Глава 1
7 августа 2011 г., 21:17
Саске определенно стал другим. На его аристократическом лице теперь нет прежнего холодного спокойствия и сдержанности, а в глазах ни капли рациональности и логики, которые были присущи ему всегда. Сейчас они горят желанием… желанием убить, уничтожить, стереть с лица Земли.
Стоя напротив Учихи, Наруто пытался понять, что только что произошло. Пытался, но не мог поверить. Саске только что чуть не убил Сакуру. Он отказывался в это верить, но в сознании упорно прокручиваются кадры, когда его друг выхватывает из рук замешкавшейся Харуно кунай и проводит контратаку. В тот момент Узумаки ни о чем не думая сорвался с места, чтобы в следующую секунду закрыть собой подругу. В голове не было мыслей, а на душе темно и холодно, и, казалось, даже сердце, сбившись со своего ритма, начало то безжалостно пропускать удары, то сумасшедшее колотиться, словно пытаясь взорваться.
Учиха не ожидавший его вмешательства, (ведь Наруто не был вместе с Сакурой и Какаши), лишь смог оставить неглубокий порез на загорелой щеке джинчуурики. А быть может все дело в банальной усталости после тяжелого боя с Данзо; действия не всегда точны, а из-за нехватки сил про использование шарингана можно и вовсе забыть. Однако не стоит забывать о клановом упрямстве и желании побеждать любой ценой. Ко всему этому можно смело добавить ненависть, вспыхнувшую, когда Учиха Мадара рассказал правду об Итачи. Теперь Саске ненавидел всех их, всех тех, кто хоть как-то связан Конохой, с теми людьми, по вине которых был истреблен его клан, а его старший брат мучился до конца жизни, взяв на душу огромный грех. В тот миг, когда лидер Акацуки закончил свою пытку, пересказывая жизнь Учихи Итачи, Саске вычеркнул из своего сердца воспоминание, которое до последнего согревало душу, не позволяя надежде на возвращение угаснуть.
«Я обязательно верну тебя домой, в Коноху!» — произнесенное лишь одними губами, но так много значащее обещание одного друга другому.
Тогда Саске ему верил.… Тогда, но не теперь. Теперь — неизвестно откуда появилось чувство, что над ним насмехаются. Что Наруто над ним издевается! Будто Узумаки знает всю правду о том, что произошло в ту страшную ночь в поместье Учиха. Знает и потому смеется над ним, над Саске. Ведь у него после той кровавой резни не осталось ни кого, только он сам, такой же сирота, как и Наруто.
Сейчас Узумаки был самым ненавистным ему человеком. Учиха-младший почему-то был уверен, что Наруто его предал, хотя для такой уверенности абсолютно не было никаких причин, Саске упорно повторял сам себе, что его оставил(?) тот, кто был ему ближе всех, тот, кто знал и разделял его боль одиночества. И только где-то там, в глубине души на самом ее дне, голос разума кричал, взывал, что это все не правда, что тот, кого он назвал своим лучшим другом, не мог так с ним поступить: Наруто просто не способен на это, он не такой… Однако ненависть быстро заглушила все попытки здраво мыслить, оставив лишь мрачные, тягучие мысли. Сейчас имело значение лишь то, что Узумаки — шиноби Скрытого листа — а значит его враг. То, что Наруто джинчуурики Девятихвостого демона-лиса, из-за которого и началось унижение некогда великого клана Учиха, а впоследствии и его истребления – а значит враг вдвойне.
Узумаки стоял напротив в паре десятков метров Саске и уже успел создать двоих теневых клонов, которые, в случаи чего, должны были защитить Сакуру и Какаши. Наруто что-то говорил ему, но Учиха его не слушал, только стоял и прожигал взглядом, даже не пытаясь уловить смысл слов некогда лучшего друга.
Неожиданно раздался недовольный голос Мадары:
— Саске, я велел тебе идти отдыхать! Пошли.
— Но здесь джинчуурики Девятихвостого! – Непонятно откуда появился Зетсу, — мы должны его заполучить. Поэтому я буду сражаться.
— Зетсу, — Мадара члену Акацуки, — ты не сможешь схватить Наруто. Девятихвостый для тебя слишком силен. Я собираюсь дать Саске его захватить. Но это — чуть позже. Правда, я слегка обеспокоен Кисаме. Надо еще найти черного Зетсу.
— Ладно-ладно! Я все понимаю.
— Пошли, Саске. – Мадара уже хотел применить технику перемещения, но был остановлен:
— Подожди, – попросил Учиха наблюдая, как Узумаки делает несколько шагов вперед, а после обращается к нему:
— Саске, помнишь, что сказал ты мне давным-давно в Долине завершения? Я имею в виду про шиноби высокого уровня!
Flashback
— Когда два шиноби имеют достаточно высокий уровень, они могут читать мысли друг друга при помощи всего одного удара. Им не нужно говорить ни слова. Ты наивный, Наруто! Так скажи мне, удалось ли тебе прочитать то, что у меня в сердце?
End of flashback
— Мы с тобой стали шиноби высокого уровня, ты и я. Саске, если ты атакуешь Скрытый Лист, то мне придется с тобой сражаться. Готов ли ты прочитать то, что у меня в сердце? Сохрани пока свою ненависть. А когда придет время, выплесни ее на меня. Единственный, кто справится с твоей ненавистью – это я! Только я смогу вынести это, – Наруто широко улыбнулся и выставил вперед кулак, как делал всегда, когда давал. обещание. – В тот день я буду нести твое бремя ненависти и умру вместе с тобой
— Что с тобой, Наруто? Черт подери, да что ты хочешь? – Саске был вне себя от нахлынувшей злости, выкрикивая слова — Почему ты так на мне зациклен?
— Потому что ты мой друг! – В сине-голубых глазах Узумаки не было ни тени притворства, только полная уверенность в своих словах. Он не кривлялся, как обычно это делал, не строил рожи, не кричал и даже не улыбался. Смотрел прямо, открыто в черные глаза Учихи, словно тем самым пытался сказать, что у Саске все еще есть друзья, которые его ждут. Только зря…
Услышав ответ, глаза Саске затуманила алая пелена бешенства. Все его нутро разрывала ненависть к тому, кто сейчас так спокойно говорит ему о дружбе.
Только что Сакура пыталась его убить – вот она, ваша гребаная дружба!
Наруто еще что-то говорил, но Учихе уже было плевать на это. Саске лишь крепче сжал свой кунай и сорвался с места, желая уничтожить всех, но в первую очередь его, Узумаки. И плевать, что он джинчуурики Девятихвостого, плевать, что убив его, он сорвет план Мадары по уничтожению Конохи. Саске сам ее разрушит, и не остановится не перед чем.
Мгновенно приблизившись к Наруто, он заносит руку для удара, но хорошая реакция противника — и кулак Учихи не достиг своей цели. Повернувшись лицом к некогда другу, он встречает ошарашенный взгляд больших сине-голубых глаз. Зрелище подталкивает к более решительным действиям, в считанные секунды полностью лишая остатков разума. Саске вновь нападает, превращаясь в сплошное наэлектризованное движение.
Рябь на воде не желала исчезать, то и дело, появляясь в разных, порой далеких друг от друга местах. Противники кружили в безмолвном танце боя. Сейчас для них не существовало ни кого, лишь « Он – мой враг и я!»
Какаши и Сакура наблюдали за боем молча. В отличие от Саске они прекрасно расслышали последние слова Наруто:
«Если мы будем сражаться, то погибнем оба!»
Слышали и понимали неизбежность сказанного; Наруто уже все решил.
А между тем битва продолжалась. У Саске словно второе дыхание открылось, второй ранее неизвестный источник силы. Он наносил удары все точнее и точнее, и атаки эти были невероятной мощи. Но Узумаки тоже не уступал: сине-голубой цвет глаз успел смениться красным, что означало использование чакры Девятихвостого, а сформированный в руке Расенган – о серьезности его намерений.
Соленые слезы ручьем лились по бледным щекам Сакуры, но она их не замечала.
«Они убьют друг друга, и я останусь одна!» — единственная мысль в голове девушки.
Темная отвратительная пустота медленно поглощала ее душу, по змеиному нашептывая сердцу, что все происходящее лишь иллюзия.
Но вдруг сквозь пелену слез она заметила, что Наруто странно себя ведет: стоит пошатываясь и даже не пытается увернуться от приближающейся угрозы. Нет, он просто не видит стремительно приближающегося Саске. Мгновение и Чидори Учихи пробивает грудную клетку светловолосого парня, разрывая его сердце на части.
— …
— П…про…прости, … Сас…ке! – едва успел тихо прошептать Узумаки, прежде чем отдаться во власть холодной тьме смерти.
Саске с нечитаемым выражением лица наблюдал, как меркнуть огоньки жизни и медленно закрываются глаза напротив. Что он чувствовал в этот момент? Радость победы, боль утраты? Не понятно. Что-то было, вот только что, он не мог понять. Он вытащил окровавленную руку из груди соперника, теперь уже бывшего, и просто стоял рядом. Наруто отклонился назад по инерции и упал в воду, в мгновении ока окрашивая ее в алый цвет.
— НАРУТО!!! – Сакура, наконец, справилась с шоком и бросилась туда, где на волнах, поднятых последним всплеском чужой силы, легко покачивалось тело. Она не видела никого, не заметила, как стоявший неподалеку Мадару двинулся в сторону Саске. Не видела она и самого Саске. Ее взгляд был прикован лишь к одному человеку. Наруто. Она верила, нет, она знала, что он жив. Тяжело ранен, но жив. В конце концов, этот идиот вечно влипал в различные неприятности, дрался со многими, казалось, непобедимыми врагами, но всегда, но все равно возвращался живым. И в этот раз непременно будет так же. Он вернется, чтобы снова злить, доставать ее своими дурацкими выходками, заставлять волноваться, улыбаться, верить. Вот только не всегда бывает так, как мы хотим… Он не вернется, не откроет яркие озорные глаза и не подарит ей самую теплую на свете улыбку.
Слез больше не было. Она выплака их все. А потому, просто встав на колени, Сакура аккуратно вытащила тело Наруто из воды и прижала к своей груди, обнимая того за шею. У нее больше ничего не осталось.
Учиха стоял там же, где и несколько минут назад. Он бездумно наблюдал за действиями розововолосой девушки; как она, опомнившись, бросилась изо всех сил к лежащему в воде парню, как остановилась в паре шагов от него. Как постояв несколько мгновений подошла и, встав на колени, бережно вытащила тело Узумаки из воды, а теперь сидит и смотрит остекленевшим, ничегоневыражающим взглядом куда-то в стену, лишь слегка раскачиваясь и крепко прижимая его к себе.
Толстая ледяная броня дала трещину. И снова это чувство. Но на этот раз оно куда отчетливее, хоть до сих пор непонятное. Ощущение чего-то неправильного. Саске начал было задумываться, но в этот момент на его плечо ложиться чья-то рука, а после почувствовал технику перемещения.
— Мне надо с тобой поговорить. – сказал Саске, не поворачивая головы в сторону лидера Акацуки.
И они исчезли.
***
Коноха скорбела, рыдала, не стесняясь своих слез. Никто не мог поверить, что Узумаки Наруто больше нет, что его убили. Узнав о смерти Наруто, Цунаде не смогла, да и не пыталась устоять на ногах. Рухнув обратно в свое кресло, она кричала, выплескивая свою боль слезами.
Почти неделю со дня похорон Узумаки на улице не было привычной жизненной суеты. Все словно замерло, потемнело, замерзло. И дело вовсе не в том, что деревня лишилась огромного боевого потенциала, нет. Просто уже никто не будет бегать по улицам в ярком оранжевом костюме, здороваясь чуть ли не с каждым встречным. Никто не будет кричать радостное «Итадакимас!», сидя за стойкой в «Ичираку Рамен» и съедая при этом не меньше двух порций.
Да его презирали, ненавидели, угнетали. Когда-то.… Но он сумел доказать что он человек, а не кровожадный монстр, запечатанный в нем. Ему удалось разрушить ту стену неприязни, которой от него отгородились жители деревни. Он не променял себя, свои мечты на ненависть к презиравшим его, на месть тем, кто его когда-то не принял. И именно за это его сейчас и любили они, жители деревни, все те, кто некогда насмехался над его извечным «Я стану Хокаге!», кто издевался, отворачивался с презрением, отталкивал. Вступая в очередную схватку с врагом, он всегда думал лишь о защите тех, кто ему дорог: его друзей. Он бы стал великим Хокаге! Вот только…
***
— Саске, ты хотел поговорить со мной.
— Я хочу, чтобы ты пересадил мне глаза Итачи сейчас.
— Саске, ты перетрудился Сусанне. Могу поспорить, что сейчас ты практически ничего не видишь.
— Пересади прямо сейчас!
— Ты спешишь?
— Я хочу сохранить каждую каплю своей ненависти, чтобы уничтожить Коноху.
***
Сидя поздним вечером в своем кабинете, Цунаде пыталась рассмотреть яркую с оранжевым оттенком далекую звезду на чистом, без единого облачка, ночном небе. Она так и не смогла сказать Сакуре, что причиной поражения Наруто стал отравленный кунай…
***
— Ой, бля!!! Еще один придурок! – голос полный вселенского страдания, словно говорящий «Я не наделал столько грешков, чтобы заслужить все это».
— Что ты имеешь ввиду! – спросил другой, более спокойный голос.
— Еще один чокнутый спасатель на мою голову!!! – прорычал первый, косясь недобрым взглядом на второго.
— Что ты хочешь сказать? – практически в тон первому отвечает второй, отметая спокойствие.
— А что не ясного, недоумок? Будто мало меня тобой наказали! Так еще и этот, — рука, облаченная в черную перчатку, указательным пальцем ткнула в лежащего рядом парня, — я вас обоих ненавижу!!!
— Заткнись!!!
