Love hurts.

Серое, пасмурное утро. На небе виднелись темно-серые тучи, которые сгущались, давая понять, что в любой момент может пойти дождь. Солнце было скрыто ими, тучами, не дающими малейшего шанса высвободить свои лучи и пролить на землю немного тепла и света. Вместо этого блуждал ветер. Он не был таким уж холодным и пронизывающим, но все же заставлял ежится тех, кто не одевал хотя бы кофту или штаны, предпочитая идти в майке или же шортах. На часах всего пять утра. Чанель сидел на стуле, скрестив руки на столе и уложив на них голову. Мобильник, лежащий буквально в паре сантиметров от него, издал звук от пришедшего сообщения. Парень резко вздернул голову и схватился за телефон, пытаясь не уронить его, так как руки предательски дрожали. Чанель с замиранием сердца нажал на иконку сообщения и тут же горестно выдохнул, бросая телефон обратно на стол. Парень откинулся на спинку жутко неудобного стула, от которого уже задница болела, ведь он просидел на нем всю ночь, не вставая с места. Это было сообщение всего лишь от Сэхуна, его хорошего друга еще со времен младшей школы. Но Чанель вовсе не хотел получать от него сообщений в этот момент. Ему жутко хотелось узнать, что сейчас с Бэкхеном, который находился в больнице. Все произошло слишком быстро, и в голове Пака все события, произошедшие в тот день мелькают яркими, живыми картинками, которые заставляют вздрагивать или даже дрожать, как маленького бездомного котенка, загнанного в угол. Он много не помнит из-за состояния шока, но хорошо помнит момент, когда Бэкхена везли на каталке в больнице. Чанель помнит и то, как он что-то кричал, как сумасшедший, умолял оставить его с Бэком, но врачи выставляли его за дверь, от чего Пак разозлился и вмазал одному из них, обвиняя в жесткости и непонимании. Закончилось все тем, что Чанеля вытолкали из операционной, вкололи успокоительное и он отрубился, а когда проснулся, то увидел потолок собственной квартиры и лежащую на столе записку от Сухо, приятеля Бэкхена. Чанель встал и, одев черную толстовку, джинсы и кроссовки, медленно вышел из квартиры. Он брел по улицам, не давая себе отчета о том, куда направляется и не имея малейшего понятия, куда несут его ноги. И когда он все же оторвал глаза от асфальта, то увидел реку Хан. Ноги сами привели его к их любимому месту с Бэкхеном. Правда, они редко бывали здесь днем, предпочитая прогуливаться вечером. Вид был совершенно другой. Вечером, когда зажигаются огни и весь Сеул пылает, это место выглядит по-настоящему волшебно. А сейчас, в пять утра, оно было пустынным и почти безжизненным. Облокотившись руками на перила моста, Чанель посмотрел вниз. На воде от ветра поднимались небольшие волны. Пак поежился. Ветер казался ему таким пронизывающим и холодным, что парень обхватил себя руками. Постояв немного, Чанель решил пойти куда-нибудь присесть. Благо лавочка оказалась неподалеку, так как ноги у парня из-за бессонной ночи были ватными и негнущимися. Он сел и поднял голову вверх. Взгляд затронули медленно колышущиеся большие ветви дерева. Ветер иногда срывал по одному-два листочка, которые уносил с собой крутя в танце. Чанель начал вспоминать… все, с самого начала. *** Средняя школа… его первая встреча с Бэкхеном… Его избили. Как-будто он являлся какой-то надоедливой шавкой, над которой можно было поиздеваться от нечего делать. А когда им надоело, то они просто оставили его лежать на земле. Чанель был слаб. Он не смог дать отпор тем трем парням, которые на пару лет были старше его. Над ним просто поиздевались и бросили, будто его и не существовало вовсе. Хотя, от части Чанель сам виноват в этом. Он уже жалел о том, что заступился за Сэхуна. Хотя нет, не жалел, а был очень зол на своих обидчиков и в частности на самого себя. Знал ведь, что связываться с шайкой ДжэХо, который был у них наподобие лидера, опасно. И все равно чувство справедливости взяло вверх над ним в тот момент, когда он увидел отчаянно вжимавшегося в кирпичную стену школы паренька, окруженного тремя здоровыми для своих лет мальчуганами. Сэхун был младше самого Чанеля, а поэтому старшим не составляло труда поиздеваться над беднягой. Но их планы нарушил сам Пак Чанель. А ведь он всего-то попросил не трогать О, потому что они выставляют себя придурками, только и умеющими, что запугивать детей, младше их по возрасту. Тогда Чанель пришел домой с разбитой губой. ЕнХи, правая рука ДжэХо, наглядно объяснил ему, что они тут короли и не потерпят дерзости, на что Пак рассмеялся. ДжэХо покраснел от злости как рак и пообещал отомстить ему, как следуя врезав, на прощание. И свое слово он сдержал. Чанель не ожидал, что его окружат на заднем дворике школы, куда он ходил посидеть в тишине, как говорится, чтобы привести мысли в порядок. Джэхо, ЕнХи и еще пару их приятелей окружили и заставили Пака прижаться к стене, не давая возможности на побег. Первый удар пришелся в живот, от чего Чанель согнулся пополам. Затем удар в лицо, потом еще один, после которого мальчик ощутил привкус крови во рту.  — Ну что, хочешь еще раз обозвать нас придурками? — с ехидной ухмылкой веселым голосом сказал ЕнХи. Чанель пытался бороться и драться, но все было бесполезно. Пак не привык выяснять отношения кулаками, так уж учил его отец. Слабак, услышал он. Его били и в живот, и в лицо, и по ногам, после чего он упал на землю, не в силах больше стоять. Некому было заступится за мальчишку, друзей у Чанеля не было. Все называли его «маменькин сынок», а он всего то прилежно учился и старался выглядеть примерным мальчиком ради своей семьи и своего будущего. Но всем было глубоко наплевать на это. Если ты не затеваешь драки, не участвуешь в потасовках, а наоборот пытаешься их обезвредить, то тебе не место среди обычных компашек, которые пытаются выделится. И все что остается это коротать деньки над книгами, чтобы в будущем не докатится до какого-нибудь бедняги, только и знающего, что влезать в драки. Эта месть продолжалась недолго. Поняв, что они переборщили, ДжэХо и все остальные попусту смотались подальше. И вот Чанель лежит, скрутившись в калачик, и еле дышит. Он не зовет на помощь — нет сил даже, чтобы открыть глаза, не то, чтобы еще издать хоть малейший звук. Ну все, теперь он пролежит здесь весь день и если повезет сможет доползти до дома, подумал Пак. На глазах проступили слезы. Хоть Чанель и не любил плакать, но в этот момент ему хотелось разревется, как самой настоящей девчонке. И вдруг его плеча касается чья-то небольшая ладошка. Слышится тихое: «Эй, ты живой?». Собрав все силы, Чанель приоткрывает глаза. Перед ним сидит на корточках паренек, примерно такого же возраста как и он сам. Перед глазами все плыло и поэтому не удавалось разглядеть его получше.  — Что случилось? Почему ты лежишь? — завалил он вопросами Пака, заметив, что тот вполне таки живой.  — Я… я — прохрипел Чанель, не в силах даже нормально вдохнуть. Дальше он не помнит ничего, так как потерял сознание. Очнувшись, Чан понял, что находится в школьном медкабинете. Тело сильно болело, на щеках, ногах и руках был пластырь. Дышать стало легче. Повернув голову, Пак увидел его. Рядом, на стуле сидел тот самый мальчик. Как оказалось, его зовут Бэкхен и он чуть постарше самого Чанеля. У них завязался разговор, пока Чан окончательно приходил в себя после драки. Вдруг Бэкхен наклонился и поцеловал его в щеку.  — Ты что творишь! — завопил Пак, не ожидая такого.  — А? Я проверял, нет ли у тебя температуры. — буркнул тот в ответ, а сам порозовел. — У тебя щеки красные.  — Так температуру не проверяют! И с чего ты покраснел? — смущение прокралось к Чану и кончики его ушей приняли багровый оттенок. Они замолчали. Тишину нарушила медсестра, зайдя в кабинет и сообщив, что приехал отец Чанеля. Она дала ему справку об освобождении на пару дней, так как у Пака были многочисленные ушибы. ДжэХо и его шайку наказали и чуть ли не выгнали из школы, но его папаша смог как-то немного замять это дело. А Чанель и Бэкхен стали неплохо общаться. *** Старшая школа… Новый Год — очень радостный и долгожданный праздник. На улице идет снег, покрывая землю еще большим слоем белого полотна. Эта зима выдалась морозной. Но никто не обращал на это особого внимания, ведь было весело играть в снежки и лепить снежную бабу. Так же в преддверии праздника, все были слишком заняты подготовлениями к нему, так что попусту не замечали погоды. Чанель и Бэкхен не были исключением. Они мчались по улице еле держась на ногах из-за скользкой дороги. Им было весело. Пак бежал впереди, а Бэк сзади, держа свою красную шапку, чтобы та не слетела. Они только что отлично погуляли, катаясь на коньках и делая снежных ангелов, обсыпая друг друга снегом, что по прибытию домой их можно будет хорошенько отжимать, а потом придется выслушивать нотаций от родителей. Вдруг Чанель резко схватил Бэкхена за руку, и тот, поскользнувшись на скользком снегу, повалился вперед. Они упали: Чанель на мягкое место, а Бэк на него. Их лица находились в паре сантиметров друг от друга. Они смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. Чанелю нравились небольшие, темно-карие глаза Бена, а тому в свою очередь черные глаза Еля. Усмешка тронула лицо Бэкхена и он наклонился вперед, обжигая щеку Чанеля горячим дыханием. Он опять его поцеловал. Чан сразу же отдернулся с постоянным вопросом «Что ты творишь?».  — У тебя холодные щеки. Ты наверное замерз, пошли скорее домой. — смущенно пробормотал парень, поднимаясь на ноги. Он опустил голову, чтобы Чан не увидел его пылающих щек. Чанель схватил его за рукав куртки и сам поднялся. Слова застряли в его горле — он попусту не знал, что ответить. Вместо этого он просто улыбнулся, и они вместе побежали дальше, продолжая скользить обувью по льду, встречавшемуся на пути. … Они сидели за одним праздничным столом — Чанель, Бэкхен и Сэхун, который тоже влился в их компанию. Сегодня у них грандиозная ночевка в доме Бэкхена. Его родители уехали в гости, а поэтому на эту ночь дом в их полном распоряжении. На часах уже больше полуночи, желания загаданы, поздравления и тосты сделаны. Настало время дарить подарки. Все трое обменялись яркими коробками.  — Что это такое? — проговорил Чанель, доставая из маленькой, красиво упакованной яркой упаковкой, коробочки цепочку. — Бэк, неужели я похож на бабу? Сэхун засмеялся, а Бэкхен хлопнул Пака по лбу. — Дурак, — сказал он. — Эта штука на запястье. — выхватив из рук Пака цепочку и обмотав свой подарок вокруг запястья Чанеля, Бен, с довольным видом хмыкнул. А Пак признал, что эта вещичка неплохо смотрится на руке. Цепочка переливалась серебром и выглядела очень мило. На ней был выгравирован какой-то рисунок в виде змеи или что-то отдаленно ее напоминающее.  — Что понравилось? — сказал Бэкхен, хитро прищуриваясь, и поцеловал Чана в щеку. Сэхун сразу же закрыл лицо кружкой с напитком, не желая видеть этого, а Чанель уже не удивился. Бэк всегда так шутит. Для него это как рукопожатие или дружеские объятия. В первое время это очень смущало, а теперь стало привычным делом. Почти…  — Да, спасибо. — ответил он, получив довольную улыбку парня. Бэкхен выглядел очень счастливым и сердце парня екнуло. *** Университет…  — Опять?! Пак Чанель, сколько мне еще надо нервов на тебя потратить, а? — причитал Бэкхен, кружась вокруг Пака. Тот в свою очередь лишь промычал что-то непонятное, придерживая пакет со льдом у головы, которая раскалывалась от каждого слова. Хотелось биться об стену от этой боли. Бэкхен достал из аптечки спирт и вату, а так же кучу пластырей. — Вы только посмотрите на него! — возмущался он и прилаживал ватку, смоченную спиртом к губе и другим все еще кровоточащим порезам и ссадинам. Пак лишь шипел от боли. — Что, больно? А нехер с кем попало драться! Я тебе тут не медсестра, чтобы раны твои зализывать! — кричал уже парень, приклеивая последний пластырь. Дело все в том, что Чанель не мог пропустить ни одной драки. Случилось ли это из-за того инцидента в школе или из-за того, что Паку надоело быть послушным — он и сам то не знает как начал ходить на таэквандо и борьбу. Причины драк всегда разные. Хотя в большинстве случаев под угрозой оказывается именно его зад. И после таких приключений, Пак возвращается домой, где его уже ожидает Бэкхен, играющий роль медсестры, а заодно и главной головной боли младшего.  — Бэкхен, пожалуйста, не начинай. И так голова болит. — зря, очень зря сказал он это. Небольшая ладонь легонько ударила по макушке Чанеля, от чего голова еще больше разболелась.  — Голова у него болит. А хуй у тебя не болит? — проворчал Бен. — А ну марш в кровать. Сил моих больше нет! Это уже второй раз за неделю.  — Бэкхен, прекрати истерить. — Чанель послушно лег, точнее камнем повалился на кровать.  — Ах, так это я истерю. Я тут за него волнуюсь, а он говорит, что я истерю! — скорее всего Бэк сейчас забегал по комнате, поставив руки в бока. Пак этого не видел, так как закрыл глаза, но представил очень хорошо.- Будь я как Кёнсу, то я бы тебя… Договорить Бэкхен не успел. Чанель схватил его за руку и потянул ее себя, от чего парень оказался на нем сверху. Бен почувствовал губы Чана на своих. Распахнув глаза от удивления, он попытался вырвался, но Чанель не позволил ему это сделать, обняв. Пак решительно целовал его и постепенно их поцелуй становился жарче. Бэкхен обмяк в его руках, распластавшись на младшем.  — Что ты творишь? — прошептал он, когда Чанель наконец окончил мучать его язык и нижнюю губу.  — Не хочу, чтобы ты был похож на Кёнсу. Оставь его для Чонина или кого-то другого. Ты лишь мой и точка. И года не прошло как Чанель предложил Бэку встречаться. Тот с радостью согласился, хоть и был смущен очень сильно. Но ведь старший уже давно испытывал чувства к Паку, а поэтому взаимная любовь сделала его самым счастливым человеком на земле. *** Сегодня они ходили вместе со своими друзьями в кафе. Сообщение о том, что Бэк и Чанель стали парой никого не повергло в шок. Никого, кроме Джунмена, или он же Сухо, который был против гомосятины. Сэхун лишь сделал жест рука-лицо, ну, а Кёнсу с Чонином и так встречались. Денек выдался прекрасным. Солнышко, тепло, хорошая компания и вкусная еда. Чанель и Бэкхен вернулись такими счастливыми. Но конечно же самое сладкое и приятное осталось на последок. Уложив Бэкхена на кровать, Пак принялся снимать с него одежду и целовать во все доступные места. Нежно, оставляя багровые пятна на молочной коже. Бэк в свою же очередь шептал всякую, возбуждающую еще больше, чушь. Он сладостно стонал от ласк младшего, уткнувшись лицом ему в плечо. Обхватив руками спину Пака, водил по ней, изредка оставляя на ней царапины.  — Ты готов? — прошептал Чан, взглянув в помутневшие от возбуждения глаза своего возлюбленного.  — Для тебя я всегда готов. — промурлыкал Бэкхен. Их первый секс был таким нежным и пропитанный любовью, что оба парня просто таяли в объятиях друг друга и в мыслях все это было больше похоже на сон. Но с утра, проснувшись в одной кровати с царапинами на спине, искусанными губами и синяками от укосов по всему телу, они ощутили, что вот он их рай. Все было чудесно… *** Их отношения стали стремительно падать вниз. Чанель стал очень раздражительным. Драки, крики, нотаций Бэкхена, сам Бен — все раздражало. Да еще и родителям было на него плевать. Они узнали об их отношениях с Бэкхеном и закатили ему настоящую истерику, сказав, что такой сын им не нужен. В тот день он впервые ударил Бэка, когда тот пытался его успокоить. Чанель не замечал, как стал разговаривать со своим парнем, что делал. Они жили вместе. Наверное, стоит выделить слово жили, потому что в последнее время Бэкхен предпочитал ночевки у Сухо или Кёнсу. Это еще больше раздражало Пака. Последней каплей для него стал момент, когда он увидел рядом с Бэкхеном Чонина. Оба так мило болтали о чем-то и в конце Киму достался легкий чмок в щеку. В тот день Бэкхен вернулся домой в приподнятом настроении. Счастья ему было не занимать.  — Чанни, ты дома? — весело пропел парень. Но не успел он и шагу сделать к их спальне, как был прижат к стенке сильными руками.  — Ты где был? — проревел Чанель. — Я кажется не соглашался на то, чтобы ты раздавал поцелуи направо и налево!  — Ч-чанель, ты не так все понял. — осознав все, Бэк попытался разъяснить ситуацию, но вышло так, что он оказался грубо брошен на кровать. Пак не церемонился. Сорвав всю одежду с парня рывком, он началначал грубо его целовать и кусать чувствительную кожу, оставляя болезненные синяки.  — Не надо, Чанель! — вскрикнул Бэкхен, но Пак его будто не слышал. Впервые в жизни Бэку хотелось бежать куда глаза глядят от своего парня. Это был не его Чанель, а некто ослепленный ревностью. Он хотел доказать, что Бэк только его и ни чей больше. Чанель вошел грубо, не заботясь о должной подготовке. Бэкхен вскрикнул от боли и закусил нижнюю губу до крови. Пак двигался резко, не заботясь об ощущениях старшего. Бэк не мог поверить во все происходящее, но все, что ему оставалось это мучатся от боли и просить прощения. А он всего лишь хотел сделать Чанелю подарок. Чанель злился из-за каждой мелочи. Один раз Бэкхен нечаянно разбил какую-то вазу. Пак сразу же дал ему пощечину, назвав «неуклюжим чучелом». Синяк на всю щеку на дня два так точно был обеспечен. Чан совершенно не собирался контролировать силу удара. Однажды он так сильно ударил парня, что Бэкхен упал, ударившись рукой о стол. После этого лангета не покидала его руки почти три недели. Все говорили ему, чтобы он переехал от Чанеля или повел его к врачу, но Бен всегда отмахивался. Он слишком любил Чанеля, чтобы поступить так с ним. «Ничего, у него сейчас тяжелое время, он поправится, вот увидите» — говорил он, хоть и сам не сильно то и верил своим словам. *** Чанель все чаще и чаще начал замечать какие-то письма явно предназначенные для Бэкхена. Раз он видел, как Бэк открывает такое письмо, читает и сразу же сжигает или же рвет на мелкие кусочки. Ревность завладела парнем, опутав своими тонкими крепкими нитями, которым невозможно сопротивляться. И когда Бэкхен в очередной раз собирался прочитать письмо, то Чанель пулей влетел в комнату. С его появлением парень стал белый как мел. Он попытался спрятать письмо за спину, но Пак уже подходил к нему и схватил за руку.  — И что же ты так старательно от меня скрываешь? — сказал Чанель невозмутимым голосом прищуриваясь. Бэк смотрел на него испуганным взглядом. Чанель попытался вырвать письмо из бэкхеновских рук, в итоге порвав его. Остатки бумаги полетели в корзину для мусора, а Чан немедля ударил старшего. Тот упал на пол, прилаживая ладонь к багровеющей, горящей от боли щеке. На этом ничего не закончилось. Чанель продолжал бить его. Секреты, учеба, драки, от которых просто так не отделаешься, любовь — все давило на Пака, висело на нем огромным грузом, от которого не избавится. Он окончательно запутался во всем происходящем. И сейчас, избивая Бэкхена, он старался избавится от этой тяжести в груди, чувствуя при этом какую-то…радость? Бэк не сопротивлялся, спокойно принимая удары младшего, всхлипывая от боли. Слезы текли по его щекам, но Чанель не замечал их. Перед глазами плыли картинки из прошлого, того, когда он был беспомощным маменьким сынком, которого все гнабили и никто никогда не считался с его чувствами. От этого злость росла и росла. Но вдруг перед глазами возник он, Бен Бэкхен — тот маленький хрупкий мальчик, который спас его от одиночества, тот, с которым Чанель ощутил свободу и счастье, и наконец, тот Бен Бэкхен, который подарил ему свою любовь и заботу. Когда Чан осознал, что он творит, Бэк был уже без сознания. В тот момент Пак впервые ощутил вину за свои поступки… *** Тот самый злополучный день… В тот день Бэкхен был сам не свой. Сегодня у него важный экзамен, но казалось, будто помимо него старший переживал о чем-то еще. Но Чанель не обратил на это внимание, у него просто не было времени на это, ведь у самого был экзамен, к которому он «прекрасно» подготовился. Бэк ушел первый, сказав на последок «Пока, удачи на экзаменах», а затем тихо добавив «я люблю тебя», закрыл за собой дверь. День прошел в полнейшей суматохе. Чан не понял, как сумел ответить на несколько вопросов и все остальное скатать у Сэхуна и других парней. Голова трещала от перенапряжения, а мозг отказывался вообще что-либо соображать. Вернувшись домой, Пак первым делом скинул с себя лишнюю одежду и завалился спать. Проснулся он от того, что свалился с кровати. Отходя ото сна и потерев локоть, Чанель заметил, что в комнате стоит тишина. Если верить времени на часах, то Бэкхен уже должен был давно вернутся. Но зная Бена, Пак мог утверждать, что тот сидит сейчас у Сухо или Кенсу или же в крайнем случаи болтается где-то с Сэхуном. Он мог это утверждать, пока ему не позвонили… *** Чанель помнит тот женский голос, говорящий «Здравствуйте, это из больницы. Ваш сосед, Бен Бэкхен, находится в критическом состоянии.» Именно в тот момент что-то екнуло в сердце парня и он не помнит как добрался до больницы. Все было как в тумане, но Чанель точно помнил свои мысли «Жив ли Бэкхен? Что случилось с ним? Почему это случилось с ним?» И сейчас он сидит под деревом и смотрит на то, как медленно расходятся тучи, давая власть солнцу и его лучам. Надежды на дождь исчезали вместе с серыми тучами, которые лениво поплыли куда-то далеко. Пак ждет одного единственного звонка, который решит его судьбу. Чанель помнит слова, сказанные Бэкхеном когда-то: «Думаю, мы как две стороны одной монеты. А это значит, что ты никогда не покинешь меня, а я, в свою очередь, не покину тебя». И Паку хочется выть от боли. Он причинил ему слишком много боли. И теперь если Бэкхен умрет, то и ему не за чем жить. Может быть, если его не будет вообще, то никому больше не будет больно? Но надо ждать… Ожидание — самое мучительное чувство. Солнце освещает улицу, делая ее не такой одинокой и пустынной. Уже начинают ходить люди. У них своя жизнь, может более яркая и счастливая. Чанель смотрел на их улыбки и ему казалось, будто все в этом мире радовались чему-то. Все, кроме самого Чанеля. Вскочив с лавки, парень пошел домой. И по пути в его голове всплыл кусочек воспоминаний. Накануне Бэкхен кажется получил еще одно письмо, но Пак не видел, куда старший дел его. Влетев в квартиру, он принялся рыться в шкафу. Что-то подсказывало ему, что письмо находится именно там. И чутье не подвело парня. Развернув листок Чанель с ужасом прочитал его содержимое. «Вижу, ты оказался слишком смелый. Если Пак сегодня же не объявится и не отдаст нам очень важную вещь, то мы отберем у него кое-что поценеей. Надеюсь, ты понял, что я имел ввиду.» Чану не надо было объяснять или узнавать от кого это письмо. Он точно знал от кого оно могло быть. Однажды Пак столкнулся с компанией не очень дружелюбных парней, у которых сильно чесались кулаки. В тот раз удача была на стороне Еля и он хорошенько преподал урок парням, но те решили поиграть, присылая парочку писем на номер Чанель с угрозами. И важной вещью являлась его жизнь. Видимо Бэкхен понял это, а поэтому, обнаружив письмо первым, скрывал их всех, чтобы Чанель не смог навредить себе. Неужели все они были именно от них? И зачем старший скрывал письма, если самым ценным, что было у Чана — это сам Бэкхен. Злость вмиг охватила разум парня. Чанель не мог поверить, что он был таким придурком. Бэкхен защищал его все это время, а он бил его, оставляя на его идеальной коже синяки и шрамы, оставляя незаживающую рану в его сердце. Каким же жалким он был. Он совершенно не изменился со времен младшей колы, а наоборот, стал еще более жалким, вымещая всю злость на любимом человеке. Он представил, как хрупкий и нежный Бэкхен стоит лицом к лицу с парнями превосходившими его по росту и силе, представлял, как ему было страшно, но он делал это для любимого человека, а поэтому не убегал, а продолжал бесстрашно смотреть в глаза опасности. От понимая, того, что натворил, сердце Чанеля болезненно сжималось, а сам он, упав на кровать и сжав простыню в руках, заплакал, навзрыд. Впервые, после стольких лет. Он не смог защитить самого дорогого человека, не пришел ему на помощь, когда тот так нуждался в ней и лежа весь в крови, полумертвый, вероятнее всего, думал о нем, о Пак Чанеле, самом ужасно человеке на земле. Когда на телефоне заиграла песня, у Чанеля душа чуть в пятки не ушла. Дрожащими, непослушными руками, он нажал кнопку «принять вызов». Это был доктор. Мчась по коридору, Пак заметил Сухо, который сидел, опустив вниз голову и сжимающего ткань на своих штанах. — Что с ним?! — вскрикнул Пак, влетая в палату. — Состояние стабильное. Однако… Мистер Бен впал в кому. — после этих слов, Чан облегченно выдохнул. Хоть и новость не являлась хорошей, но это немного обрадовало Еля. Главное, что Бэкхен остался жив. — Мы не знаем, когда он выйдет из этого состояния. Остается только ждать и надеяться. Чанель утвердительно кивнул. Доктор вышел из палаты и послышался возмущенный голос Джунмена. «Что он там делает, он опасен» — кричал Сухо. Но Паку было не до этого. Он присел на стул рядом с кроватью Бэка. Посмотрев на старшего, Чанель заметил какой тот бледный и исхудавший. На лице, руках виднелись свежие синяки чередующиеся со шрамами, оставленными Чанелем. Прибор, поддерживающий его жизнь противно и монотонно пикал. Трубки, капельницы окружали Бэкхена. Это заставляло Пака ужаснутся. Парень провел рукой по щеке своего возлюбленного.  — Бэк, что же я с тобой сделал. — прошептал он опуская голову. Слезы опять появились на его глазах. — Я буду ждать. Я обязательно дождусь твоего возвращения и мы сходит куда-нибудь. Например, в кафе, хорошо? Я буду о тебе заботится. Бэкхени, ты только возвращайся, пожалуйста. — слезы уже скатывались по щекам младшего, обжигая кожу. — Сухо очень тебя ждет. И я тоже… Из окна дул прохладный ветерок. И вдруг на плече Чанеля оказалось маленькое перышко. Оно было белое и мягкое. Смотря на него, Чан представил Бэкхена, веселого и улыбающегося. Да, он определённо походил на перышко, такой же красивый и теплый. Теперь Чанелю будет о чем подумать. Сейчас у него есть перышко и время…