Холод кошмара

- Белла! Белла! Проснись! Тихий знакомый голос. Его голос. Худая черноволосая женщина открывает глаза. Он здесь, он вернулся! Она нужна ему и ей пора идти. Поднимается на ноги, почему-то полностью одетая, и оглядывается, пытаясь понять, где оказалась. Какая-то комната, но стены и очертания мебели едва угадываются в темноте. Нашаривая волшебную палочку, Беллатриса шепчет: - Люмос! Волшебный свет на конце палочки немного рассеивает мрак. Становится видна обстановка комнаты – вот старый массивный шкаф на грифоньих лапах, темно-зеленое - или все-таки коричневое? В темноте видно плохо – кресло с порванной во многих местах обивкой, низенький журнальный столик с отломанной ногой. На полу вперемешку валяются вещи, перья, какие-то книги. Ковер скатан и убран в сторону. Помещение выглядит так, как будто здесь был взрыв или по меньшей мере обыск. Да, обыск… это ее комната в старом доме Блэков. Но ведьма по-прежнему не может вспомнить, как здесь оказалась. Беллатриса подходит к двери и открывает ее. Вне комнаты тьма еще непрогляднее, Люмоса хватает только на то, чтобы видеть собственные пальцы. - Хоменум Ревелио! Никого. В доме она одна. Ну и хорошо, теперь пора выбираться наружу. Она представляет себе дорогу – сначала направо, потом вниз по лестнице, потом еще раз направо и по длинному коридору к выходу. Делает несколько шагов в нужном направлении, но внезапно натыкается на дверь, которой здесь быть не должно. В свете палочки не показывается ни обычной для комнат дома Блэков таблички, ни других опознавательных знаков. Секунду посомневавшись, Белла открывает дверь. Ее вгляду открывается комната, разгромленная ничуть не меньше, чем ее собственная. Здесь достаточно светло, чтобы можно было разглядеть подробности, но свет тяжелый, серый, как будто небо за окном затянуто предгрозовыми тучами и вот-вот начнется буря. Беллатриса делает шаг внутрь и вдруг вскрикивает от ужаса - Руди! Басти! На полу лежат два человеческих тела. Одно из них в странной, неестественной позе, изломанное и изуродованное. Лицо исказила страшная гримаса, делая почти неузнаваемым, но собранные в конский хвост рыжие волосы Рудольфуса Белла узнала сразу. Второе тело лежало чуть поодаль. На нем не было видно каких бы то ни было повреждений, только остекленевшие мутные глаза говорили о том, что этот человек уже не принадлежал миру живых. Авада. Почти сердечный приступ. Беллатриса подошла к Рудольфусу и присела перед ним на корточки. Но только она протянула руку, чтобы коснуться его лица, как комната внезапно погрузилась в такой густой мрак, что угадать очертания чего бы то ни было в нем стало невозможно. Рука ведьмы наткнулась на холодный пол. Судорожно вздохнув, Беллатриса вскочила на ноги. Этого не может быть! Рудольфус жив! Он… Где? В соседней камере в Азкабане? Значит, это всего лишь сон, один из тех кошмаров, которые так любят посещать ее медленно разрушаемый дементорами разум? Нет. нет. нет. нет. нет. нет. она в доме Блэков. Темный Лорд вернулся и ждет ее. Руди и Басти… она отомстит тем, кто это сделал, отомстит так, что годы рядом с дементорами покажутся им раем! Нужно идти дальше. Белла понимает, что потеряла направление, а вокруг по-прежнему ничего не видно. Она делает несколько шагов наугад, натыкается на стену и идет вдоль нее. Когда ей кажется, что где-то здесь уже должна начинаться лестница вниз, она натыкается на еще одну дверь. Беллатриса определенно не хочет знать, что за этой дверью. Она собирается повернуть и пройти мимо, но обнаруживает, что оказалась в тупике. Пойти назад и блуждать дальше в поисках обходного пути или рискнуть? Поколебавшись, Белла решается на второе. Она распахивает дверь и видит стоящую в дальнем углу комнаты сестру. Нарцисса стоит спиной к ней, но в ту же секунду оборачивается. Лицо Нарциссы перекошено от злобы. - Ты! – кричит она, поднимая палочку и направляя ее на сестру. - Где Драко? Что ты сделала с ним? Изумленная Беллатриса в последний момент успевает увернуться от летящего в нее заклинания и выскакивает за дверь. Что, черт возьми, нашло на Цисси? И причем здесь Драко? Она совершенно точно ничего с ним не делала. Наложив на себя щитовые чары, ведьма решает открыть дверь второй раз. Она поговорит с сестрой, узнает, в чем дело и… но когда ведьма делает шаг в комнату, там уже никого нет. - Поторопись, Белла! Ты заставляешь меня ждать. Она снова слышит холодный голос Темного Лорда. Время. Сколько времени она уже бродит по этому дому? Она не знает. Милорд ждет и ей нужно торопиться, но где выход из этого проклятого здания? Почему-то только сейчас она вспоминает об аппарации. На доме был щит, но кто знает, что стало с ним за эти годы… Ни первая, ни вторая попытка аппарировать не увенчались успехом. Придется идти пешком. Ведьма протягивает руку, пытаясь нащупать ближайшую стену, но там, где должен был быть камень, ничего нет. Она делает несколько шагов вперед, оступается и едва не летит кувырком с обнаружившейся наконец-то лестницы. В коридоре на первом этаже уже можно что-то видеть. Минуя длинный, уставленный хламом коридор, Беллатриса переходит на бег. Преодолев последние несколько метров, она буквально вываливается из дома наружу. На крыльце она замирает, осматриваясь. На улице ночь, но площадь Гриммо ярко освещена и на ней толпы народу. Судя по одежде, маглы. Ее взгляд приковывает фигура, стоящая под одним из фонарей. Темный Лорд тоже замечает ее и кивает. Беллатриса со всех ног бросается к нему. - Милорд! - Не кричи так, Белла. – Волан-де-Морт усмехается. Она никак не должна была его слышать, слишком большое расстояние, но его слова звучат так, как будто он совсем рядом. – Почему так долго? - Милорд, я не могла выбраться, там… Она собирается объяснить, и про Рабастана с Рудольфусом, и про сестру, но ее слова прерывает раздавшийся совсем рядом взрыв. Один из домов на правой стороне площади словно складывается пополам и оседает в облаке пыли и каменной крошки. Люди, стоявшие возле места взрыва, разбегаются в стороны, в толпе начинается паника. Беллатриса на бегу выхватывает палочку. Из боковых улиц на площадь выныривают фигуры в мантиях авроров. Ведьма как раз успевает подумать, что они не станут колдовать в толпе маглов, как в ее сторону летит первый луч. Она походя отбивает заклинание, срикошетившее куда-то в толпу. Прицеливается и запускает Авадой в ближайшего врага. Мимо. А ведь всего на сантиметр промахнулась. Пытается сократить путь аппарацией, но снова не выходит. Ну да авроры наверняка позаботились об антиаппарационном щите. Остался только один выход – прорываться с боем. От следующих нескольких заклятий она уворачивается, пытаясь одновременно достать тех, кто их послал. Теперь получается. Один из противников оседает на землю явно мертвый, второй успевает поставить щит. Беллатриса бросает взгляд на Лорда. Тому битва, кажется, вообще не стоит никаких усилий, он даже не пытается уйти в сторону с траектории чужих заклинаний, полагаясь на щиты и сосредоточив все внимание на атаке. Вполне успешной, надо сказать, атаке – пара рискнувших связаться с ним авроров уже лежат на земле, остальные стали вести себя гораздо осторожнее. Но их все еще много, слишком много. Волан-де-Морт поймал ее взгляд и кивнул в сторону одной из боковых улиц. – «Туда!». Несмотря на серьезность положения, Беллатрису вдруг охватил какой-то радостный азарт: - о, прежде чем уйти, она еще успеет показать этим тварям, на что способна! Черной лентой следующего замысловатого проклятия цепляет сразу двоих. Белла улыбается: если ее жертвы выживут, у них будет серьезный повод задуматься о своем выборе карьеры. Кольцо вокруг пары отбивающихся сужалось. Беллу по касательной задело чьим-то режущим, боли она не почувствовала, но рука стала слушаться хуже. Хорошо, что левая. Ведьме удалось еще немного продвинуться ко входу в боковую улочку, через которую можно было уйти. - Белла! Голос по-прежнему звучит так, как будто Темный Лорд стоит в двух шагах. Но теперь он зол и… встревожен? Беллатриса рывком поворачивается в его сторону. Дела плохи. Пятеро авроров, подошедших уже совсем близко, наконец скоординировали свои действия, и теперь бьют все одновременно, рассчитывая, видимо, что при такой тактике хоть одно заклинание пробьет ослабленные остальными щиты врага. Теперь у Волан-де-Морта почти не осталось возможности толком атаковать, да и авроры прикрывают друг друга тщательнее, мешая его заклинаниям достичь цели. - Авада Кедавра! – визжит Белла, целясь в сторону ближайшего из пятерки, но тот уклоняется, а саму ее тут же вынуждают защищаться ее собственные противники. Она отвлекается всего на несколько секунд, но когда поворачивается, чтобы повторить атаку, понимает, что опоздала. Одно из заклятий все-таки пробивает щиты Темного лорда и достигает цели. Доля секунды – и тело его словно взрывается мириадами черных брызг, тут же в полете еще растворяющихся в воздухе. Беллатриса кричит, отчаянно, зло, горестно, и не видит кажется ничего вокруг, слепо уставившись туда, где еще недавно стоял ее повелитель. Одно пущенное в нее аврором заклинание проносится мимо, чудом не задев, второе принимают на себя щиты, и удар, наконец, приводит ведьму в чувство. Больше нет смысла убегать. Она останется до конца и убьет всех, кого достанет! Защищаться уже бесполезно, все, что ей остается – целиться получше и бить наверняка. Колдунья вызывает в памяти самые темные из известных ей заклинаний. Медленная мучительная смерть. Медленная мучительная смерть – все, чего заслуживают эти ублюдки. Она хохочет, представляя, что с ними стало бы, достанься они Милорду, и смех вырывается из ее горла пополам с рыданиями. Медленная мучительная смерть. Не заслужила ли ее она сама уже тем, что не успела вовремя? Последним, что видит Беллатриса, падая навзничь после того, как ее ребра разрывает чужое заклинание, становится звездное ночное небо и гамма Ориона, что вспыхивает на миг и гаснет. --- Где-то посреди Северного моря в сырой холодной камере с криком просыпается изможденная женщина в рваной серой робе. Она садится на нарах, силясь прийти в себя, тяжело и прерывисто дыша. - Только сон... – бормочет она с облегчением, в котором, все же, все еще слышен ужас, - это был только сон… И, не в силах сразу успокоиться, вскакивает и бросается к узкому зарешеченному окну, за которым чернеет бездонное ночное небо. Гамма Ориона светит так же ярко, как и все предыдущие ночи.