Психологический дневник Джейрри.

Е****, утро. Пока мама развлекалась за стенкой со своим "бойфрендом", я запиваю экстези пивом. Боялась ли я смешивать? Да. Смешивала ли я? Да. Мне кажется, что я уже отчасти обожаю даже играть в эту игру. Хотя, копнув в голове ворох не самых умных мыслей, мне это противно.

***

Едва светает. Холодный воздух не стоял на месте. Двигался белой рванной пеленой по просторным улицам Северной Дакоты. Мерзкий штат, скажу вам. Сейчас не начало двухтысячных, но смотря на подростков, нюхающих клей в пакетах, ощущается: я вернулась в своё детство. К слову, мне семнадцать. Самое время для незапланированной беременности, или смерти от передозировки коксом (на который у меня, само собой разумеется, не хватит денег и смелости).. Подпись: Джейрри.

***

Стоны в другой комнате все продолжались. Сжечь дом вместе с ними не казалось такой уж и плохой идеей. Я уже не злилась. Просто раздражалась от несправедливости к себе. Меня изводила мысль, что я становлюсь хуже, хоть и с чужой помощью, но собственными руками! Ударив в стену три-четыре раза, услышала, как ёрзанье на кровати прекратилось. Я ждала, что мать ворвётся в мою комнату и начнёт, как заведено в нашем двухэтажном старом доме, орать. Поэтому я быстро сглотнула остатки неприятного послевкусия и сделала последний, уже теплый, глоток пива. Так и произошло. Дверь открылась с треском в замке, потому что Лиз не до конца потянула ручку, а просто навалилась на нее всем весом. - Что ты себе позволяешь? - завопила она, не закрыв за собой дверь. Всегда кололо над ушами из-за того, что ее ухажеры могли пройти мимо моего обиталища, или заглянуть сюда. Меня вырвало из этой короткой мысли осознание идиотского, заданного мамулей, вопроса. В голове частенько крутилось, что со своим ребенком я бы не поступала так. Но, к счастью, детей я и не планировала заводить. Хм. Сморщенный в неизбежной неспособности усмирить меня рот сжался в одну тонкую полоску. Действие огрызка таблетки началось. Голова начала приятно кружиться. Мое зрение невнятно фокусировалось на разных вещах. На халате этой кричащей женщины. На ее венах у лба и шеи. На морщинах возле глаз. Волосы матери прилипли к коже на висках. В животе юркнули вечерние оладьи, появилась тошнота, ведь я знала причину этого пота. Эту причину слышу почти каждую ночь. - В Дакоте такая проблема с работой, что приходится ложиться под потного мужика? - моя рука сама заправила волосы за ухо, и, приподняв подбородок, я взглянула на ее грустно-потерянное лицо. Я давно не называю Лизбет мамой, оно и к лучшему. Не представляю, как бы я тогда к ней обращалась. Янтарные глаза, обезумевшие, с секунду прожигали во мне дыры. Да и плевать. Все слегка расплывалось. И зрение, и сознание, и даже желание разбираться. Хотя я любила рьяно доказывать свое. - Пошла вон. Она набрала воздуха в лёгкие, от моей фокусировки не ускользнул момент, как трясётся женская челюсть, даже приоткрытые губы дрожали. Фу, они были влажными… Лиз тронулась с места в мою сторону, и я поставила на стол пустую бутылку. Ее такой жест почему-то остановил. Вероятно, привыкла к быстрому завершению разговора и моему любимому фокусу. О нем позже. Мне никогда не грозит быть избитой, или заруганной. Потому что мне на это плевать. По правде говоря, я могла поплакать, если Лизбет поднимала на меня руку или зло кричала. Но никогда не пускала слезу там, где меня могла видеть она. Или ее мужик, воняющий потом или дешевым табаком. От Юджина пахло всем вместе. Этот запах прилипал к коже матери, когда она выходила из спальни, а меня вечно тянет блевать от этого. - ПОШЛА ВОН, ДЖЕЙРРИ! - голос был таким изнеможённым, что её стало жаль. Ещё немного и она заплачет. Будто я специально давлю на неё. Хотя, все было совсем иначе. Я просто хотела свой угол, где могла тупить глазами в какую-нибудь мебель, а получала порцию дерьма и шипящих стонов за стеной до кучи. К маминым я еще привыкла, но к мужским… Я лениво стянула чёрную кожаную куртку со спинки кровати и направилась к окну, чтобы лишний раз не смотреть в глаза цвета янтаря. А вот и фокус. Открыла, вылезла, спрыгнула со второго этажа. Приземление, как и всегда, было удачным. Либо я в таком состоянии, что мне любая боль нипочём. Холодный воздух ударил в лицо и тело. На секунду меня опьянило сильнее, но, к счастью, понимание, что вся поганая грязь моего города стекается в район, где я живу, быстро привело в себя. Увы, не пройти мимо "банды" био-уродов, не получится. Я знала это, так как ни разу за мою жизнь мне еще не удавалось от них улизнуть. Сквозь туман под фонарем виднелись силуэты нескольких человек. Громкий смех, звук бьющейся стеклянной бутылки, окурки летящие на влажный асфальт, заставили меня вжать руки в карманы куртки как можно сильнее. За мной ходила не лучшая слава. Я слышала о себе интересные вещи, поверив в которые всегда воодушевлялась своей фантастической натурой и действительно хотела быть такой иногда. Кто-то говорил, что я в постели настоящая шлюха, каких мир не видывал. Кто-то говорил, что я депрессивный подросток-гот или наркоманка. Кто-то говорил, что я самая известная личность в нашем городке. Было бы весьма приятно, если бы не так грязно. Из-за этого и пошло. Мои, когда-то светлые, волосы теперь окрашены в цвет вороньего крыла. Черный лак. Кожаные тяжёлые берцы, куртка с шипами и чёрная майка, не скрывающая края кружевного лифчика. Какая банальная героиня подросткового романа! Этакое клише семнадцатилетней девочки, которую все ненавидят. А я страдаю. Бла-бла. Вот только ничего подобного. Мне нравится в моей жизни все. Почти все. Я остановилась, чтобы подкурить сигарету. Кто-то приближается ко мне, и его подталкивает ко мне мерзкий смех друзей. Ну, я же говорила, что никогда не избегаю подобного. -Эй, - произнесло тело, расставив руки в стороны, и не в состоянии идти прямо. - Б**, - отходя, шикнула я. Такое меня никогда не пугало. Пьяные ребята, чувствующие себя кем-то вроде всемогущего Бога - не то, что может заставить меня поджать колени. После такого достаточно было просто принять душ и смыть с себя взгляды. Тупая рожа потерянно оглядывается и ищет помощи друзей в стычке со мной. Смех стал прекращаться, и остальные двинулись в нашу сторону. Когда один заговорил, я поняла, что голос был немного взрослым, для группы пьяных школьников. Не будь я той, кто я есть - на меня даже не взглянули бы. Уж тем более, не подходили бы толпой. -М-м, да это ведь Джейрри! - раздалось совсем рядом, похотливо и противно. Начинается… Я почти глаза закатила. Парень был возрастом около двадцати пяти лет. Он держал в руке пиво и небрежно сжал меж указательным и средним пальцем тлеющую сигарету. Я поняла, кто это моментально, но все равно смерила всех беглым взглядом и двинулась дальше. Но тот подошёл почти вплотную. И сердце начало чуть быстрее биться. -Отъебись, - опустив голову, но не отводя взгляд, пытаясь уйти, сказала я. Он засмеялся. - Как ты можешь себя вести так, будто тебе не нравилось, что я делал с тобой? - и остальные просто взорвались со смеху. Я набрала воздуха и мои глаза округлились. Не от нарастающего страха, а от удивления. Дэвид - сукин сын и редкостный ублюдок. У меня все двенадцать метров кишок стягивались в тугие узлы, когда я только слышала его имя. Быстро схватил, сжал мою руку и потянул к себе. - Я спросил. Не помнишь, что я с тобой делал? - и интонация стала пугающе серьёзной. Отыгрывал он мастерски, но если он заигрывался, запросто можно было получить в голову. При лучшем раскладе. - Тебе это поможет самоутвердиться? - я продолжала таращиться в его лицо, когда он слегка потерялся в мыслях. Любила поднимать подбородок слишком высоко, когда смотрела на кого-то. Всегда казалось, что такой прием путал. Загонял в угол. Девчонок иногда даже пугал. По крайней мере, меня таким образом можно проломить. Папа так делал. Почему я о нем вспомнила?.. Мы стояли толпой, растерянно сцепившись взглядами. Мерзкое слоу-мо. Время застывает, когда я переживаю, а медлить нельзя. Выхватив руку, я побрела дальше. Истерические раскаты смеха то загремели, то начали стихать, по степени моего удаления от места скопления этих сволочей.