А что если...

Дверь небольшого сарайчика медленно отворилась, в комнату вошла молодая девушка, в руках она держала еле горевшую свечу. — Андрей, о Боже мой, как же мне жаль, я так виновата пред вами, — Наталья упала на колени перед кроватью больного, — простите меня, ах, как о таком могу я вас просить… нет, нет, вы никогда не сможете принять мою ошибку, — слезы медленно капали на руку мужчины. — О, моя милая, Наташа, это я, и только я виноват во всем, не стоило мне покидать вас на столь длинный срок, это я должен молить вас о прощении, — Болконский осторожно убрал прядь волос, так небрежно упавшую на лицо девушки, — все будет хорошо, слышите меня, хорошо, — он прошептал это так тихо, а затем нежно прижался губами к ушку девушки. — Андрей, я…- ей так и не удалось договорить фразу, так как ее тело покрылось мурашками. Мужчина аккуратно провел линию поцелуев от ушка до ключицы, а затем впился зубами в такую отчетливую ямочку. В комнате раздался откровенный стон. — Что? Скажи, что мне сделать? — девушка не могла поверить в происходящее, как ее тело так легко ее предает, предает все принципы и воспитание. — Поцелуй меня…- этот шепот все еще возбуждал Наташу, и она медленно прикоснулась своими губами к его, и нежно, почти невесомо провела рукой по его мягким волосам. Мужчину не устроила такая робкость девушки, и он углубил поцелуй. Яростно, будто бы изголодавшийся в пустыне, он начал исследовать ее рот. Его нежные, но в то же время и настойчивые руки уже сбросили легкую накидку с плеч Наташи и начали осторожно расшнуровывать корсет. — Я тебя никуда не отпущу, ты меня поняла, никуда. Ты моя… — Болконскому наконец-то удалось справиться с платьем. Но девушка резко прервала поцелуй и поднялась на ноги, чем вызвала разочарованный взгляд партнера. Она оглянулась и посмотрела на дверь, которая была на замке, но было видно, что она все еще колеблется, уйти или остаться здесь, с ним…