Сделка с дьяволом

- Отлично, тогда хочу расстроить тебя, что нам придется забрать девчонку… - сказал демон, задумчиво склонив голову назад, и указал пальцем на Киру, которая в недоумении наблюдала за происходящим. Он ожидал любую реакцию как со стороны девушки, так и со стороны Бальтазара. Крики, попытки сбежать или же просто услышать мольбы о пощаде из уст несчастной девчонки, которой неожиданно свалилось на голову столько проблем, но никак не истеричного смеха демона. Бальтазар залился краской и громко-громко засмеялся, чуть ли не задыхаясь от этого действия. «Новый друг» с удивлением уставился на своего брата, сложив руки на груди. Он еле-еле выдержал, чтобы не убить Бальтазара, а ведь этот демон способен на такое, как казалось бы Кире, невозможное действие. - Азазель, - наконец успокоился Бальт, красиво выпрямив спину и резко посерьезнев. – Зачем тебе она нужна? У меня с ней контракт, и душа этой леди навсегда будет у меня, так что, я вынужден присматривать за ней, - демон пожал плечами, делая совсем невинный вид. - Но ты ведь не обязан ходить с ней повсюду, - взревел «брат». – Ты хоть знаешь, как зол был Люцифер? Как ты мог променять своих братьев и отца на… - Азазель замялся, перебирая всяческие мысли в своей голове. – На человека? - Я никого не менял, - обидчиво бросил Бальт, скинув стопку каких-то документов на пол. – Я просто развлекаюсь, мне все равно на ее душонку. - Тогда почему ты до сих пор не убил ее? – лукаво улыбнувшись, озвучил он свой вопрос, вопросительно изогнув густые брови. И тут демон погрузился в молчание, а вместе с ним и все находящиеся в этой комнате, только от открытого окна неприятно доносились какие-то звуки, похожие на пение неизвестных птиц. Бальт уставился на девушку, которая испуганно бросала взгляд полный ужаса с одного демона на другого. А вот его взгляд понять было просто невозможным. В нем скрывалась и злость, и какое-то… сожаление. Он смотрел не так, как обычно, не так похотливо и холодно, без лишних эмоций, а как-то по-особенному, что объяснить нельзя. Словно видит ее в первый раз. Разглядывает так оценивающе, что появился никогда еще не появляющийся огонек, и руки как-то странно задрожали, будто бы он перебрал с алкоголем. Только вот алкоголь здесь ни при чем. Тогда что? Или…кто? - Забирай, - хмыкнул он безразлично, резко схватив девчонку за волосы и откинув в сторону, как несчастную блохастую собаку. Хотя, странное сравнение. С собаками так жестоко поступать – грех, а уж с человеком – тем более. Кира огрызнулась, брезгливо смотря на своего «хозяина». В глазах давно уже застыли слезы, которые так и не смогли вырваться наружу, обжигая нежную кожу не смотря на то, что они – ледяные. Льдинки, застывшие в глазах, которые когда-то умели улыбаться. Как глупо. И как-то даже слишком мило сказано. А слово «мило» должно упоминаться в данной работе как можно меньше. Это ведь не правильно...Верно?– Сейчас, я только напоследок кое-что ей скажу, ты не против? – вопрос был адресован Азезелю. Мужчина согласно кивнул, и, состроив понимающую улыбку, удалился, лишь щелкнув пальцами. Кира вопросительно вскинула брови, и заметно напряглась; руки предательски дрожали, но она старалась не показывать виду, что уходить с этим…Как его там? Азезелем не имеет никакого желания. Уж лучше Бальтазар, к которому она уже привыкла настолько, что можно назвать его родным. Нет, это, конечно же, смешно. Назвать родным того, кому абсолютно плевать на твою жизнь? Кто называет тебя ласково перед тем, как грубо изнасиловать? Кто обманывает, произносит убивающую ложь каждый раз, в каждом своем предложении? И это… Это и есть родной человек? И тот, кто целует, так властно, по-собственнически, словно с игрушкой обращается, а иногда так нежно, до потери пульса, словно с фарфоровой куколкой, боясь повредить… И дыхание, неровное, сбитое, которое ощущаешь на своем теле каждую гребаную ночь! Как родной… И как после этого язык поворачивается назвать его родным?! Дорогим… Разве это так? Возможно… - Кира… - шепчет он, тяжело дыша. Вдох, выдох, и снова… Вдох, выдох. Он трясется, словно осиновый лист, и так жалко смотрит на нее. Нет, не в лицо даже, а куда-то на ноги, потом на руки, на плечи, и при этом пальцем выводит замысловатые узоры, демон всегда так делает. Словно несбывшаяся мечта выдуманного художника, или же – художника-невидимки. Он мечтал что-нибудь нарисовать, может, портрет, но не умел, поэтому ноготь и служил Бальтазару как кисточка. И узоры, может, они что-то значили? Не важно. Как же сейчас это не важно. Палец быстро пробегает по шее, спускаясь на оголенное плечо. Проводит вокруг небольшой родинки, и снова что-то рисует. Девушка молчит, ждет, когда же он что-либо скажет, или, быть может, ждет чего-то совсем иного. Демон неожиданно кладет свою голову на ее грудь, которая грубо поднималась и опускалась из-за прерывистого дыхания. С таким пульсом обычно можно упасть в обморок, но она ровно стояла на ногах и наблюдала, как он беззащитно ерзал головой по ее груди, что-то шепча при этом, к сожалению, разобрать слова было сложно. Потом, постояв так еще несколько секунд, он поднял на нее глаза. И такого ожидать она никак не могла… Взгляд, такой теплый, что дрожь вызвал по всему телу, не пропуская ни одного местечка. А пульс еще сильнее стал, сердце, возможно, скоро не выдержит. А главное, о чьем пульсе идет сейчас речь? А вот эта карта останется нераскрытой… Бальтазар, ты ли это? Неужели не хочешь, чтобы твою собственность забрали? Почему? Из-за нехватки наслаждения поиздеваться над кем-нибудь таким же наивным, как и девушка, только вот позже, когда Киры не будет пару дней? Или из-за привязанности, которая появилась так неожиданно и свалилась на его голову, да так свалилась, что понятия не имеешь, как от этого чувства избавиться… Чувство? Нет. Не может быть. Ерунда. Не верю! - Бальтазар, ты ведь не отдашь меня ему? Ты ведь этого не хочешь? – осведомляется она, хотя и сама сомневается в своем вопросе. Ведь ответ очевиден. Он ведь скажет, что ему все равно или это жуткое слово «не обольщайся», которое демон любил употреблять очень часто после того, как бывал крайне нежен, «не в своей тарелке», если так сказать можно. Да, смена настроения - частое действие и девушка уже привыкла к нему, но тут ее хотят забрать в Ад совершенно другие демоны. Кто знает, что у них на уме? Взгляд такой… Не добрый. Хотя да, у демонов разве бывает добрый взгляд? Или бывает? А Бальтазар, он ведь демон, но часто бывает не похож на себя, настоящего себя. Может и братья его такие же по характеру? Нет. Они точно были сильнее и могущественнее, а если человек(или не человек) уверен в себе, и не сравнивает себя с другими, считая свои силы самыми великими, то спорить или простить измениться в лучшую сторону просто нет смысла. Они ведь самовлюбленные, и ставят себя на самую высокую ступень в обществе. «Я лучше всех!» - может твердить он, даже если остальные будут иметь другое мнение. Так и Азазел. Он точно был хуже Бальта, уже в одном его взгляде скрывалось это «величество» и желание, чтобы все вокруг ползали перед ним на коленях. - Отдам, - издевательским тоном отвечает он, а Кира даже не удивляется. «Неплохо играет» - пронеслась мысль в ее голове. А ведь правда – надоело. На-до-ел-о! Все уже, нервы сдали. Человек она не железный, не робот ведь, и чувства, разумеется, не поддельные. Нужно совесть иметь, что ли. А есть ли она? Хватит. Хватит. Хватит… Даже размышлять уже нет смысла, просто обидно как-то, она думала, что хоть ну что-то есть в нем от человека. Сожаление, что ли. Настоящее, искреннее, а не такое, которое он сейчас выдавил из себя. Конечно, еле-еле выдавил. – И, прошу тебя, не рисуй себе красивую сказку о принце на белом коне, милая, - так же спокойно, неуравновешенно объяснил он, встряхнув головой. Демон отстранился, и приподнял ее за подбородок, чтобы взгляд сосредоточить на себе, она ведь хотела отвернуться, потому что страшно стало, заплакать еще не хватало. Стыд-то какой будет. До такого унижения дойти не хотелось. – А я, милая, далеко не принц. В обязанности мои не входило влюблять в себя шестнадцатилетнюю девчонку, уж прости. Ты ведь ребенок еще, - почему так ласково говорит? Издевается. Ему же это удовольствие доставляет. - Мне уже семнадцать вообще-то, - не меняя эмоций, произносит она, виновато опустив глаза в пол. А демон не выдержал, рассмеялся. Смешная такая… Глупая. – Ну тебе все равно ведь, Бальт, - пожимает плечами и отходит, словно встречая смерть смотрит в окно и вздыхает. Демон подходит сзади и обнимает за талию, грубо притянув к себе, и ювелирно прикасается к ушку, теребя мочку острыми зубами. Девушка не отодвигается, смирилась давно, что нет смысла освобождаться из крепких объятий – не отпустит ведь. - Да, мне все равно, - последнее, что она услышала, перед тем как ее злобно схватили за руку и куда-то перенесли. Вновь насмешливый голос Бальтазара, и чувство в груди такое омерзительное появилось сразу же, что захотелось поскорее умереть. Хотя да, в Аду от него не избавиться, наоборот, оно только увеличится и будет приносить еще больше боли. Разрезать изнутри не кусочки и разбрасывать на маленькие молекулы. Повсюду, что потом не соберешь. Душу разрезать. И демона заодно, не видеть лишь бы… - Умирать — это последнее дело, - произносит он, словно в комнате еще кто-то остался и исчезает, оставив от себя только туман, который накрыл все помещение. - Прощай, быть может, увидимся снова, - проговаривает она, уткнувшись носом в плечо своему новому «хозяину»... Не будь дурой! Он ведь не вернется за тобой! Или...вернется?