14
27 августа 2016 г., 22:35
Чимин стоит в коридоре, возле двери, после того как сам и выплеснул все на Намджуна, будто это он во всем виноват, хотя это далеко не так. Успокоившись, брюнет тихонько приоткрывает дверь, не слыша никакого разговора, и входит, опустив голову, не желая встречаться ни с кем взглядом. Он обнимает Юнги со спины, пряча лицо за ним, и выдавливает из себя тихое «простите».
Чонгук слабо улыбается при виде кузена и Юнги, у которого взгляд становится не таким серьезным, а теплым, будто вот-вот и расплывется в улыбке. Затем Чон смотрит на Намджуна, который в это время наблюдал за мирно дышащим Тэхеном, и спрашивает:
— И как его достать из сна?
— Никак. Он сам проснется, когда раствор перестанет действовать, — поворачивается Джун к Чонгуку. — Думаю, что это будет точно не больше трех суток, вот только... — сглотнул он. — Время во сне идет гораздо быстрее, чем здесь. И кто знает, что может произойти там.
Отстранившись от мужа, Чимин подходит к Тэхену и еще раз осматривает кровоточащую рану, а затем, увидев ранее открытую аптечку на столе, берет необходимое, принимаясь за обработку, ежась от множества взглядов на себе.
— А не чувствуешь его, потому что во сне ты тоже, видимо, присутствуешь, — вспоминает архангел, что не сказал самого главного.
У Гука рой мыслей, и он дергается от воспоминания, которое неожиданно подкрадывается к нему:
— Что ты подумал, когда впервые увидел меня? — спрашивает принц как-то раз, сидя в обнимку на диване.
— Я правда испугался, что ты окажешься высокомерным человеком, а я лишь буду для тебя мальчишкой на побегушках, — тихо смеется Тэ, кладя голову на плечо и прикрывая глаза. — Мне хоть и нравится с тобой пререкаться, но всему есть мера.
Почему-то Чону стало не по себе от того, что это он мог навредить Тэхену в его сне.
— Все же будет хорошо? — спрашивает Чимин, будто бы мысли читает, отстраняясь от Тэ.
— Если верить, то конечно, — приподнимает уголки губ Намджун.
— Если бы я мог касаться тебя, то ты бы сейчас получил пинка, — язвит Юнги, скрестив руки на груди. — Давай уже ближе к делу.
— Кстати, об этом, — восторженно произносит Джун, чуть ли не хлопая в ладоши. — Я мог коснуться Хосока, но, вспомнив, что ты на это неспособен, я решил копнуть глубже. Собственно, из-за этого я и пришел.
— О чем ты? — изгибает бровь старший, пока Чонгук и Чимин непонимающе переглядываются.
— Распахни крылья, — серьезно смотрит архангел на сероволосого, который все также стоит и недоумевает, что от него требуется и для чего. — Ну же, давай. Сделай тоже самое, что и утром.
Юнги вздыхает, глаза закатывает и отворачивается от Чимина, чтобы тот не пугался снова. Все смотрят на него, и от этого не по себе вдвойне, ибо парень чувствует себя прям-таки зверушкой в клетке, от которой что-то да хотят получить.
Крылья раскидываются, постепенно приобретая четкие очертания и наливаясь цветом, и Чимин присаживается на край кровати, приоткрыв рот.
— Разве такое возможно?! — брюнет не ожидал такого поворота, и сейчас, смотря в глаза Намджуна, не понимает ровным счетом ничего, а Чонгук восторженно смотрит на хена, что аж глаза блестят.
Два симметричных крыла и между ними проходит кривая прямая, разделяющая границу белого и черного цвета, на которой два противоположных цвета плавно сливаются друг с другом.
На вопрос Чимина Мин оборачивается и смотрит на всех, ожидая, пока хоть что-нибудь кто-то пояснит, но вместо этого он вспоминает про зеркало, к которому медленно подходит, вглядываясь впервые не только в крылья позади, но и в глаза, которые кажутся совсем не такими, какими он привык их видеть. И Юнги даже не знает, что было бы лучше: остаться призраком навеки или жить таким вот существом.
— Сегодня был совет по поводу всей заварушки с подземным миром, — произносит Джун, не прекращая рассматривать крылья, — и все были почему-то уверены, что Юнги переродился ангелом, с определенной энергетикой, которая и должна была позволить пойти на поправку с чуть ли не утроенной скоростью и не без помощи предназначенного конечно. А еще, якобы, из-за этой энергетики он и не может стать архангелом, — выжидающая пауза. — Но, как только я им рассказал об увиденном собственными глазами, все были озадачены. Я думал, что ты сможешь меня провести в подземный мир, но теперь мне кажется, что здесь шансов пятьдесят на пятьдесят.
— Неполноценный демон? — подводит итог Чонгук, и Намджун кивает.
— А если это случилось из-за этой энергии, которой они его наделили? Вдруг именно из-за нее и происходят такие сбои, — не может держать себя в руках Чимин. — Если у Хосока лишь одно крыло, а у Юнги их два да еще и особая энергетика, то может у них и силы равны?
— Все возможно, — пожимает плечами архангел. — Кстати, решением на совете было принято остановить время в человеческом мире. Я попросил не трогать вас, но все остальное замрет через некоторое время.
— Думаю, это и правда правильное решение, — соглашается Чонгук, пропуская смешок, потому что все по-прежнему кажется сном. — Если мама увидит то, что произошло в ванной, и узнает, что Тэхен опять при смерти лежит, то у нее точно случится выкидыш, а королевство останется без наследников.
— А что Хосок? Он тоже должен был родиться ангелом? — спрашивает Юнги, пытаясь понять причину такой куролесицы.
— Нет, здесь прокол, — уверенно отвечает Джун. — Он не должен был перерождаться в этом времени вообще.
— Вообще? — приподнимает брови Чимин. — Тогда как?
— В своей самой первой жизни он не выдержал и покончил с собой, — вспоминает Намджун его историю, — и в последней прожитой жизни, узнав о кончине старшего брата и его мужа, он стал винить во всем себя... — тяжелый вздох, — ...и снова совершил суицид. А из-за этого иногда души выходят из-под контроля и очередь нарушается.
Тишину пронзает грубый голос, который выкрикивает шепелявое «ауч!» на всю комнату.
— Ты что творишь? Больно же! — обращается Юнги к Чимину, который держит белое перо в своей руке, а из-за злости у старшего аж вена вздулась на шее.
— Да так, — наигранно вздыхает брюнет. — Внезапно захотелось, чтобы ты узнал, что я чувствовал в прошлой жизни каждый раз, когда ты меня отталкивал, — крутит он перышко в ладошке. — А узор прям такой же, как и у меня был, — хихикает Чимин, пытаясь отвлечь всех от грустной ноты.
***
— Так значит, Юнги должен был переродиться ангелом, — извлекает суть из рассказа Джина Хосок, продолжая затачивать клинок. — Что ты делаешь? — спрашивает Сокджин, наблюдая из-под капюшона за демоном, лежащим на каменном выступе. — Я надеялся до этого, что одним ядом пристрелю сразу двух зайцев, но Юнги лишь спас Чонгука, — переворачивается на бок он. — Я-то думал, что у него рассудок помутнеет из-за чувствительности к запаху, но нет, и теперь мне понятна причина. Джин смотрит на Хосока, приоткрыв рот, и совсем не узнает в нем того, кто его похитил. Такое ощущение, что демон уже завладел человеком полностью, но все же иногда возникают проблески в разуме. Хоть они раньше и были чаще. Архангел делает вывод, что это из-за того, что за сегодняшний день русоволосый был в человеческом мире совсем немного, поэтому и темная сторона держится дольше. — Ты что, серьезно решил убить его? Ты совсем спятил?! — повышает голос Джин. — Как ты не поймешь, что жить после убийства в человеческом мире не сможешь, потому что от человека в тебе и следа не останется?! И благодать тебе тогда не нужна будет, потому что тебя посадят с концами в клетку, лишив человеческой оболочки! — почти задыхается он, пока пытается выплеснуть всю построенную цепочку в голове на Хосока, а затем тихо добавляет: — А самое главное, что Чимин с тобой не будет, даже если ты отдалишь от него Юнги, сделав главным в подземном мире. Хосок смотрит на архангела, практически уловив смысл всех слов, и вроде как действительно задумывается: не падет ли его план в бездну. Но в голове что-то щелкает, и мысли все улетучиваются, оставляя за собой лишь осадок всех прожитых жизней, и по помещению разносится смех, только уже не человека, а демона, который желает поскорее разрушить построенный баланс в мире.
