На вкус

Вару нравится власть. Даже не так. Он её обожает. Как помешанный обожает предмет своего помешательства, так и он прекращает ровно дышать и не может унять дрожь, сковывающую руки. Осознание, что все слушаются и играют по его правилам, доставляет мальчишке неземное блаженство. Ему нравится приказывать — Вару плевать, что его не слушают. Единственное обстоятельство, которое его сдерживает, — Пик. Вару не собирается мириться с тем, что тот возомнил себя их лидером и не воспринимает его всерьёз. Он и в самом деле считает Вару неспособным побороться за настоящую власть над клонами. Наивный. Вару ждёт момента, чтобы вырвать власть прямо у него из-под носа. Более того, он всеми силами старается его приблизить. Тем хуже ему становится от игнорирования жалких попыток привлечь к себе внимание. Он не расстроен. Скорее, раздражён. И сдаваться Вару, кажется, не намерен. С каждым днём бессмысленное соперничество разгорается внутри всё больше, пока этот костёр не захватывает его целиком, превращаясь в самую настоящую ненависть. Вару путается, на чём он помешан по-настоящему: власти или Пике. Но какая теперь, к чёрту, разница? Вару знает: рано или поздно он добьётся своего. Ему не важно, как далеко надо перешагнуть черту, чтобы сделать это. Он не знает границ и поэтому идёт напролом. Вару не знает, когда стоит остановиться. Он заносит руку, и король не успевает вовремя уклониться, просто не ожидая, что мальчишка что-то себе позволит. Однако резкий удар оглушает его, сбивая с толку, не даёт опомниться, прежде чем нога с силой вдавливает Пика в землю. Вару смотрит на него глазами настоящего победителя. Король умер, да здравствует король! — Наконец-то, — выдаёт мальчишка с придыханием, и каблук его туфель больно впивается в плечо, заставляя поморщиться, но Пик не отводит взгляда. — Уж теперь-то ты подчинишься мне. Вару чувствует, как власть расползается под его руками. Она прямо здесь, в том, как он удерживает чужое неповинующееся тело. Как приседает, увеличивая давление на кости, и вцепляется рукой в сбившиеся патлы. Он жёстко приказывает, полный язвительной надменности: — Скажи: «Ты главный», — требует он с безумным огоньком, искрящимся в глазах, и встряхивает того за волосы, ухмыляясь. — Скажи это! Пик хмурит брови и шипит, когда мальчишка надавливает ещё сильнее. Он молчит. Смотрит на него и ждёт чего-то. Вару раздражается. Слишком сильно раздражается. В следующий миг он тянет его голову назад и с садистским удовольствием вслушивается в тихий рык, вырывающийся против его воли. Он делает ему больно и требует желаемого. Вару ловит кайф от этого подчинения. Он грубо впивается ногтями в кожу и с силой надавливает. Он заставит его сказать это. Ему плевать на чужие желания. — Щенок, — выплёвывает ему в лицо король, презрительно сощурившись. И в следующий момент Вару бьёт его в нос, не рассчитав силы, и оказывается доволен оставшейся на костяшках подрагивающих пальцев кровью. Его пьянит власть, открывшаяся над кем-то. Тем более, над ним. Пик сплёвывает и скалится, закрывая глаза. — Смотри сюда, — с силой сдавливая подбородок, смеётся Вару и сдвигает очки на лоб. Он просто обязан увидеть это. — Ты лучший, — говорит Пик, и кровь скатывается по верхней губе, пробуждая в Вару истинное торжество. Пока он цедит это, пронзая его взглядом, кровь медленно облизывает его щёку, оставляя за собой алый след, который не спешит сохнуть. Он отвлекается, и мысль провести по вымазанному лицу пальцем поселяется в его кружащейся голове. Ему хочется попробовать кровь. У этой крови истинный вкус власти. — Ты лидер, — выдыхает Пик, и мальчишка переводит на него взгляд, стараясь не показать, что он сейчас растерян. Кажется, у Вару перехватывает дыхание. — Повтори, — хрипло требует он. — Ты лидер, — чуть тише выдыхает король, и Вару тянется рукой к его лицу, не смея более себя сдерживать. Кровь липнет к ладони, стремится покрыть её ржавой бронёй, словно так и должно быть. Ему кажется, словно здесь ей и место. Он молча касается большим пальцем выпачканной ватерлинии губ, в которую успело набраться достаточно смешанной со слюной крови, и медленно подносит руку ко рту, осторожно слизывая каплю, скопившуюся в полусферу. На вкус власть такая же, как он себе представлял. Кажется, этого достаточно. Вару любит приказывать. Более того, когда его приказы приводят в исполнение даже после некоторых препирательств. Он настолько озабочен мыслью о том, что вот она, долгожданная победа, что не замечает, как Пик отряхивается, сплёвывая, и проводит по лицу рукавом. Вару безумно хорошо от удовлетворяющего ощущения под рёбрами. Власть приятно отдаётся на языке солью и медленно запекается на его ладони, рассыпаясь тонкой корочкой к ногам. Но, прежде чем Вару успевает опомниться, король произносит: — Теперь-то ты от меня отстанешь? — и начинает медленно удаляться в сторону. У Вару предательски дрожат руки. Власть, что секунду назад казалась ему столь материальной, стремительно тает. Его трясёт, он хочет догнать Пика, развернуть его к себе за плечи, хорошенько встряхнуть или ударить снова, но ноги будто врастают в землю. Пик обожает держать всё под контролем.