуть себя по лбу. Брат помогает и с остальными задачами. Антон делает сам, но под присмотром Вадима, который исправляет его в нужный момент. Он так подробно объясняет каждое действие, что Антону, который с физикой никогда не ладил становится все понятно. Когда с физикой покончено к удивлению Антона, Вадим предлагает помочь и с остальными уроками. И заверяет в том, что отказа он не примет. Так они и просидели в его комнате почти до одиннадцати вечера. Вадим оказывается довольно таки умным и просто рушит все стереотипы о спортсменах, у которых все извилины в мышцы ушли. Хотя Антон сам был спортсменом и глупим себя никогда не считал, но по умственным способностям до брата ему было еще далековато. - Почему ты мне помогаешь? – все-таки решается задать вопрос Антон, когда они закончили с домашкой. - Ну вот, началось… - Вадим страдальчески возводит глаза к потолку. - Если тебя отец попросил, то не нужно… - озвучивает свою догадку Антон. Это единственное, что приходило на ум. Поверить в то, что это сугубо инициатива брата он пока не мог, по привычки ища в его действиях подвох. - Никто меня не просил! – обрывает его Вадим. Зеленые глаза зло сужаются. – Я помогаю потому, что сам так хочу. – Он чеканит каждое слово. Брат хмурится, захлопывает учебник, что все это время держал в руках и откладывает его в сторону. Он устало трет переносицу - Прости, - Антон опускает голову. - Да ладно, - вздыхает Вадим. – Я ведь сам виноват. Шпынял тебя постоянно, а теперь удивляюсь, когда ты от меня шарахаешься. – Грустно произносит он. - Ничего я не… - пытается возразить Антон, хотя сам прекрасно понимает, что да, шарахается. - Не спорь, это даже не вооруженным глазом видно, - возражает Вадим. – . Я не прошу, чтобы ты сразу все забыл, просто, дай мне время реабилитироваться. Хорошо? Антон не знает, что ответить, поэтому просто молча кивает.