Minto

— Если бы ты был растением, то, определённо, мятой, — неуверенно тихо, будто бы боясь, что громкие слова прорежут слух, словно холодное лезвие клинка, ты медленно растворяла тишину своими тягучими словами, похожими на шелест осенней листвы под ногами. Юноша на миг отложил своё занятие, застыл, словно мраморное изваяние — такое же холодное, белое, безэмоциональное. На бледном лице, как и обычно, застыла маска безразличия, а в глазах навечно поселилась вечная мерзлота бескрайнего холода Антарктиды. Ты до жути ненавидела эти серые глаза, но, когда он пронзительно, до мурашек по телу, смотрел на тебя, ты невольно застывала на месте, не в силах даже двинуться, будто бы его взгляд обладал сверхсилой; будто бы они могли проникнуть сквозь душу и узнать всё до мельчайших деталей. Ты никогда не могла пред ним солгать, трясясь от ужасного сердцебиения в груди от жуткого испепеляющего чувства, которое воскресло вновь, чтобы сжечь в своём пламени, утопить в волне, заставляя вновь и вновь захлёбываться и безжалостно идти ко дну с ужасным головокружением от нехватки кислорода. Ты бесконечное множество раз тонула в ледяной арктической воде, задыхаясь. И, делая отчаянные попытки, сполна захлёбывалась пресной водой и безудержно теряла сознание, но, увы, не до конца. Это словно какая-то мука. И, просыпаясь по ночам, ты снова видела его глаза. Серые, холодные, ледяные, разрезающие насквозь всё тело холодным лезвием невидимого кинжала. — Очень интересная ассоциация, — бесстрастный голос альбиноса вытащил тебя за волосы из холодной воды в реальность, и ты моргнула несколько раз, чтобы удостовериться, что это действительно не был кошмар на яву, а лишь плоды разбушевавшейся фантазии. Ты медленно проследила за его руками, аккуратно и трепетно положившими на конусы из карт Таро очередную такую же карту. Он за всё время беседы так и не одарил тебя хоть мимолётным взглядом, будто бы зная, что ты чувствуешь, когда он пристально смотрит прямо в глаза — твои прекрасные зеркала души. Обидно — с одной стороны, но, с другой, это лучше, чем заикаться и выдавать всякую ересь, выставляя пред ним себя ещё большей дурой. — Не могла бы ли ты растолковать мне. Чем я так схож с этим растением? — он, сидя всё в той же неизменной позе, взял новую карту из колоды возле левой ноги и принялся дальше собирать свои любимые башни. И как только у него хватает терпение на столь трепетные игры? А, может, это даже и не игры. Скажем так, хобби. Но вопрос не уплыл за рамки любопытства, бумерангом вернувшись к тебе. Его тоненькие бледные пальцы неустанно творили чудеса. Он — творец; творец всех своих миров. Он может сконструировать и сложить из хаоса предметов свой маленький мирок. Он может совершать такие вещи, которыми тебе лишь только восхищаться и остаётся, что ты, впрочем, и делаешь изо дня в день. — Я подумала, что, — ты стыдливо перестала сверлить парня взглядом, чувствуя почему-то именно себя неловко, и уткнулась в колени подбородком, застыв на одной из карт в башне, — мята, она холодит, а ты настолько же холоден, как и она. Рука Ниа дрогнула, и башня, над которой он долго корпел, мимолётно рухнула, издав звук, будто бы по помещению пропархали красивые бабочки. Юноша не показал никакого сожаления. Правильно, что ему стоит ещё раз сложить башню? Он всё может блистательно выполнить, опять же с каменным выражением лица на своём нежном фарфоровом личике. А ты, пытаясь не замечать такой сильной промашки детектива, продолжила речь, скидывая всё на то, что и Нэйт может допускать ошибки. Ну, подумаешь, дрогнула рука. С тобой, рукожопкой несусветной, такое постоянно бывает. — Во-вторых, мята, опять же скажу, холодит. Холод ассоциируется с чем-то белым: снег, лёд, пломбир, сосульки. А ты у нас, как известно, альбинос, да и одеваешься во всё белое, — закончив свою речь, ты тяжко вздохнула, вновь чувствуя на себе жгучий взгляд. Ты не ошиблась. Так оно и было. Нэйт наконец-то удосужил тебя взглядом. Но от этой мысли вовсе не легче. Захотелось ещё больше провалиться под землю. Неужели ты сказала что-то не то? Может, ты обидела его? Ты шумно сглотнула от накатившего ощущения, а Ниа, отбросив своё любимое занятие, привычным движением намотал на палец локон, до сих пор не сводя взгляда. Ты уже знала, что значит этот жест. Сейчас Ниа анализирует твои слова, тщательно обдумывая свои и формулируя, приводя нехронологический порядок слов в нужный и сейчас он скажет то, что… Ах, мысли этого парня всегда таинственны и никому не известны. Если бы хоть лицо, хоть глаза, что-то выражали, то это было бы уже достаточной зацепкой на эмоции. Ты могла бы хоть не точно, но прочесть капельки истинных мыслей. Но жаль, что этот юноша непроницаем, как скала. — С вторым вариантом я полностью согласен, но с первым, — детектив подозрительно странно растянул последнее слово, продолжая тискать свой локон, пока ты сгорала от калейдоскопа чувства, состоящих из стыда, страха, тревоги, любви. Да, любви. Чем этот кусок ледника смог зацепить — остаётся вечной неразгаданной загадкой, как и бермудский треугольник. — Я холоден? — неожиданно вечная мерзлота в голосе начала таять, или это тебе всего лишь показалось, но детская обида так явственно давала знать о себе, что с трудом верилось, будто это действительно тот равнодушный Ниа. По виску щекотно скатилась капля пота, а щёки давно пылали, что складывалось такое ощущение, будто ты на данный момент висишь в миллиметре от раскалённой магмы, да ещё и вверх тормашками. — Ты точно в этом уверена, ****? — корпусом приблизился к твоему лицу парень, опёршись руками о пол, и наивным взглядом больших глаз притягательно пытался заглянуть в твои в поисках правды, в которой он, несомненно, был уверен на 100%, но какой же детектив поймает преступника с поличным без доказательств и улик? М? Ты вновь шумно сглотнула, расходясь в новой волне дрожи. Знакомый шум в ушах всё сильнее и чётче слышался, предвещая очередную волну, в которой ты вот-вот захлебнёшься вновь, отчаянно размахивая руками и ногами, дабы выбраться и сделать хоть чуточку вдоха спасительного кислорода. Ты не знала что делать дальше, застыв. Теперь вы поменялись ролями. Теперь ты та мраморная статуя, навечно прикованная в одной позе. А он рядом… Ты чувствуешь биение, оказывается, живого сердца. Его размеренное дыхание рядом, прямо возле левого уха. Ты чувствуешь всем миллиметром тела его пронзительный взгляд. Всё настолько волнующе, что мысли в голове перемешались… Ещё секунда, две… Худые, длинные пальцы так же аккуратно, как и сооружают новые чудеса, обхватывают твой тонкий подбородок. Тебе всегда со стороны казалось, будто бы у Ниа они такие же холодные, как и душа, но, на самом деле, они необычайно тёплые и ласковые. Он медленно, боясь поломать очередную хрупкую вещь, разворачивает к себе, сталкиваясь серыми глазами с твоими. И в них нет больше того хладнокровия, каким обычно прожигает он людей, а наоборот — огонь теплоты. Необъяснимой и таинственной. Вот она — душа! Та самая прекрасная, ранимая и светлая. Ты всегда верила, что она у него добрая. Что она необычно прекрасная. Ты верила, что равнодушие — это всего лишь оболочка, маска для тех, кто не заслуживает доверия. Для тех, кто может нанести удар по слабым местам. Но почему же сейчас он снял свой снежный покров, набирающий толщину с годами? Этот вопрос так и остаётся не заданным и быстро улетучивается робким прикосновением таких же горячих губ. Ты чувствуешь его. Ты чувствуешь всем телом, миллиметром, клеточкой, душой. И та волна, в которой ты тонула каждый раз, в которой ты погибала, но не умирала, вновь окутала с головой. Но в этот раз, тебя спасли. Спас тот, чья волна топила в себе ежедневно. Его губы стали для тебя спасительным кислородом, а крепкие объятия, в которые он заключил тебя, чтобы прочувствовать всё и слить сердца воедино, коконом окутали тело, защищая от знойного холода. Ты не понимала суть происходящего. Ты вообще не понимала,ф сон это или явь, но, во всяком случае, не хотелось просыпаться, чтобы вновь и вновь осознавать всю холодность прекрасного Ниа, что вот прям сейчас нежно-нежно прижимает к себе, не говоря ни слова. А нужны ли в данной ситуации слова? Когда души находятся так близко друг к другу, что слова становятся ненужным элементом витающей любви. Когда дыхание, мысли, чувства двоих превращаются в одно целое. Нет, не нужно. Они и так всё понимают. Маска снята. Он доверяет тебе и это просто огромный дар. Мурашки не перестают бегать по телу, а сердце не возвращается в обыденный темп из-за трепетных поглаживаний волос. Ниа медленно наматывает твой густой локон длинных волос на палец, погрузившись в раздумие. И отвлекать тебе его не особо-то хочется. Просто потому, что не желаешь разрывать царящую идиллию. Неожиданно ты хмуришься, уловив сквозь пелену мечтаний приближающийся топот. И только ты разобрала, что это действительно кто-то идёт, хотела отстраниться, но было поздно. — Ни… — громко окликнул Энтони, вглядываясь в центр башен из карт, —…а. Юноша бросил холодный и раздражительный взгляд на незваных гостей, а ты ловко выскользнула из тисков. — Вас стучаться не учили? — Мы не хотели нарушать твой покой, но, думаю, что дело не терпит. — Ты же знаешь про то, что Кира объявился? — стараясь сдержать смешок, спросила Хэлли. — Да, я знаю про то, что творится вокруг. — И почему ты ничего не предпринимаешь? — Я стараюсь думать и действовать, как Эл… Ты поджала колени к груди, сидя у стеночки и внимая картине впереди. Наружу вырвался тихий смешок, а на лице застыла довольная гримаса. Ты уже давно не была в этом мире, витая где-то в облаках и не веря выпавшему счастью. Хотелось просто кричать,

кричать от безудержного счастья.