36. Западня
11 октября 2016 г., 19:50
Опасность ничего для нее не значила, даже гибель казалась пустяком по сравнению с этим мучительным тревожным ожиданием. Сердце сильно билось, в груди как будто колола острая спица, и дух захватывало, как от холодной воды. Где взять сил, чтобы дожить до победы?
Е. Дворецкая («Лесная невеста. Проклятие Дивины»)
«2 Февраля, 1999 Милый мой Дневник, прошёл день, как я покинула Остров. Я иду за ними по следу, я точно знаю, где они. Меня словно магнитом тянет. Я сама этого до конца не осознаю и не знаю, как это у меня получается, но отчего-то я точно знаю, где искать Гарри… Я уже почти на месте. Кэролин. 5 Февраля, 1999 Дневник, я не понимаю, что происходит, я будто бы теряю свои способности. Я словно в вакууме. У меня ничего не получается. Третий день я аппарирую, но всё не туда, куда хочу. Я всё время оказываюсь в каком-то лесу возле гор. Я не знаю, где я, но всё почему-то меняется с каждым моим шагом. Единственное, что меня подвигает на путь — это Гарри. Я ни за что не хочу его потерять. Теперь, когда я знаю, что он меня любит, когда мы признались друг другу, и я поняла, что могу быть по-настоящему счастливой… Я не хочу это терять. Ни за что. Никогда. Ни у кого не получится отнять у меня это. Я буду бороться за своё счастье. Беллатрикс ответит за всё. Кэролин. 6 Февраля, 1999 Местность как будто бы меняется… Этот лес… То ли воображение со мной играет, то ли Беллатрикс. Несколько раз мне казалось, что я видела Гарри… Но когда подбегала к этому месту, то никого там не оказывалось. Я иду всё время прямо. Я знаю, что нужно ещё немного пройти, и я увижу его и спасу. Кэролин. Февраль, 1999 Я не знаю, какое сегодня число. Здесь очень холодно, везде лежит снег. Я никак не выберусь из леса. Мне тепло лишь от мысли, что я его найду и увижу… По льду сложно идти… Здесь не действует волшебство, и даже моя магия становится бессильной. И даже ты не разговариваешь. Но я не впадаю в отчаяние. Я знаю, что надо идти, и я иду. Кэролин».***
Гермиона даже не пыталась разговаривать со Снейпом. Во-первых, это было бесполезно, потому что он не отвечал, а только бросал иногда хмурые взгляды на неё, а, во-вторых, это было себе же дороже. Какое удовольствие разговаривать самой с собой? Когда их сфера вынырнула два дня назад около маленького островка, то они, конечно же, никого там не застали. И Снейп принял решение аппарировать. Грейнджер даже не успела спросить, куда. — У вас есть шанс вернуться, — сказал он и посмотрел на Гермиону. — Я уже всё решила, — упрямо тряхнула головой она и взяла его за руку. В тот же миг они аппарировали и оказались на берегу неизвестной для Гермионы реки. Грейнджер с удивлением стала рассматривать окрестности, ощутив резкий холод, охвативший её. Всё-таки был январь, а она всё ещё была одета по-пляжному: в шортах и коротком белом топике. — Где мы? — спросила она, начиная клацать зубами, но Снейп только нахмурился. Он стал подниматься на высокий берег, и Гермиона поспешила за ним. Они вышли на вымощенную булыжником дорогу и, пройдя вдоль неё мимо однотипных заброшенных домиков до конца, уперлись в двухэтажный дом. Снейп несколько раз обвёл дверь палочкой, и она отворилась. Гермиона шагнула следом за профессором внутрь и оказалась в маленькой гостиной с многочисленными книжными полками. — Где мы, сэр? — она робко повторила вопрос. — Это мой дом, — коротко ответил он ей и поспешил в боковую дверь, оставив Гермиону одну в гостиной. Комната была маленькой, но в ней каким-то чудом умещалось большое количество книг. Полки были всюду, во всех мыслимых и немыслимых местах. «Его дом? У Снейпа есть дом?» Гермиона даже не подозревала о том, что у профессора зельеварения может быть собственный дом. Точнее, она об этом даже не думала. Она привыкла, что Снейп — неотъемлемая часть подземелий Хогвартса. Из темной небольшой гостиной вели две двери, за одной из которых он только что скрылся. Вскоре послышался какой-то грохот и ругательства, и в гостиную вошёл зельевар, весь в пыли, а в руках у него красовался старый фолиант. Снейп прошёл к стоящему в гостиной маленькому столику и опустил аккуратно на него толстую книгу. Книга была очень пыльная, да и в гостиной, похоже, давно никто не убирался. Гермиона, не выдержав, чихнула. Снейп даже не обратил на это внимания, он взмахом руки зажег свечи и стал внимательно вчитываться в содержимое книги, раскрыв её на середине. Гермиона подошла ближе и незаметно встала рядом. — Сэр? Что вы ищете? Снейп только хмыкнул и продолжил медленно листать страницы. — Сэр? — Грейнджер, не мешайте мне! — раздражённо сказал он. — Я ищу то, что поможет нам найти пропавших. По-вашему, я бездельничаю? Возьмите любую книгу, их здесь много, и займите себя. Гермиона обиженно шмыгнула носом — у неё была аллергия на пыль — и стала внимательно рассматривать полки вдоль стен. Каких тут только не было! «Да, было бы здорово их прочитать», — подумала гриффиндорка. Любознательность взяла верх над ней, и она полностью растворилась в названиях книг. «Неужели, он все их перечитал?» — задалась вопросом Гермиона. Девушка усмехнулась, увидев на полке «Тысячу и одну ночь». — Что вас рассмешило? — поинтересовался вдруг зельевар. — Ничего, — быстро ответила Гермиона и взяла книгу с полки. Сразу было видно, что книга старинная и дорогая — обложка была обшита бархатом, а корешок позолочен. Гермиона открыла ее на первой странице и увидела надпись аккуратным ровным почерком на развороте синими выцветшими чернилами: «Я выписала две цитаты из этой книги. Надеюсь, что ты наконец-то прочитаешь её. «Величайшее горе — каяться в том, что прошло, когда раскаяние уже не приносит пользы». Я считаю, что эта цитата подходит тебе, а вот эта — мне: «Я почувствовал желание жить и сделать всё, что возможно, чтобы продлить свои дни». Спасибо за заботу. С любовью, Элизабет». Гермиона быстро обернулась, чтобы убедиться, что Снейп не наблюдает за ней. Тот действительно был занят древним фолиантом и не обращал на неё никакого внимания. Она ещё раз перечитала надпись. «Кто такая эта Элизабет?» Она почувствовала неприятный укол ревности, но потом остановила взгляд на словосочетании «продлить свои дни» и нахмурилась. Она, что, смертельно больна? Кто бы ни была эта Элизабет, и что бы ни было раньше между ней и Снейпом, Гермиона всячески говорила себе, что её это не касается и она об этом думать не должна. Грейнджер осторожно положила книгу обратно и снова продолжила изучать полки. Снейп в это время что-то активно переписывал на пергамент с книги. Гермиона решила снова подойти к нему. — Как нам это поможет? — тихо спросила она, вглядываясь в рукописный текст книги. — С помощью этого обряда мы сможем точно узнать, где они прячутся, — сказал Снейп, не поворачиваясь к Гермионе, и продолжил быстро переписывать рецепт, нещадно сокращая слова. Гермиона нахмурилась и стала вчитываться в текст. Половину из написанного она просто не смогла разобрать. Но судя по прочитанному было ясно одно, и она, е сдержав эмоции, воскликнула: - Темная магия! — Спасибо за информацию, без вас бы не догадался. У нас с вами нет времени на поиски другого решения или заклинания. Книга старая, и всё, что в ней написано, соответственно, тоже. Раньше зельевары и алхимики любили драматизировать. Они делали сложные, порой абсурдные рецепты, что явственно отличало их от маглов и других посредственных волшебников. Но следует учесть, что эти рецепты работают, а значит, мы попробуем. — Дамблдор… — начала было Гермиона, но Снейп её прервал: — Именно поэтому нужно торопиться и начать варить зелье сегодня! Пока он нас не нашёл. Гермиона про себя искренне удивилась его высказыванию. Снейп уже не первый раз нелестно высказывался о директоре. Должно быть, между ними пробежала черная кошка. — У вас есть все ингредиенты, профессор? Кажется, Гермиона озадачила этим вопросом Снейпа, потому что он на миг отвлёкся от писанины и устремил глаза к потолку. — Почти, — сказал он. — Почти? А где же мы будем брать недостающие ингредиенты? Они же все очень редкие! Этой книге, по меньшей мере, лет пятьсот! — Шестьсот тридцать два. Нам нужно провести обряд в неделю полной луны, то есть, на этой неделе, потому что со следующей она начнёт убывать. А сегодня, в полнолуние, нам нужно собрать подснежники. — Подснежники? — не выдержала Гермиона. — Где же мы их возьмём в январе? — Я слышал, в Западной Европе сейчас резкое потепление… — ответил Снейп и впервые за их разговор посмотрел на Гермиону в упор каким-то странным заинтересованным взглядом. — Что? — обеспокоенно спросила Гермиона, мельком оглянув себя с ног до головы — ноги были все еще красные после прогулки по морозу. — Нам нужен один из этих нелепых драматичных ингредиентов, — сказал Снейп, слегка усмехаясь. — Какой же? — настороженно спросила Гермиона, увидев ухмылку Снейпа. Обычно, после такой его ухмылки ничего хорошего ждать не приходилось. — Кровь девственницы. Вы подойдете? — Снейп изучал её своими чёрными глазами. Гермиона на мгновение проглотила язык от услышанного вопроса. Она сильно покраснела и спрятала глаза. «На планете полным-полно девственниц, зачем он спрашивает меня? Может, он издевается, а может, ему просто любопытно?» Гермиона неосознанно намотала локон своих волос на палец и с потупленным взором тихо пробормотала, хотя была намерена вспылить: — Я, ну, я… - она резко замолчала и сглотнула подступивший ком к горлу, решившись посмотреть на зельевара. Вид того не предвещал ничего хорошего. Он выглядел очень сердитым. Гермиона в мгновение тоже рассердилась. Неужели он не понимает, что о таком спрашивать неприлично? — Грейнджер, отвечайте. Мы сэкономим время! Это нужно для обряда. И можете не льстить себе, я ни в коем разе не посягаю на вашу честь! Так что? Гермиона распахнула глаза и с обидой посмотрела на сердитого профессора. Он так говорил об этом деликатном вопросе, будто речь шла о перебирании флобберчервей. — Профессор, вам не кажется, что это слегка неуместный вопрос, кроме того, я не видела в рецепте этого… — уперлась Гермиона. — Грейнджер! — перебил её Снейп, готовый разбить первое, что подвернётся под руку. — У нас мало времени, а вы играете в мисс Невинность! — Сначала покажите мне в книге… Снейп быстро достал палочку из кармана мантии и направил на Гермиону. — Легилименс! Гермиона тут же провалилась в свои воспоминания, которые вихрем пронеслись в её сознании. Она почувствовала его присутствие у себя в мыслях, но ничего поделать не смогла — он был сильнее её, а знаний и навыков в ментальной магии у неё не хватало, чтобы освободиться от чужого присутствия в своей голове. Она стиснула зубы и приказала себе ни о чём не думать, но воспоминания, помимо её воли всплывали яркими пятнами в её сознании. Позже Гермиона долго не понимала, почему именно эти воспоминания в тот момент были ярче всех. Первый курс Хогвартса, она сидит на полу в туалете для девочек и плачет. Гермиона, снова пережила это чувство — обиду от того, что её дружбу оттолкнули два мальчика, которые показались ей не такими, как все, а добрыми и открытыми. Ей вспомнились поиски крестражей и то, как Беллатрикс пытала её в Малфой-мэноре. Она вновь вспомнила эту дикую боль. Снейп отсеивал ненужные воспоминания, стараясь прочесть недавние мысли Гермионы. А вот и он сам. Сидит напротив неё, и аккуратно наносит лекарственную мазь на ноги девушки. Он ощутил её чувства: волнение, смятение, любопытство, ей были приятны его прикосновения. Снейп нахмурился и продолжил поиски. Астрономическая башня. Воспоминание очень мутное, но Снейп всё же отчётливо разглядел Кэролин. Его дочь была чем-то очень расстроена. Чем? Снейп максимально сконцентрировался на воспоминании. Он в полной мере ощутил волнение Гермионы, слушающую подругу. Вот она приблизилась к Кэролин в попытке обнять её. — Дамблдор — мой родной дядя, а отец… наш профессор Снейп. Голос Кэролин отчётливо прозвучал в голове зельевара, и он резко вышел из воспоминаний Гермионы, шокированный последним из них. Он растерянно посмотрел на Гермиону. У девушки в глазах стояли слёзы, взгляд выражал злость и обиду. — Вы всё знали… — сказал обвиняющим тоном Снейп. — И молчали! Гермиона вытерла рукой слёзы. — Вы тоже всё знали и молчали! — повысила голос Гермиона, глядя в обеспокоенные глаза Снейпа. — Вы узнали раньше меня, раньше, чем узнала сама Кэролин. Неужели вы не могли ей признаться? Если бы вы признались, то Кэролин бы не похитили! Вините только себя! Она развернулась и направилась к выходу, но вдруг резко остановилась и, полуобернувшись, добавила: — И если вам ещё интересно, то — да, я девственница. Дверь за Гермионой закрылась с сильным хлопком. Снейп продолжил стоять, ничего не видя перед собой. «Она знала. Всё это время знала… Грейнджер права — во всём виноват только я сам».***
Стук в дверь оторвал Геллерта Гриндевальда от чтения своих старых записей. Он вздохнул и, отложив пергаменты на стол, направился к двери. У него уже давно не было гостей, особенно в такое раннее время суток, и потому он не мог даже представить, кто бы это мог быть. Сначала он даже хотел не открывать, но любопытство, присущее ему, взыграло над ним верх и заставило подняться с кресла. Он сжал в руках волшебную палочку. Открыв дверь и разглядев, кто за ней находится, он поперхнулся. — Ты?! — удивлённо воскликнул Гриндевальд. — Но как ты… — Я, — за дверью, облачённый в дорожную мантию, стоял не кто иной как Дамблдор, а из-за спины у него с любопытством рассматривали хозяина дома молодые ребята, походившие по возрасту на старшекурсников. — Ты пригласишь зайти? — спокойно спросил Альбус и чуть усмехнулся, глядя на озадаченный вид своего бывшего друга.***
— Может быть, уже хватит любоваться на себя? — хмуро осведомился Фенрир, вырезая ножом на деревянном столе непонятные символы. Нужно сказать, за все это время у оборотня то и дело возникала навязчивая мысль, что зря, ой зря он связался с этой чокнутой обожательницей сгинувшего Лорда. — Я находилась в том теле столько месяцев! — Беллатрикс стояла возле огромного старинного зеркала и жадно пожирала себя глазами. С помощью магии проецирования ей удалось перенести свои разум и дух обратно в своё настоящее тело. Когда она это сделала, то почувствовала присутствие Иветт в своём теле — это были очень неприятные ощущения. Ей пришлось потрудиться, чтобы изгнать её. Но ей не удалось вернуть девушку обратно, и поэтому та умерла. Тело её лежало неподалёку от того места, где Беллатрикс смотрелась в зеркало. — Что с ней? Она не похожа на мёртвую, — в который уже раз спросил Фенрир, кивая на бездыханное тело блондинки, и невольно засмотрелся на золотые кудри той. Теперь, когда в теле полувейлы не было духа Беллатрикс, девушка выглядела как-то по-другому, черты лица стали более мягкие, а лицо приобрело слегка удивлённое выражение. Казалось, будто она спит. Фенрир вспомнил девушку, которую видел в спальне на Острове. У незнакомки было такое же, слегка удивлённое выражение лица, и такие же красивые длинные белокурые волосы. Будто лунный свет - опасный, но в то же время манящий. — Не знаю, — смотря всё ещё на себя в зеркало, произнесла Беллатрикс. — Скорее всего, она умерла. Но какая разница? Кстати, избавься от тела. Беллатрикс и Фенрир обосновались в заброшенном замке возле Грампианских гор. Место уже было защищено от маглов, оставалось только нанести все необходимые чары, прятавшие её от незваных гостей, что она и сделала. Несколько дней подряд пожирательница уделила тому, что развивала свои недавно приобретённые способности. Она добилась весьма неплохих результатов и заколдовала близлежащую местность так, что на протяжении нескольких километров от замка любое волшебство переставало действовать, и работала только магия проецирования. И всё же ей удалось добиться того, чтобы её волшебная палочка и палочка Фенрира оставались способными к колдовству. Остальную часть времени она потратила на то, чтобы создать немыслимые иллюзии вокруг замка. Окрестности напоминали теперь настольную игру с ловушками. Тот же, кто пытался до неё добраться, оказывался лишь фигуркой, которой суждено было погибнуть. И Беллатрикс была в предвкушении наблюдения смерти ее врагов, которые обязательно попадут в придуманные ей ловушки. Как только большинство её врагов погибнут, она приступит к захвату Министерства Магии. Они все поплатятся. Беллатрикс почувствовала вторжение на свою территорию несколько дней назад. Она знала, что это дочь Снейпа пытается добраться до неё, и про себя удивилась, что та так быстро нашла её. Несмотря ни на что, даже Кэролин Принц со своими способностями было не выбраться из лабиринта, придуманного Беллатрикс. Пожирательница наблюдала за ней каждый день, отмечая, что у той остается всё меньше сил. Беллатрикс специально создавала несколько обманчивых видений для Кэролин, чтоб свести ту с ума. Ей доставляло удовольствие играть со своей жертвой в кошки-мышки. Скоро должны были заявиться Снейп и Дамблдор, и эта мысль приводила её в неописуемый восторг. Она была готова к их приходу. Они тоже попадут в западню, в которой уже находилась Кэролин. И они будут бессильны выйти из неё. — Что будешь делать с остальными?.. — спросил Фенрир, направляясь к телу Иветт. — Твоя дочь под заклятием, не боишься испортить ей психику? — усмехнулся оборотень. — К счастью, она не моя дочь, — ответила Беллатрикс, хищно улыбнувшись. — Она дочь Блэка. Хлоя с раннего детства всё время находилась в этом институте, куда я её специально отправила. Она сослужила мне хорошую службу. — Ты и её хочешь убить? — оскалился Фенрир. — Если придётся. Без Империуса она совсем не слушает меня. Пытается защитить своих новоиспечённых дружков, которых сама же и помогла мне похитить. А теперь она решила отойти в сторону! — Но ведь это ты ей приказала похитить их, она ведь думает, что ты её мать, — недоумевал Фенрир. — Верно, но мне придётся её убить, если она помешает мне и выйдет из-под моего контроля. Рано или поздно она всё равно сойдёт с ума от Империуса. — Как так получилось, что дочь Блэка оказалась твоей дочерью? — продолжил спрашивать оборотень. Беллатрикс резко на него обернулась и приподняла одну бровь: — Ты слишком любопытен сегодня, — усмехнулась она. — Но сейчас я в хорошем настроении, и потому расскажу тебе, Грейбэк, — пожирательница снова повернулась к зеркалу. — Мне нужна была чистокровная маленькая девочка, волшебница, чтобы я отправила её в Институт Салемских ведьм. Я не могла позволить себе иметь детей, находясь на службе у Лорда, да и не горела желанием. Мы с Родольфусом, если честно, даже не думали об этом, — Беллатрикс пожала плечами. — Так вот, я должна была быть уверена, что девочка чистокровная и по наследству обладает сильными магическими способностями. Я выбрала одну из слуг Лорда, конкурирующую со мной за звание его фаворитки, и заставила её под Империусом очаровать своего кузена, Блэка, который великолепно подходил на роль отца. Я не могла использовать для этого кого-то из соратников — правда могла всплыть быстро. Она переспала с ним и зачала ребёнка от него. А потом я убедила свою соперницу прийти к Лорду и попросить у него прощения за долгое отсутствие. Я даже уверила её, что он простит её. Но Лорд располагал другой информацией, полученной от меня, и, конечно же, убил её, когда она пришла к нему вымаливать прощение. Девочку, её дочь, я спрятала. А потом отправила в Институт, где она должна была добывать для меня тёмные заклинания и обряды. Вот и всё. Да, я соглашусь, что она мне стала ближе остальных, но, всё же, моё правило — никому не доверять. И я правильно сделала, что держала Хлою на расстоянии от себя. Видишь, она меня предала. Возможно, и её мать бы когда-нибудь предала Тёмного Лорда. Так что я ничуть не жалею о том, что сделала. Каждый сам за себя, Фенрир. Оборотень как-то странно усмехнулся и, перекинув лежавшую на полу девушку через плечо, направился к выходу из замка. — Никому нельзя верить, — тихо сказала Беллатрикс, повернувшись к зеркалу и глядя на своё отражение, — даже тебе, Фенрир. Вокруг одни враги.
