Что скрывают подвалы Малфой-Мэнора?

Малфой вёл её под видом пленницы. Никто бы и не заподозрил ничего, как он считал. Тонкие пальцы сжимали плечо девушки, и на выдохе он прижал её к стене. Ощутив неровность бетонной стены, она прижалась к ней ещё сильнее, чтобы как можно меньше касаться слизеринца. Приказав стоять на месте, он её отпустил. Дверь в кабинет Люциуса была открыта, и это испугало Гермиону. Драко тоже напрягся, хоть и не подал виду. Он всегда знал, что не стоит ходить через этот коридор, но сегодня что-то сподвигло ослушаться самого себя. Гриффиндорка смотрела на дверь, вероятно сделанную из дуба. Чёрная. Со вставками из золота. От сковывающего дыхание страха захотелось держаться ближе к Малфою, несмотря на обстоятельства. Ведь только он знал своего отца, знал что тот мог бы сделать и каким образом. Из-за того, что дверь была открыта, в щель можно было увидеть платиновые волосы Люциуса: он разбирал какие-то документы на столе, раскладывая по папкам. Девушка заметила пряди чёрных волос, а после услышала и голос их обладательницы. — Я сказал — нет, — голос был строгим и пронизывал с ног до головы своей холодностью. — Я понимаю твою тягу к пыткам, но меня уже тошнит от всего этого. — Винсент нашёл эту грязнокровку прямо под нашим крыльцом, её нужно наказать, — женщина встала и подошла к единственной колдографии Драко, которая находилась в кабинете. — Эту «находку» поместят в комнату в подвале. Если захочешь, то сможешь прийти «поболтать» с ней, но в ближайшую неделю дверь будет закрыта. Гермиона проследила за взглядом Малфоя-старшего, который смотрел куда-то в стену, либо сквозь неё. Драко был похож на него. Безусловно. Эти холодные глаза, бледная кожа, волосы цвета платины… неужели в его годы Драко будет таким же? А то и хуже… — Драко стал довольно взрослым, — рассматривала колдографию женщина. — Знаю. Малфой посмотрел на Грейнджер, которая пыталась делать вид, что её абсолютно не интересует этот диалог, но некоторая нервозность выдавала ее. — И к чему ты начала этот разговор о моём сыне? — Он достал новую волшебную палочку, взамен той, которая была сломана Волан-де-Мортом, но древко плохо слушалось нового владельца. — Странно, что у тебя есть сын, а у твоего сына нет отца, не правда ли? — Она давила на больное, как всегда. Люциус всегда ненавидел её, но когда она вспоминала об этом… хотелось просто задушить её голыми руками. — Теперь понятно к чему… Извини, Белла, но я не собираюсь с тобой это обсуждать, — он встал и подошёл к открытой двери, — попрошу тебя удалиться и передать Нарциссе, чтобы зашла ко мне. — Домовикам будешь поручения раздавать, — кинув злобный взгляд на человека, которого она желала убить, но каждый раз сдерживалась, она вышла, и на все мольбы Гермионы, которые звучали в её голове, направилась в противоположную сторону. — Слушай меня, — Драко распустил узел верёвки, скрепляющей её запястья за спиной, — отец сейчас уйдёт в винную комнату. После разговора с тёткой он всегда снимает там стресс, поэтому мама сразу идёт туда, — Драко убрал веревку в свой карман. — Сейчас ты лишь зарабатываешь моё доверие, и если что-то пойдёт не так, я отправлю тебя в подвал. А в ближайшую неделю от запаха зелья там будет просто бойня, грязнокровки сами друг друга поубивают. И если не хочешь стать свидетелем — не делай глупостей. Гермиона хотела втереться в его доверие, и ей нужно было с чего-то начать, чтобы выбраться отсюда. Она решила, что если будет хорошо себя вести, потакать Малфою, то он начнёт ей доверять. Но это было лишь ее предположение, никто не знал как всё сложится. Сейчас её волновало только одно — палочка на столе Люциуса. Гермиона с лёгкостью узнала свою собственную палочку. Она манила её к себе. И если оба Малфоя сейчас уйдут, то будет отличный шанс… или не будет? Девушка утонула в своих мыслях: «Палочка. Палочка. Палочка…» — Грейнджер?! «Точно. Малфой!!!» — Да. Я послушаю тебя, Малфой. Он не ожидал такого ответа, он снова ждал чего-то вроде: «Ненавижу тебя, хорёк! Я лучше умру среди грязнокровок, чем проведу хоть одну ночь с тобой в комнате!». Но ничего такого, лишь легкий кивок её головы, выдох и абсолютно честный ответ, по крайне мере на тот момент он был честным, да и Малфой не заметил в её взгляде ничего лживого, а ложь он замечал сразу. — Грейнджер, да ты делаешь успехи, — он хмыкнул. — Ладно, об этом потом. Сейчас я сопровожу отца. Возможно мы выпьем и… — Ближе к сути, Малфой, — бесцеремонно перебив, девушка сделала тяжёлый вздох, она всё уже точно решила. Палочка окажется с ней, и это нужно было побыстрее решать. Впервые его перебила девушка, да ещё и грязнокровка. Но Грейнджер многое прощалось, и это останется между ними. Их перешёптывания могли услышать. — Об этом поговорим в комнате, Грейнджер. Ты должна мигом добраться до моей комнаты и запереть дверь, чтобы не оказаться замеченной, а я вернусь в течение часа, даже соскучиться не успеешь. — Очень жаль, — её будто прорвало, она сама не ожидала от себя такой дерзости, но кажется, что Малфою это нравилось. Это хорошо. — Хотела ещё узнать… Ты сказал, что все… Уизли мертвы. Я не соглашусь. — Надо же… и что же я не так сказал? — Джинни жива. Это точно. — Ах да, совсем забыл про неё, — он усмехнулся. — Она никогда не была похожа на остальное семейство. Зря она всё-таки повелась с Поттером… С чем в итоге осталась? Действительно… Ни с чем. Ни семьи. Ни любимого человека. Никого. Как и Гермиона. Грейнджер всегда её считала самой сильной духом из её подруг. И даже если её подкосит смерть близких, то не сломает до конца. Она прячется, мракоборцы помогли. Гермиона была одной из десяти, кого не успели забрать с собой. Как раз нагрянул гром-по-имени-Малфой. Долгопупса и Симуса убили на месте. МакГонагалл кинулась спасать Браун, но ничего не вышло. Ещё две жертвы. Фреда убила Беллатриса, а Джорджа прикончил Грегори Гойл. Сестёр-близняшек, по приказу Беллы, пожиратели повесили на суках. А Драко, как известно, увёл Гермиону оттуда, и долго издевался над ней. После, избавившись от следов засосов и укусов, он привёл ее к отцу и сказал, что они должны забрать её, как трофей. Люциус махнул рукой, давая разрешение. Оставшихся в живых привязали к деревьям и, по рассказам Драко, их разодрали дикие магические существа. От бывших студентов остались оторванные части тела и изуродованные лица. Гермиона проглатывала эту информацию, находясь там… под тремя метрами от первого этажа. Драко ждал ухода отца, но тот не сильно торопился. Возможно его планы изменились, возможно Беллатрикс его недостаточно рассердила, если он до сих пор находился в кабинете. Потягивая прохладную воду из стакана, он всматривался в лицо сына на колдографии. Семилетний мальчик, наивно улыбаясь, смотрел на него. Малфой-старший уже тогда обучал его скрывать эмоции. Но здесь он улыбался искренне. Люциус сам непроизвольно улыбнулся и выдохнул, поставив рамку обратно. Он вылил воду в горшок с пальмой, за которой ухаживал когда-то Добби, но теперь она просто стояла тут, увядая. Зародилось желание выпить, и он решил его исполнить. Выйдя из кабинета, он чуть не налетел на Драко. — Сын? Идём со мной. Драко послушно пошёл с ним, радуясь, что не нужно искать предлог для разговора.

***

Гермиона услышала скрип. Дверь в винную комнату закрыта. Ура! Девушка шла на огромный риск, но вдруг всё выйдет? Она сможет выбраться и найдет укромный уголок… Там, где прячется Джинни и все остальные, оставшиеся в живых. Здесь её ничего не держит. Дома больше нет, как и родителей. Другого пути нет. Только эта палочка, которая лежала в кругу документов и других предметов Люциуса Малфоя. Странно, что он не взял её с собой, хотя для чего она ему? Дом полностью оборонял его. Пожиратели всегда побеждали, бояться было нечего. Опасности не было, как казалось. Был восторг и сладкий вкус выигрыша. Гермиона осторожно прокралась в кабинет. Всё внутри ликовало. Сегодня ей определенно везло: они пошли именно этим путём, дверь в кабинет Люциуса была открыта и она увидела палочку. Свою палочку! Именно свою! И если это не везение, то что тогда? Как оказалось, кабинет был небольшим. Сюда уместился письменный стол, несколько маленьких шкафчиков, заполненных разными пергаментами и книгами, горшок с пальмой и полка с семейными колдографиями. От рамки Драко остался лишь след, который окружала пыль, сама она стояла на столе мужчины. Гермиону притянул её цвет: блёкло-зелёный. В комнате царил запах дорогих сигар и одеколона, которым пользовался и сам Малфой-младший. Подходя ближе к столу, её завлекли документы со знакомыми именами. Все были гриффиндорцами. Она взяла в руки этот лист и увидела под ним второй, где были имена Когтевранцев, напротив фамилии «Лавгуд» стоял знак вопроса, а напротив других имён была написана чистота крови и статус: жив или мертв. Почти все живы. Несколько грязнокровок пало, но это было ещё при Тёмном Лорде. В планы Грейнджер не входило обыскивание стола хозяина дома, но именно этим она сейчас занималась. Столько бумаг! Просто ужас. Но, слава Мерлину, всё это было по работе в Министерстве, а не списки жертв. Гриффиндорка осторожно вернула все бумаги на прежние места и осторожно коснулась своей палочки. Она была прохладной. Гермиона сжала её дрожащей рукой, но все заклинания мигом вылетели из головы. — Так… так, — она расправила плечи, задержала дыхание и направила палочку на книжный шкаф. — Хотя бы… Акцио книга! — книга мигом оказалась у неё в руке и девушка улыбнулась на выдохе. — Всё получилось, — Грейнджер хотелось прыгать на месте от восторга, но сдержала эмоции, побоявшись быть услышанной.

***

Нарцисса поднялась со стула, когда Элла закончила укладывать её волосы в давно полюбившуюся причёску. Темная прядь слегка спадала на лоб. Губы женщины сияли красной помадой, она слушала высказывания сестры на счёт Люциуса. Ей приходилось всё сглатывать и принимать. Она никогда не говорила ничего против Люциуса или Беллатрисы. Сохраняла нейтралитет. Не могла иначе. Конфликт между ними начался давно, а она была неким звеном, сдерживающим их, не давая разгореться войне в семье. Белла снимала стресс на грязнокровках, Люциус пил много спиртного. Лишь с Драко она могла спокойно поговорить, но и он был не особо разговорчив, по настоянию собственного отца. — Какое право он имеет повышать на меня голос?! — она разбила любимую статуэтку сестры об стену, но Нарцисса как всегда промолчала. — Он меня ровняет с грязными домовиками! Ещё пару грязных слов о Люциусе и вторая статуэтка была разбита. — Белла, — в неё сразу уставились почти чёрные глаза женщины. — Люциус просил меня прийти в его кабинет, и я не могу поступить иначе. — Да что ты! Кругом он! Все его слушаются! До чего ты скатилась?! Слушаешь этого жалкого слизняка! Очнись! — Она кидала в стены всё, что попадалось ей под руки. Нарцисса лишь мельком взглянула на сестру и спокойно вышла из своей комнаты.

***

— Я… Ваш сын меня тут оставил, сказал, что скоро вернётся, — Гермиона была прижата к двери, пряча палочку за спиной, а Нарцисса держала свою палочку у горла девушки. — Мой сын не мог выпустить тебя… сегодня ночь избавления от всех вас… — рука женщины дрожала, страх был и в её глазах и в глазах Гермионы, они обе боялись друг друга. — Мне незачем лгать… я лишь жду Драко, как он мне и приказал. Порывы позвать свою сестру или любого другого пожирателя с каждой секундой угасали. Она никогда не желала смерти другим. Она не была такой, и все попытки Люциуса склонить её к тому, что магглорожденные не достойны пребывания здесь, не увенчались успехом. Она жалела их всех. И если бы муж узнал, что когда-то она дала заживляющее зелье грязнокровке, то вскоре оно понадобилось бы и ей самой. Она понемногу опускала палочку. — Почему кабинет Люциуса закрыт? — Я… случайно задела дверь и она захлопнулась. — Глупая отмазка, но это всё, что её мозг мог сейчас придумать. — А палочку за твоей спиной тоже Драко дал? Всё пропало. — Нет…я… это моя палочка…и… — Миссис Малфой лишь молча протянула руку, и Гермиона безвыходно вложила в нее древко, опустив взгляд в ожидании худшего. — Я промолчу, но не считай, что это что-то значит. Это первый и последний раз. И это останется между нами. Гермиона хлопала глазами, не веря своим ушам. Нарцисса умолчит? Серьёзно? Этого просто не может быть! — Я пойду, но постарайся больше ничего не натворить, хорошо? Гермиона промолчала. Нарцисса удалилась.