Мой любимый учитель

Остатки дня прошли довольно спокойно. Поползав около часа на коленях перед Мако, мы всё же убедили её накормить весь класс, который уже не надеялся ни на обед, ни на ужин. Перед этим мы все впятером очистили кухню, злобно косясь на Куна и Минако. Во время ужина я смотрел на Хино, которая упорно избегала моего взгляда. С аппетитом пережёвывая лосось, который нам ещё к обеду обещал Кун, я прокручивал в голове последние события. С одной стороны мне стало совестно, что я себя так повёл с Рей. «И зачем я только сказал ей, что буду устраивать такие противоречащие сцены?» — думал я, упорно не сводя глаз с Рей. – «Вдруг она сейчас напугана? Хотя нет… её не запугаешь. Мне вообще кажется, что она сама получает удовольствие от такого обращения. Что ж, в любом случае сегодня ночью у меня будет возможность с ней объясниться». С такими мыслями я и отправился после ужина в нашу спальню заниматься приготовлениями. — Дымовая шашка, краска, — я поочерёдно доставал из сумки нужные для нашего веселья предметы. — Куриная шкура? – Неф брезгливо двумя пальчиками поднял пакет с сырой куриной шкуркой. — А ты как думал отстающую кожу у мертвеца делать? – я выхватил пакет из его рук и кинул на пол к остальному инвентарю. Зой возился с магнитофоном, подбирая как можно более ужасные звуки. — Наводящий ужас завывание я нашёл, а вот банальный женский протяжный плач не могу найти. Ты вообще его записывал? — А зачем он нам? – отозвался я, не поднимая глаз, — всё равно нет никого на роль покончившей с собой молодой девушки. Кто-то ведь отказался. Зой глубоко вздохнул и стал закусывать губы, что значило, что он обдумывает очень важную мысль. — Чёрт с вами! – он махнул на нас рукой. – Сыграю я вашу тётку! Мы с Нефом хлопнули друг друга по ладошке, довольно улыбаясь. Зой всегда поддавался, когда ему давили на совесть. — Не тётку, а девушку, — подмигнул ему Неф, — пошли мазаться. — Нет, подожди, — Зой отошёл на пару шагов от Нефа, — я в душ хочу сходить, а то после того, как мы кухню вычищали, так и не умылся. При этих словах он многозначительно посмотрел на Куна, который сделал вид, что ничего не замечает и продолжил гримировать несчастного Энди. Каждый раз, как Кун наносил бело-синию краску на его лицо, Энд брезгливо морщился. Зой кинул на плечо полотенце, взял с собой банные принадлежности и отправился в ванную комнату. После того, как закрылась дверь, Кун, не отрываясь от высокохудожественного занятия, произнёс как бы невзначай безразличным тоном: — А вот мне интересно, девочкам кто-нибудь сказал, что женский душ в другом крыле коттеджа? — Нет, — промычал Энди, подставляя с закрытыми глазами лицо своему гримёру. — Ага, — продолжил Кун, отойдя на пару шагов назад и оценивая результат своего художества издалека, — а кто-нибудь знает, что недавно туда вошёл кто-то из девочек наших? — Я знаю, — отозвался Неф. — И я знаю, — также безразлично ответил я. — А ведь становится ещё интересней, — меланхолично заметил Кун. – А кто-нибудь предупредил Зоя, что там кто-то из девочек? — Нет, — снова пробросил я, продолжая капаться в сумке. — Нет, — подхватил Неф. — Нет, — подытожил Энди. — Тогда я предлагаю всем сейчас посмотреть на очень весёлый спектакль. Наша дружная четвёрка выползла в коридор в ожидании чего-то феерического. Тем временем Зой, весело присвистывая какую-то мелодию себе под нос, двигался вразвалочку по направлению к ванной комнате. Когда он подошёл к двери, за ней ничего не было слышно, и он смело вошёл внутрь. Немного поморщившись от слишком большой концентрации пара, Зой повесил на крючок полотенце, снял с себя всю одежду и протёр рукой запотевшее зеркало. Но то, что Зой увидел в отражении зеркала, заставило его нервно сглотнуть. Дверь душевой кабины открылась, и оттуда потянулась к висящему на другом крючке полотенцу, заметив которое, Зой хлопнул себя по лбу, тонкая ручка, покрытая вся капельками воды. — Эм… извините, — хриплым голосом пролепетал Зой. В ту же секунду ручка молниеносно сдёрнула полотенце и утащила к себе в кабинку, и уже через мгновение дверь душевой полностью распахнулась, и в ней стояла в одном полотенце с невероятно большими глазами Ами Мицуно. И вот так они стояли несколько минут, пялясь друг на друга: Ами, вся мокрая, прикрывающаяся своим полотенцем, и Зой, который стоял перед молоденькой девушкой вообще в чём мать родила. Наконец, как по команде они оба сообразили, что происходит, и ванную комнату заполнил пронзительный визг Ами. — Это женский душ! – заорала она, прикрывая лицо руками. — Да кто Вам это сказал? – также громко крикнул Зой, судорожно рыская руками свою одежду. — Какой кошмар! – Ами убрала руки от лица, нервно шаря по комнате глазами в поисках выхода, но наткнувшись взглядом на своего голого учителя, она быстро сориентировалась и с визгом вылетела в дверь в одном полотенце. В шоковом состоянии Зой продолжал стоять, вжимаясь в стенку, на которой висело злосчастное зеркало, и смотрел в одну точку, что-то бормоча себе под нос. — Она видела меня голым, — чуть слышно лепетал он, — и я её видел голой… ну почти голой. — Фото в школьную стен-газету! Улыбочку! – в дверях показался Неф и ослепил и без того ошарашенного Зоя вспышкой фотоаппарата. — Ах, ты засранец! – истошно завопил Зой, протирая глаза, — Вернись, урод! Но Нефа в дверях уже не было, только слышен был его удаляющийся по коридору гогот. Весь раздосадованный Зой с грохотом захлопнул дверь, костеря Нефа, используя при этом весь свой словарный запас ругательств.