You're All That I Hoped I'd Find

      «Где он, черт возьми?» – я расхаживал взад-вперед перед окном. Было уже двенадцать часов ночи, за окном ничего не видно (скажем спасибо сломанным фонарям). Тревис должен был быть дома еще три часа назад! Поэтому, увидев, как он паркуется, я бросился к двери. – Ты сукин сын! – он захлопнул дверь машины. – Не смей разговаривать со мной в таком тоне, – я обхватил свои плечи руками. – Ты пьян, – я встал перед ним, преграждая путь в дом. – Ты не войдешь дом, где спит наш ребенок, пока на тебя действует алкоголь! – мой голос был тихим, я старался держать себя в руках. – Ты не можешь указывать мне, это я оплачиваю ипотеку! – он оттолкнул меня от двери. – Давай, малыш, покажи мне по чему я должен был соскучиться, – я оттолкнул его от себя. – Господи, Тревис! – он протиснулся мимо меня, проходя в дом, я закрыл дверь, следуя за ним на кухню. Он опустился на одинокий стул, кладя голову на стол и обхватывая ее руками. Я мог сказать, что он был сильно пьян, поскольку обычный Тревис никогда бы не стал со мной так разговаривать. – Как насчет того, чтобы ты заткнулся? У меня болит голова, – он потер свои виски. – Можем мы, пожалуйста, просто заняться сексом? – Нет! – я стоял через стойку от него. – Ты не можешь просто использовать мое тело, когда захочешь. Я заботился о нашем сыне девять месяцев, а ты просто использовал мое тело ради своего удовольствия. – Ага, этот шрам не такой уж и привлекательный, – моя рука опустилась на шрам от кесарева сечения под футболкой. Я старался сдержать свои слезы, я чувствовал себя уродом с этим шрамом. – У нас целую вечность не было секса. – Ты хочешь знать, почему у нас не было секса целый месяц? Потому что ты относишься ко мне как к куску дерьма! – я заметил, что успел схватиться за стойку, громко всхлипывая. Трезвым Тревис бы обнял меня и утешил, но его не было рядом уже в течение нескольких месяцев. Я был оставлен один на один с пьяным Тревисом, который смеялся над моими страданиями. – Потому что это все, на что ты годишься. – Шесть лет с моим милым мальчиком из старшей школы, и вот во что это обернулось. Каждый день, с того момента как у нас появился Алекс пять лет назад, выглядит так, будто я потерял своего мужа. Но в последний год все, кажется, стало еще хуже, когда он стал выпивать после работы со своими приятелями. – Где мой муж? – Тревис уронил свою голову на руки. – Потому что этот ублюдок передо мной точно не он, – он подошел ко мне, хватая за запястья и с глухим хлопком прижимая к стене. В панике мое дыхание сбилось, я пытался вырваться, его губы бродили по моей шее, неряшливо оставляя на ней засосы. – Тревис! Пожалуйста! – я сильно плакал. – Заткнись. – Пожалуйста, мы разбудим Алекса, – Тревис посмотрел на меня, на несколько секунд я увидел блеск в его глазах. Это был мой Тревис, а потом вся эта тупость вернулась назад. Мое тело дрожало от всхлипов. – Ты хотел создавать со мной любовь, а не заниматься бессмысленным сексом! – Тебе нужно научиться доставлять удовольствие мужчине, и тогда, может быть, я не буду думать о том, чтобы изменить тебе, – я использовал всю свою силу, чтобы оттолкнуть его от себя. – Ты чертов ублюдок! Я сыт тобой по горло! Я потратил девять месяцев, вынашивая твоего сына, потому что ты хотел ребенка, и тебя никогда здесь нет для него. Тебя не было здесь, когда он сделал свой первый шажок, или когда он сказал свое первое слово. Тебя даже не было здесь, чтобы помочь мне родить, ты был так напуган, чтобы зайти в комнату. Конечно, ты помог мне с восстановлением, но это не одно и то же. Ты мой муж, предполагается, что ты должен заботиться о нас, любить нас. Но настоящий ты ушел, утонул в литрах алкоголя, что ты пьешь каждую сраную ночь. Я хочу, чтобы ты приходил домой и садился за чертов стол, чтобы пообщаться со своим сыном, смотря, как он пытается соединять вместе предложения. Я не могу ответить, почему ты не здесь, но ты отец и мой ебаный муж! – Хватит быть плаксивой маленькой сучкой, – его глаза были безэмоциональны, – и давай повеселимся, – он повел меня в сторону дивана, но я вырвал свою руку. А затем то, что я думал, никогда не случится снова, что ж, случилось снова. Я схватился за свою щеку, чувствуя, как боль распространяется вдоль по моей коже, эхом отпрыгивая от стены. Казалось, Тревис снова вернулся назад, в его глаза вернулся блеск, и он пошел в мою сторону. – Не трогай меня. – Митч, я не хотел этого, – раздался тихий плач, я повернулся в сторону звука. – Черт, Алекс, – я встал перед Алексом, защищая его от рук Тревиса. – Ты не подойдешь к нам, или я звоню копам, – я ударил его по руке, когда он тронул мальчика. – Тронешь его, и я убью его! – Митч… – я отшатнулся от него. – Отойди от нас, – я поднял Алекса на руки. – Если я увижу тебя до рассвета, то ты попадешь за решетку, и я сам выращу Алекса, – я заткнул его движением своей руки. – Утром я уеду к матери, ты сможешь сказать Алексу «пока» за завтраком, прежде чем мы покинем дом, – я закончил тем, что я и Алекс ушли в хозяйскую спальню. – Почему папа сделал это? – я убрал его светлые волосы с голубых глаз. Почему он так похож на Тревиса? – Это была случайность, Алекс. Скоро папа будет в порядке, хорошо? – я пытался остановить рвущиеся наружу всхлипы. – Но сейчас мы будем… будем… будем жить с бабушкой. – Ты все еще любиф папу? – Я всегда буду любить его, он подарил мне тебя, – я поцеловал его в макушку. – Засыпай, малыш, – я услышал стук, быстро поднимаясь и закрывая дверь на замок. – Уходи, Тревис. – Мне жаль, – он звучал так искренне, мои слезы стекали по лицу, и я позволил себе привалиться макушкой к дверной раме. – Ты сделал мне больно и напугал нашего сына, я не желаю говорить с тобой. – Прошу тебя, малыш, я могу исправиться, – я уже было собрался открыть замок, но остановил себя, я не знаю, сколько раз я слышал эти слова и верил им. Это был не первый раз, когда он поднимал руку на меня, я боялся, что однажды он может сделать больно и Алексу. – Нет, уходи. – Открой ебаную дверь! – Тревис начал долбить по дверь, и я поднялся, чтобы закрыть Алексу уши. Я начал тихо петь, понадобился час, чтобы Тревис устал, и еще один, чтобы уснул Алекс, а затем еще один и для самого меня. Я боялся того, что может случиться, если я останусь. Я боялся, что могу быть убит собственным мужем.