Улыбка демона

Венди старалась сторониться их всех в равной мере. Другого выхода у неё не было. Кому ещё могло так крупно повезти, как не ей — попасть в класс, полный мальчишек? А ещё этот странный мистер Джонс, который не стучал журналом по столу во имя тишины, как делают все нормальные учителя, а уже исцарапал всю его поверхность своим крюком. Иногда доставалось и доске. Впрочем, если говорить о дисциплине, то крюк вместо руки производил отменное впечатление на ребят. Абсолютно на всех, кроме одного. Питер Пэн. Если он проходит мимо неё по коридору, Венди не смотрит. Вот вообще. Ни разу. Она всегда утыкается взглядом в пол или ищет что-нибудь в книге, то, чего нет. Через какое-то время даже сама Дарлинг признает, что получается хорошо. А ещё можно поискать взглядом бумажки на полу, которые всегда валяются среди парт. — Отвратительно, — произносит кто-то недалеко от неё, сразу после окончания урока. Она слова не скажет, но про себя соглашается: да, урок был просто отвратительный. В последнее время у них частые смены учителей — в этой «безобразной школе», как выражается папа, никто на одном месте долго не держится. Но есть такие отчаявшиеся, которые едут сюда из других городов. Дарлинг уже пометила мысленно Сторибрук городом сумасшедших, ведь оттуда было почему-то больше всего учителей. Ходили слухи, что директор как-то договорился с их мэром, устроив этакую образовательную программу, обмен учителями. Венди же всё равно не понимала, кто в здравом уме поедет сюда даже за приличные деньги. Хотя учителей, которых они повидали за этот месяц, вряд ли можно назвать «в здравом уме». Вот мисс Свон убеждала их, что умеет распознавать ложь, чем пыталась припугнуть всех ребят. Или мистер Голд, обращавшийся ко всем не иначе, как к дорогушам, а ещё странно махался руками. Или вообще одна парочка, Мэри Маргарет и Дэвид, которые толкали речи о надежде и то, что все они, дети из класса, могут стать лучше. Даже для Венди всё это было жутко. А завтра они должны будут повидаться с мэром Сторибрука, мисс Миллс, как им её представили. Чего от неё ожидать — Дарлинг уже представить не могла. Но в последнее время около школы почему-то начали сажать яблочные деревья... — Просто отвратительно. Венди идет по коридору и снова слышит знакомый голос. Она не оборачивается, спокойно открывая свой шкафчик, только открывается он не до конца. Дверца как застыла в одном положении, так дальше и не двигается. Дарлинг фыркает от раздражения, пытается ещё и ещё, пока не слышит злобное шипение у себя над ухом. — Ты отвратительно меня не замечаешь, Дарлинг. Она смотрит в зеркало, повешенное в глубине шкафчика, и отраженное в нем лицо постепенно вытягивается. — Питер, — торопливо выдыхает она и со всей силы захлопывает шкафчик. — То есть Пэн. Привет. Он победно ухмыляется. Венди вспоминает, что видела эту ухмылку уже очень много раз, только вдали. Почему она её вообще запомнила? — Ты вроде хотела что-то из шкафчика взять? — он заинтересованно приподнимает бровь, всё ещё не расставаясь с ухмылкой. — Да нет. Нет. Ничего. Мне пора уже, — она резко разворачивается, скользя ботинками по полу, и идет прямо вперед. Мама с папой и так были недовольны, что из-за плохих оценок её отправили на класс «пониже». Они отобрали у неё все книги со сказками, попрятали куда-то рисунки и больше не разрешили находиться в одной комнате с Майклом и Джоном, выделили отдельную. Они её навечно дома оставят, если она ещё начнет общаться с кем-нибудь из класса — «леди ведь так не должна делать». Забавно, что они всё ещё считали её таковой. — А мне кажется, нам по пути, — эти слова уже врезаются ей в спину. Венди не сбавляет хода. Питер упорней, чем того хотелось бы, догоняет её. Шагает рядом. Она сейчас сойдет с ума. — Я думала, ты живешь в другой стороне, — замечает она мягко, стараясь не обидеть. — Как ты плохо думала, Венди, — насмешливо отвечает он. — Меня там ждут, — неохотно признается ему Венди, ведь на улице её правда поджидают родители. Он смотрит на неё пристально, пока они идут бок о бок, от чего Венди становится неуютно, но выдает с прежней уверенностью, уже чуть тише: — Я знаю черный ход. Если она согласится, то ей конец. — Да? — якобы заинтересованно протягивает Венди, пытаясь оттянуть момент ответа. Она надеется, что ещё можно отказать. Искры в его зеленых глазах горят, пылают, как ни прячь, и она впервые не может отвести взгляд. Она пожалеет об этом, ужасно пожалеет, только потом. Питер хватает её за ладонь, у него-то наглости хватает, а Венди даже пальцы сжать не успевает — он бежит и тянет её за собой до тех пор, пока они не вылетают на вечернюю улицу. Она не будет спрашивать, где он достал ключ, это же Питер. Он всем заправляет, он среди мальчиков главарь и может сделать поистине невозможное. Как-то раз она видела его на крыше школы. Он до этого говорил что-то о полетах и волшебной пыльце, а ещё о хороших мыслях — Венди давно считает, что он сумасшедший. Напрочь свихнувшийся. Этот факт подтверждается ещё раз, потому что она не понимает, зачем он это делает для неё. — Убедилась? — Питер отпускает её руку, улыбается шире. А ещё она слышала, что он ненавидит взрослых. И Венди, признаться, его прекрасно понимает. — Полностью, — она случайно улыбается ему в ответ. Тусклый свет дальних фонарей лишь немного освещает их лица, и это даже к лучшему. Вечер, клонящийся к ночи, нравится ей больше всего, как и его лицо с прорисовывающимися тенями на нем — Питер сейчас выглядит каким-то другим. Не задирой, не хулиганом, не лидером «пропащих», как он называет мальчиков из класса. Другим. Ей так и хочется спросить, но она боится спугнуть момент. Прагматичный, правильный вопрос, что крутится в её голове, непомерно взрослый. Взрослым всегда нужна причина, четко обозначенная, осмысленная. — Теперь ты даже слишком меня замечаешь, — Питер проводит руками перед собой, как бы прячась за ними, хотя насмешку спрятать не удается. Венди не сразу понимает намека, а когда понимает, смущение вдалбливает её взгляд в асфальт. — Прости. Я не специально. Ещё оно заливает ей щёки румянцем. Венди снова благодарна, что сейчас вечер. Питер слегка удивленно ведет бровями: он бросается словами, как очередной монеткой, и просто всегда смотрит — выпадет орел или решка, а может, новая, неизведанная комбинация. Он ничего определенного не предполагал и вгонять Венди в неловкость не собирался, но понимание этого всё равно приятно щекочет самолюбие. Он стирает растерянность с лица, снова впивается в неё острой ухмылкой. — Тебя же кто-то ждал? — Да, — Венди резво кивает, будто опомнилась, — и до сих пор ждут. Но так и не уходит. Орел? Решка? Людей не надо заставлять, они прекрасно поддаются искушению сами, стоит им показать что-то большее: кому-то надо открытую крышу и звёзды над головой, кому-то хватит и заднего двора школы вместе с улыбкой демона. «Он чертов демон», — бросает мистер Джонс то ли в шутку, то ли всерьёз, и класс каждый раз расходится смехом. Питер улыбается опять. — Но я не хочу, — говорит Венди, совсем тихо и осторожно. Питер слышит. — Тогда, — он кладет свою руку ей на плечо, нагибается и обжигающе шепчет прямо в ухо, — ты можешь пойти со мной, Венди. Он чувствует, как она застывает на месте, не дергается ни назад, ни вперед. Вся напряжена. — Куда? — она вторит ему тем же шепотом, будто боится. — Вторая звезда направо и прямо до самого утра, — его крепкая рука соскальзывает с плеча, он отходит чуть дальше. — Я буду ждать тебя завтра. Здесь же. Он уходит, и тьма вечера постепенно поглощает его. Последней пропадает ухмылка. Он ведь сумасшедший, чего удивляться. Звезда над её головой маячит, а Венди не осмеливается взглянуть. До нелепого смешной адрес застывает у неё среди мыслей. Говорят, Неверлэнд, это то место, где никто не взрослеет. Питер, конечно, выдумал его сам, как и непроходимые джунгли в нем, и ядовитый мор-шиповник, и лагуну русалок. Он даже раздал там всем роли: вот мистер Джонс — пират, а мисс, которую все называют просто Тинк, — фея. Венди считает, что это несерьёзно и даже как-то по-детски. Но ей отчего-то становится интересно, а какая же роль выпадет ей? Она идет к родителям, обратно домой, а на самом деле уже точно знает — сбежит. Непременно сбежит. И оставит окно в своей спальне открытым.