Хочешь мира — готовься к войне

       «Неужели я подпустила Алана к себе так близко?» Собственный голос разбудил меня. Нехотя разлепив глаза, я, первым делом, посмотрела на место рядом с собой. И каково же было моё изумление, когда я обнаружила себя лежащей на холодном полу в коридоре, а парня рядом и в помине нет. Что за? Не имея ни единого представления о своих дальнейших действиях, я принялась вспоминать события вчерашнего дня. Или это уже был вечер? Чёрт, совсем ничего не помню, однако, при попытках напрячь мозг, мою голову словно пронзает пуля. А то и несколько сотен. Нет-нет, я ошибаюсь — тысяч. Зачем-то я попыталась встать, но в тот же миг взвыла от боли во всём теле. Казалось, что при малейшем движении каждую клетку тела протыкают иглы. Несмотря на это, я снова предприняла провальную попытку встать, но результат был прежним: тело болело, появилось ощущение будто все мои клетки разорвали, а кости сломали разом — я превратилась в самый настоящий мешок мяса с раздробленными костями и органами внутри. Ко всему прибавилась лихорадка, и трясло меня не хуже, чем наркомана, у которого началась ломка. Хотя нет, видимо, я сама стала тем самым наркоманом, который на стены готов лезть и выть, сдирая ногти и вырывая собственные волосы. И тут я выяснила причину. Таблетки. Да-да, те самые красно-синие таблетки. Вроде бы и хорошо, что я не Нео и выбирать между красной и синей таблеткой мне не придётся, но от этого лучше не становится. Мне нужна одна. Прямо сейчас. Ни с того, ни с сего в конце коридора зажёгся свет. В голове сразу появилась мысль, что это тот самый свет в конце тоннеля и я уже давно не жилец, но что-то заставило меня подняться. Ноги подкашивались, всё болело, глаза резало от ослепительно-белого света, в ушах стоял сильный звон. Буквально сдирая ногтями штукатурку со стены и при этом стараясь игнорировать болевые ощущения, что свалились на меня, я шла навстречу тому самому концу коридора. Чем ближе я приближалась, тем хуже становилось: я ясно ощущала, что ещё чуть-чуть и я упаду — также, как и во время учений днём. Но я не хотела сдаваться: я должна принять таблетку, от этого, блять, зависит моя жизнь! Когда я оказалась в метре от конца коридора, я заметила чёрный силуэт, так ярко выделяющийся на белом фоне. Прищурившись, я поняла, что он принадлежит мужчине. Мои и без того ватные ноги в этот миг будто окаменели и перестали меня слушаться, отчего я стояла как вкопанная, не в силах сдвинуться с места. И я отчётливо расслышала смешок, из-за чего впала в ступор. Мужчина, видя, что я застыла, сам направился ко мне; с каждым его шагом внутри меня что-то сжималось, а сердце пропускало удар. В момент, когда он оказался возле меня я и вовсе перестала дышать, всматриваясь в его лицо. Оно было мне знакомо, даже слишком; поразительно, этот мужчина… был похож на меня. Он был в возрасте, но всё равно мы были как две капли: та же форма лица, тот же нос с горбинкой, те же глаза, полные усталости и… печали? Я не сразу заметила, что они были разного цвета. Гетерохромия, кажется.  — Убийца, — прошептал он, и, к моему великому изумлению, он широко улыбнулся. Его улыбка казалась вымученной, но даже это не потрясло меня так, как кровь, что стекала вниз по уголку его губ, подбородку и, минуя щетину, стекала по шее. Я готова поклясться — её не было до этого. Не было!  — Ч-что? Я… — в голове было слишком много мыслей и в результате я не смогла сложить и двух слов. Чем дольше я смотрела в его разномастные глаза, тем больше мне казалось, что он смотрит сквозь меня. Да будь я проклята, я знаю этого мужчину, но почему, почему же я не могу вспомнить откуда?!  — Предатель, — голос принадлежал не ему. В один миг его лицо исказили ярость и гнев. И в этот момент я обернулась и пискнула от неожиданности. Позади меня стоял другой мужчина, примерно тех же лет. Высокий, крепкий, с ирокезом. Его взгляд был направлен на того самого мужчину, что похож на меня. И каков же был мой ужас, когда один из них выхватил пистолет и выстрелил. Пуля прошла сквозь меня и я, не сумев выдержать боль, взвыла.  — Рэй, проснись! — крикнул мужчина с разномастными глазами, и тряхнул меня за плечо, из-за чего я уставилась на него. Его лицо растворялось в темноте, но он отчаянно тряс меня, крича что-то о пробуждении. И в момент, когда я зажмурилась я поняла что…  — Это сон! Очнись уже! — резко открыв глаза, я не сразу разглядела Алана. Его лицо было прямо передо мной, но я не могла сфокусировать на нём взгляд: все плыло, в ушах стоял непереносимый звон, а голова, казалось, готова была разорваться от одной лишь попытки подумать. Меня продолжало трясти, и я лихорадочно искала баночку с таблетками, наплевав на всё. Для меня таблетка была сравнима с жизнью, но как будто бы, сука, назло я не могла найти её! В голове появились голоса; вокруг я стала видеть различных незнакомых мне людей. Всё это похоже на сумасшествие. Оставив тщетные попытки, я схватилась за голову и завыла от боли и голосов в моей голове. Я была готова на всё, лишь бы они исчезли. Уже не в состоянии стоять, я рухнула на пол, точно мешок с картошкой. И в момент, когда мне показалось, что я окончательно сойду с ума, парень, доселе наблюдавший за мной, протянул мне ту самую таблетку. Немедля, я схватила её и проглотила, наплевав на то, что её нужно запивать. На секунду голоса стали отчётливее и громче, но буквально через мгновение они прекратились. За ними же ушёл звон из ушей, перестало трясти, ломать голову. И напоследок ко мне вернулось зрение и ясность ума.  — Что… что сейчас произошло? — на лице Алана не было и тени той вечной, присущей лишь ему одному, радости — только растерянность, удивление и, как мне привиделось, страх. Не могу с ним поспорить, в такие моменты и мне становится страшно.  — Я… не знаю, — вздохнула я, запуская пальцы в волосы, которые уже давно пора бы помыть. Поморщившись от отвращения, я убрала руку подальше от головы. — Это происходит с момента моего появления здесь. В тот момент Алан выглядел озадаченным. Естественно, когда ты узнаешь, что спишь с такой неуравновешенной наркоманкой, если можно так сказать, стоит дважды подумать о своих дальнейших действиях. Я ожидала что он назовёт меня психически больной, выдаст пару ласковых и выйдет из комнаты, громко хлопнув дверью, но, к моему большому удивлению он остался здесь. Вместо того, чтобы бежать куда подальше, он всего-навсего обнял меня и попытался успокоить — и, скорее всего, не меня — а себя.  — Всё в порядке, я понимаю, — еле слышно прошептал он, — ты перенесла сложные операции, это, наверняка, их последствия.  — А ты откуда знаешь?! — я не заметила, как сказала это вслух, чем удивила его. Он отпрянул и посмотрел мне в глаза.  — Мне рассказал врач. Бедняга, — в его глазах читалась жалость, что, признаюсь, выбесило меня. Зачем мне нужны его грёбанные сантименты? Молча поднявшись, я одарила его сердитым взглядом, дабы дать ему понять, что меня жалеть не стоит. Кивнув ему на дверь, я кинула в него его же форму и скрестила руки на груди.  — Что не так? — поймав вещи, он непонимающе посмотрел на меня.  — Всё. Пошёл вон, — я указала ему на дверь и, не дождавшись последующего вопроса, выдала: — Не стоит жалеть меня. Звучало так, будто бы я грёбанный инвалид, — я не отдавала себе отчёта в своих действиях. Я просто хотела, чтобы он убрался восвояси, хотела остаться одна. — Выход там. Он встал и молча взглянул на меня. И в его взгляде всё равно читалось это чёртово сожаление. Я чувствовала себя маленьким ребёнком, которого все так хотят пожалеть. Ну уж нет, спасибо. Мне хватает собственных угрызений совести и потерянности. И лишь когда он ушёл, я осознала, что сотворила. Тут же появилось желание открыть дверь, догнать его, остановить и попросить прощения за свои необдуманные действия, но я сдержалась. Он и так считает меня больной на голову, незачем усугублять свой статус. Вздохнув, я перевела взгляд с двери на часы. Пять утра. Спать уже нет никакого смысла, ведь скоро очередная тренировка, а вот что на ней будет — одному Всевышнему известно. Хотя, прошло уже достаточно много времени и, кажется, сегодняшняя тренировка станет последней для одного из нас. И боюсь, что тем самым «везунчиком» стану я, ведь если смотреть объективно из меня ничего хорошего не вышло. Да, выучила каким концом стреляет пушка, да, научилась втыкать в манекены нож. Однако, по сравнению с Аланом я никто и моя смерть — просто-напросто вопрос времени. От этих мыслей я поёжилась. Хоть моя жизнь в последнее время была не особо-то сладкой, я всё равно не хотела умирать. «Умирать не больно». Вымученно улыбнувшись, я признала, что эти слова появились в голове из ниоткуда. По сути я просто ищу оправдания, чтобы скрыть свой страх. Взглянув на зеркало, я увидела собственное отражение. Слабачка. На меня смотрела жалкая, потрёпанная слабачка, постоянно жалеющая себя. Даже сейчас, пока никого нет рядом я продолжаю ныть о свой несчастливой жизни, вместо того, чтобы оторвать задницу от пола и пойти сделать с этим что-то. Определённо, мои шансы на выживание не так высоки. Да, скорее всего, я не попаду ни по одной мишени, но это не оправдание. В конце-то концов, даже если моя жизнь на этом закончится, мне стоит уйти из неё достойно. Собственные мысли воодушевили меня. До тренера по мотивации мне, конечно, далеко, но тем не менее это сработало. Собрав волю в кулак и запихав личные страхи и переживания куда подальше, я поднялась на ноги и направилась в душевую. Помирать, так помирать.

***

«Интересно, сколько там людей собралось?» Я выглянула из-за угла. На чёртовой тренировочной площадке собралась херова туча народу. И все солдаты, которые будут оценивать тебя… если ты, конечно, останешься в живых. Среди них особо выделились двое мужчин: один постарше, другой помоложе. Тот, что старше сразу вызвал у меня недоверие и напряжение. Он не солдат, это и дураку понятно по его костюму. Что-то в нём было знакомое, я отчётливо это понимала. Вот только я не могла вспомнить, опять. Проклятое дежавю. Ну, а тот, что младше был подозрительно похож на старшего. Будто бы его сын, или же младший брат.  — Рэйчел? — голос Алана заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я столкнулась с его обеспокоенным взглядом. — Ты в порядке?  — В полном, о чём ты, — солгала я, смотря ему прямо в глаза. Что-то внутри кричало мне о том, что я должна попросить прощения за тот случай утром. Чёрта с два, я не чувствовала себя виноватой. Прозвучал сигнал, означающий, что пора уже на старт. Тяжело вздохнув, я прижала винтовку к себе, признав своё поражение. Если бы можно было просто сдаться, я бы так и сделала. Разве я знала, что подписала себе смертный приговор тогда, в палате у врача? Нет, конечно нет. Меня убедили, что всё будет хорошо. В итоге же, устроили жёсткий отбор. От неспособной ни на что грязи просто-напросто избавлялись. Как жаль, что я поняла это слишком поздно. В современном мире всё ещё действовали законы Средневековья. — Прощай, Алан. Он не успел ничего сказать, хоть и было видно, что пытался. Я не оставила ему такой возможности. Он знает, что один из нас, или же мы оба, сдохнем. Тянуть время было незачем, и я, нетвёрдыми от волнения ногами, ступила в подъёмник, который довезёт меня до стрельбища. Оттуда — на полигон для метания гранат. А дальше, самое плохое — симулятор. Там-то моя жизнь подойдёт к концу. Алан зашёл в находящийся рядом со мной подъёмник. Украдкой посмотрев на него, я признала, что зря не попросила у него прощения, но я быстро перевела мысли в другое русло, отвлёкшись на рассматривание его персоны. Весь его вид говорил мне об уверенности в себе и собственных возможностях. Вот же чёрт. На мгновение я представила себя со стороны и тут же поморщилась. От собственного страха мне становилось плохо. Страх сменялся ужасом, что почти осязаемо сдавливал моё горло и заполнял его липким, отвратительным комом. Я прокашлялась и незаметно для других, достала из кармана таблетку. Когда подъёмник поехал вверх, я закинула её себе в рот и проглотила. Сейчас я не должна отвлекаться ни на что. Время, казалось, тянулось отвратительно медленно. Секунды превращались в вечность, а от одной мысли о собственной погибели становилось ещё хуже. Но это вскоре кончилось, и мы оба оказались на стрельбище. По сути ничего сложного: бери да попадай по всплывающим красным мишеням и не трогай синие. Если что, используй чёртовы не протестированные нововведения, чтобы помочь себе. Овердрайв, кажется. Новенькая игрушка «Атласа». «Начинаю тренировку. Первый раунд» Эти слова, произнесённые безжизненным механическим голосом заставили меня напрячься и перепроверить винтовку. И каково же было моё изумление, когда я осознала, что она — пуста. Я готова была закричать от бессилия и собственной глупости, но мне это не помогло. Думай же, Рэйчел, думай! Пока я лихорадочно соображала, Алан уже отстрелял около пяти мишеней. Чистые попадания в голову. Твою мать. Не имея иного выхода, я выхватила пистолет. Патронов было мало, промахиваться нельзя. Но, будто бы специально, всё складывалось весьма и весьма плохо. Я не успевала стрелять в голову, то и дело попадая либо в руки, либо в синие мишени, отождествляющие собой гражданских. И, естественно, пропустила момент использования «атласовской игрушки». Раунд закончился. Я понимала, что с каждым разом всё больше утопаю в дерьме, подписывая собственный смертный приговор. Я слышала нелестные комментарии в свою сторону от собравшихся солдат, и почти чувствовала на своей коже их испепеляющий взгляд. Украдкой я взглянула на толпу и остолбенела. Тот мужчина, что изначально вызвал у меня подозрение, смотрел прямо на меня, отчего становилось плохо. Он был изучающим, я бы даже сказала хищным, но… не укоряющим. Мне будто давали ещё один шанс. «Второй раунд» Едва услышав эту фразу, я приготовилась к худшему. С последнего раунда патронов у меня не прибавилось — наоборот, они все были потрачены зазря. Вздохнув, я на секунду прикрыла глаза, анализируя ситуацию. Скорее всего, на раунд придётся не более десяти мишеней. Патронов у меня маловато, но на два этапа должно хватить. Потом уже можно будет пополнить запасы. Открыв глаза, я выстрелила и, к своему большому удивлению, попала в цель. Это было так называемое туловище, но я старалась не отвлекаться на него, продолжая огонь. Ещё две мишени исчезли от соприкосновения с пулями. Я заметила, что худо-бедно попадаю, и это воодушевило меня. С Аланом я уже не могла тягаться, но по крайней мере не проиграю «в сухую». «Третий раунд» Решающий этап. Здесь я или сравняю очки, или проиграю. От собственных мыслей я усмехнулась. Какой там «сравняю»? Просто смешно. Как бы я ни старалась, я не могла победить. Нет, слишком много очков упущено. не имея иного выбора, я лениво стреляла по мишеням, не заботясь о попадании в цель. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы признать мой проигрыш. «Конец тренировки» Меня трясло. И вновь горло сдавливал ужас, перемешанный с паникой. Я чувствовала, как медленно и верно оказываюсь в могиле. Я должна была взглянуть на табло со счётом, но я не решалась.  — Эй, Рэй, — рука Алана оказалась на моём плече, заставив меня очнуться. Я испуганно взглянула на него, на что он лишь улыбнулся. — Ты молодец, — он кивнул на табло. Едва я перевела взгляд на него, по моей спине пробежались мурашки. Я опережала Алана ровно на одно очко. Истерика сменилась непониманием происходящего. Несколько минут я просто стояла и смотрела на табло, не отдавая себе в этом отчёта. И вдруг меня осенило: Алан. Он поддавался!  — Зачем? — прошептала я, с неким укором смотря на него, но в ответ услышала «чистосердечное признание», что это не он поддался, а я сама выиграла. Нет. Я не поверю ему, как бы ни хотелось. Всё-таки, благородства ему не занимать. Но от этого на душе становилось приятно и мерзко одновременно. Разве я просила подыгрывать мне? По сути, своим поступком он ещё раз подтвердил мою ничтожность. Вздохнув, я подошла к ящику с патронами. Хоть бы на этот раз ничего не забыть.

***

Тренировка по метанию гранат прошла ни шатко, ни валко. Никто из нас не отличался особым умением швырять в воздух эти взрывающиеся, приносящие смерть устройства. По крайней мере, здесь я заработала свои очки сама, что вселяло мне хоть немного уверенности. До передовых солдат «Атласа» ещё как пешком до Марса, но хоть что-то. И вновь я посмотрела на своего соперника. Опять он лучезарно улыбался, смотря на меня. Хоть кто-то верит в меня. Он хотел что-то сказать, но я не дала, развернувшись и направившись к симулятору, предчувствуя огромные проблемы. Перед этим я раз шесть проверила всё оружие, лишь бы не допустить ошибку ещё раз. Теперь она мне будет стоить жизни. Несмело войдя в подъёмник, я осмотрела собравшихся людей. Кто-то явно скучал и мечтал убраться отсюда как можно скорее, кто-то же напротив: ждал дальнейшего развития событий. Но меня интриговал лишь тот самый мужчина в костюме. Каждый раз, когда я смотрела на него, выражение его лица оставалось прежним. У меня возникло чувство, что он всего-навсего робот, не имеющий чувств и эмоций. Казалось бы, мне ничем это не грозит и я должна сосредоточиться на поставленной задаче, но я не могла. Из-за этого неизвестного, но такого знакомого человека мне становилось дурно. Я готова поклясться, что когда-то видела его, но не могу вспомнить где. И чувство опасности, исходящее от него, заставляло меня поёжиться. Подъёмник поехал вверх. Набрав в грудь побольше воздуха, я вновь принялась рассматривать сложившуюся ситуацию. На моей стороне было крошечное преимущество, и всё из-за того одного очка, что так любезно «подарил» мне Алан. И как бы ни хотелось, но третье испытание поставит жирную точку. Я знала; даже если мы оба выживем в симуляторе, нас заставят вцепиться друг другу в глотки. И тогда уж моя судьба будет предрешена. Едва я ступила на полигон, мимо меня пролетела пуля, вызвав чувство сильнейшего дежавю. Пришлось быстро отбежать в сторону и укрыться за камнем, сумбурно вспоминая основную задачу. Так как это не командная работа, спасать «президента» не придётся. Это означало только одно — мне нужно пробиться сквозь полчище врагов и первой добраться до флажка, заработав при этом максимальное количество очков. Вздохнув и моргнув пару раз, я бросилась в самое пекло.

***

Ситуация была жаркой. Нет, раскалённой. Из-за собственной оплошности я осталась без патронов и винтовки. Сейчас я сидела за постепенно разрушающейся, под натиском пуль, стеной, лихорадочно пытаясь придумать план. Я поспешила к флажку, отчего теперь жалею. Алан же, в отличии от меня, был более осторожным, поэтому забрать флаг ему не составляло труда. Но он медлил. И я не понимала, почему. Мои мысли оборвал резко прекратившийся обстрел. Пытаясь скрыть удивление, я выглянула из-за угла, осматривая помещение, в котором находилась. «Террористы» были мертвы, а посреди комнаты стоял Алан.  — Порядок? — он изучающе смотрел на меня. Изумлению не было предела: он стоял в нескольких метрах от того самого флажка, но не брал его. Вместо этого он подошёл ближе и протянул мне руку. — Вставай же. Пора заканчивать с этим. Помедлив несколько секунд, я всё-таки подала ему руку. Он помог мне подняться, параллельно проверяя, цела ли я. Я же не знала, как себя вести: с одной стороны я была благодарна ему за то, что он вытащил меня из такого дерьма. С другой — я не понимала зачем весь этот пафос. Он мог спокойно прошмыгнуть мимо вражеских солдат и забрать то, зачем пришёл, после чего смыться и выиграть себе место среди армии «Атласа». Он не сделал этого.  — Не стой. Возьми его, — он указал на флажок. Несмело подойдя к нему, я осторожно взяла кусок ткани в руки. Она была скользкой и неприятной на ощупь, но меня волновало не это. Меня будоражил дальнейший исход событий. Я не поняла, как мы вышли из симулятора. Я не обратила внимание на то, как ранее убитые «террористы» встают с пола и отряхиваются от пыли и грязи. Я лишь смотрела на того самого мужчину, что встретил нас на выходе. Он что-то говорил Алану, но я не слышала. Единственное, что я знала, так это то, что мне нужна ещё одна таблетка. Взглянув на время, я осознала, что прошёл час и мне становилось всё хуже. В голову начинали прокрадываться голоса, в ушах же снова начинало звенеть. И в тот момент, когда я подготовилась к худшему, я почувствовала толстую иглу, вошедшую мне в вену. Я не успела запомнить лицо того медика, что осмелился сделать это, ровно как и не смогла до конца понять ситуацию. Через секунду весь окружающий меня мир погрузился во тьму.