Может, это любовь

Чин сидела в гостиной. Уставившись в ковёр с изображением луны, она думала о подвале, где недавно Нанами нашла странную тикающую коробку. Женщина помнила, что они находятся ещё там. Она не сказала Нанами, что у духов есть определённое количество времени. И это количество зависит от их деятельности. Духа-защитникам давали 30 лет на жизнь. Духам-хранителям давали немного больше времени — 42 года. Духам-сенсеям давали 20 лет. Духи-воины, если работали у самого Бога, то получали 100 лет жизни. Но редко кто-то доживал и до 60 лет. Обычным работягам давали 28 лет. Духов обучали до 20 лет, а потом им давался один год, чтобы обдумать место работы. У Чин это время было на исходе. Все духи остались безработными после гибели всего клана. В ту ночь погибли все, кроме девочки Нанами. Но, оставшись безработными в этом мире, мире людей, они могли работать в своём мире. Мир духов был как огромный город. Умершие воины ели и пили вместе с Канасаром в главной зале. Остальные духи, не умерившие от оружия недруга или от времени, сотрудничали и работали друг на друга. Чин слышала последние несколько недель голос Жнеца. Он ждал, когда она уйдёт на покой. Он хотел получить награду за эту душу. И сейчас он искушал её любопытство. «Дорогая, я знаю, что ты хочешь узнать время. Иди же, посмотри на часы.» — Ласково говорил он ей. — Не дождёшься! — тихо сказала она. Но любопытство медленно начало проникать в её сознание, не давая духу рационально думать. Оно медленно проникала в каждую клеточку мозга, словно паразит. Тихий шёпот Жнеца и скрежет любопытства в голове не давали ей покоя. Дымка безрассудства заволокла глаза. Она, коря себя за этот глупый поступок, встала с дивана и медленными шагами направилась в подвал. Здравый смысл кричал, но его беспардонно заткнуло кляпом любопытство. Женщину пробила мелкая дрожь в коленях, когда она спускалась по лестнице. «Совсем размякла.» — думала Чин. Чем ближе она подходила к предмету её интереса, тем скованнее становились её движения, словно невидимые цепи преграждали ей путь к заветному предмету. Её стопы коснулись холодного бетонного пола в подвале. Женщина колебалась пару секунд, прежде чем продолжить движение к коробке. Взяв себя в руки, она томно начала шагать к предмету её любопытства. Пульс участился, а лоб покрылся испариной; ладони вспотели. Лицо её стало настолько бледным, что его можно сравнивать с кожой несвежего трупа. Перед глазами стояла коробка, в которой запечатаны злосчастные часы. Женщина в плотную подошла к полке, убрав ненужные вещи, достала чёрную деревянную коробочку. Плавными движениями положила на стол, который стоял рядом с полками. Из неё доносились тихие звуки: «Тик-так, тик-так.» Двумя часами ранее. Чин стояла как вкопанная, борясь со страхом неизбежности. Медленно и плавно из темноты начал появляться контур часов. Обычные и круглые, серебряные часы. Они громко тикали, но через секунду звук стал утихать. Чин схватилась за горло, будто его сжали железной хваткой. Лицо её исказилось гримасой боли, а ноги подогнулись под неизбежной тяжестью. Что-то или кто-то давил на её бледные плечи. Её чёрные глаза округлились, когда кислород совсем закончился в лёгких. Страх. Страх неизбежного падения в бесконечную бездну темноты, ужасов и боли. В груди колыхались неизвестные ей чувства, сжирающие женщину, как саранча. Она падала, падала и падала… Падение не заканчивалось, она никогда не разобьётся. Её руки обмякли, глаза застеклянели и смотрели сквозь происходящее. Она — жертва собственных страхов. Страхи засели в её сердце, словно черви грызли её всё это время. Её тело летело в нескончаемую пропасть, мерзотно дышащую на тело женщины тьмой. Её тело продолжало падать, но этого никто никогда не увидит, не услышит, не почувствует, кроме самой Чин.

***

Дух подскочила на диване, упав с него. Она задремала во время чтения старого пергамента. Голова заныла от удара, кости ломило, будто в лихорадке. Чин глубоко дышала, словно взаправду не могла дышать. «Что за странный сон? Я не понимаю, что это значит?!» Мысли роем вились, брыкались в голове, заполняя каждую клеточку собой и своим надоеданием.