Падение

      Аллен физически ощущал, как горят его щеки, но не мог понять, от стыда, от злости или же от какого-то другого неведомого чувства, которое он не знал, как охарактеризовать. Хотелось просто сбежать подальше от проклятого Канды с его странными замашками. Этот придурок совершенно точно не имеет никакого понятия о том, что такое личное пространство, а если и имеет, то плюет на него с высокой колокольни. Но даже не поведение Юу так сильно взбесило Уолкера, куда отвратительнее было испытывать какое-то липкое и тянущее чувство неловкости после произошедшего. Неужели слова Лави возымели какой-то эффект? И что делать в таком случае? Думать об этом совсем не хотелось, да и времени забивать голову всякой ерундой нет. Важно поскорее вернуться к себе и заняться работой, в таком деле каждая минута на счету, поэтому стоило поторопиться. Но, как назло, в памяти то и дело продолжало всплывать лицо Канды, которое еще минут пять назад находилось настолько близко, что можно было разглядеть каждую морщинку. Хотелось треснуть себя по лбу, но что бы Аллен ни говорил, ему нравилось смотреть на Юу. Тот и в детстве отличался какой-то особенной красотой, из-за длинных волос его легко можно было спутать с девчонкой, а сейчас некогда женственное лицо приобрело более характерные для мужчины черты, оставаясь при этом довольно мягким, приятным, даже немного аристократическим. Больше не было в нем юношеской смазливости, появились некая резкость, граничащая с изяществом. Да, эти понятия весьма далеки друг от друга, но по-другому описать внешность Юу не выходило, настолько в этом человеке ощущалась противоречивость.       Добравшись до дома за каких-то пятнадцать минут, Аллен вздохнул с облегчением. Теперь, когда его голова будет забита работой, он сможет отвлечься от навязчивых мыслей. Открыв дверь и пройдя внутрь, он по привычке поздоровался с Лави, но тот никак не среагировал. Почувствовав неладное, Уолкер подбежал нему и едва не лишился дара речи, увидев крайне жуткую картину. Рыжий развалился в кресле, запрокинув голову назад, его посиневшие губы были растянуты в блаженной улыбке, словно в данный момент парень находился где-то далеко, быть может, в каком-то лучшем мире, а на полу рядом с ним лежал использованный шприц. Аллен приблизился к другу и слегка тряхнул, затем попробовал похлопать по щекам, но никакой реакции не последовало. Тогда Уолкер нащупал пульс и проверил дыхание. Похоже, все было куда хуже, чем парень мог предполагать. Юный ученый тут же аккуратно переложил друга на пол, чтобы сделать искусственное дыхание. Необходимо было вызывать скорую, однако в эту секунду телефон зазвонил. Не глядя на экран, парень ответил. — Я сейчас не могу говорить, позже перезвоню, — сказал блондин, попутно проверяя не перекрыты ли у друга дыхательные пути. — Эй, мояши, ты забыл свою ржавую доску у меня, — раздался знакомый низкий и недовольный голос. Этот ублюдок, казалось, делал все, чтобы не покидать мысли несчастного Уолкера. — К-канда? Спешу тебя разочаровать, но дерево не может заржаветь. Если это все, что ты хотел, то вызови скорую на мой адрес, пока я оказываю первую помощь. Похоже, у Лави передозировка. — Аллен тем временем уже освобождал рыжего от стесняющей дыхание одежды. Благо, он еще со времен учебной практики имел некоторый опыт в этом деле. Не хватало еще от излишнего усердия переломать бедняге ребра. — Ты рехнулся?! Тебе никто не говорил, что с наркоманами делают в больнице? Черт с тобой, сейчас буду. Сделай там что-нибудь, чтобы этот тупица не сдох до моего приезда. — Юу нажал на сброс, оставив Аллена в недоумении. Но долго раздумывать над словами Канды не было времени, поэтому Уолкер приступил к спасению Лави. Наверное, не стоило оставлять его одного в квартире.       Было трудно. Аллен чувствовал, как дрожат его руки, все-таки он был больше теоретиком, а сейчас от его действий зависела жизнь человека. Почему все произошло именно сейчас? Ведь Лави только начал приходить в норму. Насколько же сильно этот мир погряз в дерьме? Наркотики, уличная шпана, какие-то странные и даже дикие порядки, твой внутренний мир и твои знания не значат ничего, здесь решают только физическая сила, деньги и власть. А ведь все могло быть иначе. Канда так и не рассказал ничего о революции, так может, он больше не тот мальчишка с повышенным чувством справедливости, а жестокий тиран жаждущий управлять этой жалкой страной? Может, принять предложение Тики было не самой плохой идеей? Но стоило этой предательской мысли пробраться в голову Уолкера, как тот ужаснулся. Еще совсем недавно он кричал о том, что никогда не посмеет лишить человека жизни. Разве могут его слова иметь хоть какой-то вес, когда он так легко ими разбрасывается, а спустя какое-то время готов от них отказаться ради своей выгоды?       Наконец-то Аллену удалось восстановить дыхание друга. Опасность миновала, но пострадавшему требовалась срочная госпитализация. В этот момент дверь отворилась, в квартиру зашел Юу. Грубо оттолкнув Уолкера, он молча подошел к Лави, который все еще лежал без чувств, однако лицо его потихоньку приобретало розоватый оттенок. — А ты не совсем безнадежен, шпендель, — нехотя проговорил Канда и склонился над несчастным наркоманом. Аллен не видел, что делал брюнет, длинные волосы которого полностью загораживали обзор, но на данный момент Уолкера это не волновало, как и дурацкое прозвище, брошенное в его адрес, важнее было любыми способами спасти друга, который все еще находился на грани жизни и смерти. — Готово. Думаю, теперь можно обойтись и без больницы. — А? О чем ты? — Уолкер устремил взгляд на Лави, который вдруг глубоко вздохнул, затем закашлялся, приоткрыл глаза и тут же поморщился от яркого дневного света. — Лави! Ты жив… Я так рад! — Расскажи, кто это сделал? Ты видел что-то? — От Юу все так же веяло холодом, но в эту минуту, помимо привычного ледяного тона, в его словах была какая-то особенная приказная сила, заставившая Аллена слегка поежиться. Все-таки со времен детского дома Канда сильно изменился. Он стал таким сильным, уверенным в себе и взрослым. Даже не верилось, что это не сон. — Но разве он не сам принял наркотик? — Аллен вскинул бровь и вопросительно уставился на Юу. — Ты хочешь сказать, что кто-то желает ему смерти? — Я хочу сказать, что мне кажется это странным. Как давно этот тупой кролик живет здесь? И сколько раз он пытался раздобыть дозу? И еще… — Договорить Канда не успел, Уолкер понял, к чему тот клонит, и прервал его на полуслове. — Верно, в моей квартире не было даже одной полноценной дозы, которая смогла бы вызвать подобную реакцию организма. Выходит, наркотик был получен извне… Но кому это могло понадобиться? — Аллен начал расхаживать по комнате, пытаясь мысленно перечислить имена людей, которые могли знать о том, что у него появился сосед. Вот только даже с этими данными, мозаика никак не складывалась. Кому из них могло понадобиться убивать практически безобидного наркомана, который и без того мог погибнуть в любой момент? — Я не помню… Помню только, что мне было очень хорошо, словно я оказался в раю. И девушки вокруг… — Лави слабо улыбнулся, облизал пересохшие губы и прикрыл глаза. — Может, мне и не стоило просыпаться. — Что ты несешь?! Лучше поблагодари Канду, хоть он и зараза, но спас тебя! — Уолкер с трудом удержался, чтобы не врезать другу. — Бред. Может, мне стоит поговорить с тобой по-другому? Не так мягко, как этот бобовый стручок. — Юу подошел к рыжему и схватил его за горло. — Это освежит твою память? — Кха-ха… Отпус… ти… — с трудом произнес Лави, задыхаясь. Хватка ослабла и наркоман, оттолкнув руку брюнета, посмотрел ему в глаза. О, сколько же злости было в этом взгляде, однако это продлилось лишь мгновение, а потом лицо Лави вдруг приобрело совершенно безразличное выражение. — Помню кое-что. Раздался стук в дверь, я открыл, человек в капюшоне дал мне какой-то сверток, я начал его разворачивать, но там ничего не было, только деревянная табличка с какой-то надписью… Что же там написано? Ах да, «Миллениум», кажется. А потом темнота и райские врата. — Как интересно… Миллениум. Это слово наталкивает на кое-какие мысли, но сначала нужно все проверить. И если я оказался прав, назревает новый кровавый день. Шпендель, у тебя еще есть шанс сбежать, поэтому советую прямо сейчас начинать паковать чемоданы. — Канда резко развернулся и размашистым шагом направился к выходу. Почему-то Аллену было крайне неприятно слышать такие слова, но глядя на удаляющуюся спину брюнета, он ощутил нечто странное. На секунду показалось, что Юу готовится умереть. — Я хочу сбежать, мне действительно страшно, но если тебя не станет, выходит, я зря оказался в этом поганом мире. Так зачем мне убегать? Что бы ты ни говорил, я не оставлю тебя! — Уолкер прикусил губу. К чему эти громкие слова? Уверен ли он, что не свалит в туман, поджав хвост, как только поймет, насколько велика опасность оставаться рядом с этим загадочным человеком? Но разве может он поступить иначе? — Сейчас ты будешь только мешаться под ногами! — бросил Канда напоследок и скрылся за дверью.

***

      Тик-так. Тик-так. Аллен вдруг вспомнил, что в его мире уже никто не пользовался настенными механическими часами, на смену им пришли электронные, с большим циферблатом и звуковым уведомлением для слабовидящих, которое при желании можно было отключить. С тех пор, как Уолкер оказался в этом странном месте, он ни разу не находился в полнейшей тишине и ни разу не чувствовал себя в безопасности. Удивительное все-таки создание — человек. Он может приспособиться практически к любым условиям. Стоило узнать у Канды, зачем он начал эту революцию. На это должны быть хоть какие-то причины. И чем дольше Аллен думал, тем больше осознавал, что у Юу нет мотивов совершать что-то настолько грандиозное. И в тут в его памяти всплыли слова брюнета. Кажется, тот сказал, что зачинщиком был не он. Выходит, за всем этим стоит кто-то другой. Человек, который скрывается в тени. Человек, обладающий острым умом и харизмой, способный уничтожить множество людей для достижения своей цели. Вот только какова его цель? Чего он добивался своими действиями? Но был еще один момент, не дававший юному ученому покоя: Канда не выглядел чьей-то шестеркой. Слишком силен и независим, хотя острым умом никогда не отличался. Мозаика все еще не хотела складываться.       Уолкер бросил короткий взгляд на Лави и, убедившись, что он спит, сел за стол. Найдя блокнот и ручку, парень принялся записывать всю имеющуюся информацию, решив, что так будет проще найти недостающие детали. По итогу у Аллена вышла довольно интересная таблица. В самый центр он поставил Канду, имеющего больше всего связей с окружающими, рядом он указал несколько слов: революция, кровавый день, мотив, наркотики. Далее провел от Юу стрелочку к своему имени и указал взаимосвязь: революция. Дальше внес в таблицу Лави, Тики, Алмы и Роад. И, к своему огромному удивлению нашел нечто общее у всех этих людей. — Тандер… — Аллен невольно произнес это вслух. И как он раньше не заметил? Роад — наркоторговка, про нее известно пока что только это, что касается Алмы, тут все намного интереснее, он знаком с Роад, то есть, имеет доступ к наркотикам и откуда-то знает, где их можно достать, но сам наркоманом не является. Далее по списку идет Канда, с ним такая же ситуация, как и с Кармой. Откуда такие запасы тандера? А Тики знает довольно много о действии препарата, вплоть до того, что он не убивает, к тому же, он как-то обмолвился, что может лечить наркозависимых, а это тоже нельзя упускать из виду. И Лави. Если на первый взгляд он был больше похож на случайную жертву обстоятельств, то после покушения Уолкер уже не был в этом так уверен. Выходит, его друг тоже что-то знает. И это только одна взаимосвязь, а если разбить людей по группам, то можно проследить еще несколько. Получается, все они варятся в одном котле, и теперь необходимо разобраться, что же произошло в тот кровавый день и откуда появился тандер. Аллен сделал еще несколько записей, составил план расследования, затем закрыл блокнот, подошел к спящему Лави и улыбнулся, друг выглядел гораздо лучше, чем при их первой встрече. Он набрал вес, раны и воспаления на руках постепенно заживали, пусть этот процесс и был довольно медленным, а круги под глазами заметно уменьшились. Удивительно, но с каждым днем этот человек становился все больше похож на Лави из прошлого мира. — Аллен… — Ты в порядке? — Уолкер присел на кровать, он порядком устал от творившегося вокруг хаоса и сейчас как никогда хотел вернуться в свою уютную квартиру с евроремонтом. Наверное, он не ценил счастье, которое выпало на его долю, за это и был наказан пребыванием в этом диком месте, из которого нельзя сбежать. — Думаю, пора тебе кое-что рассказать. На днях мне снился очень занимательный сон о мире, где нет места страданиям, где люди живут в любви и гармонии. Я был изобретателем, имел отличное техническое образование и обладал талантом запоминать все, о чем когда-либо прочитал. И моя гениальность достигла такого уровня, что я создал машину времени. Удивительно, не правда ли? Скажи, у тебя есть браслет? — Лави произнес эту фразу так уверенно, будто знал, о чем говорит. — Браслет? — Аллен вздрогнул. У него появилось нехорошее предчувствие. — Да, один есть… А что? — Тогда все гораздо проще. Как думаешь, почему я так легко поверил в твои байки про параллельные миры? Тебе стыдно сейчас, чувствуешь вину передо мной. Может, все дело в том, что в одном из параллельных миров ты предал меня. Помнишь тот день? Я показал тебе свое изобретение. Что такого важного ты должен был сделать, чтобы предать меня? Разрушить мир, подсадить меня на наркотики или спасти Канду Юу? — Откуда ты… Быть не может… Прости, но Канда — мой друг, я должен был его спасти. — Уолкер опустил взгляд, на душе было так отвратительно, что хотелось убежать на край света и сдохнуть в одиночестве. — Но ведь я тоже твой друг. Разве нет? Думал, что я ничего не узнаю? Не вспомню? Только ты не учел одну маленькую деталь. У меня было три браслета. Один я сделал для подстраховки и всегда носил его при себе. — Лави слегка приподнялся и закатал джинсы, открывая лодыжку. Аллен ощутил, как у него перехватило дыхание, на ноге его друга красовался браслет от машины времени. — Получается, все это время ты помнил меня и делал вид, что ничего не знаешь? Но зачем? — Уолкер прикусил губу, ему было стыдно, но время не повернешь вспять. — Я должен был понять, могу ли доверять тебе. Откуда мне знать, как ты поступишь после того предательства? В любом случае, не парься, я прощаю тебя. Мое желание исполнилось, а это главное. — Рыжий усмехнулся и прикрыл глаза. По его выражению лица было трудно понять, о чем он сейчас думает. — Ты сделал то, ради чего я создал машину времени. — Что? — Аллен нахмурился, то, о чем он размышлял до пробуждения Лави, отошло на второй план, вопросов с каждой минутой становилось все больше, а история с перемещением во времени становилась все запутаннее. — Вернулся в то время, когда еще был шанс все исправить, и изменил историю. Может, оно и к лучшему, что ты сделал все сам. В конечном итоге мы оба добились того, чего хотели. Верно?

***

      Канда сидел в своей комнате, закинув ногу на ногу. Почему-то именно сейчас он вспомнил день побега из детского дома. Тогда Аллен Уолкер должен был начать новую жизнь и забыть о тех ужасных событиях, произошедших во время опытов. А его, Юу, ожидала иная участь. Смерть преследовала его по пятам, поджидала на каждом углу. Сначала он чуть не погиб от голода, затем подвергся нападению уличной шпаны, потом украл хлеб на рынке, за что едва не лишился руки. За годы одиночества он сбился со счету, вспоминая каждый подобный случай. Домом Канды стали улицы, его кроватью был мокрый и холодный асфальт, а крышей — бескрайнее небо. И, несмотря на тяжелую участь, все, чего хотел Канда — это жить. Он готов был перегрызть глотку любому, чтобы дышать, чтобы видеть этот грязный и убогий город, чтобы слышать голоса людей, которых он так искренне ненавидел. Зачем? Юу, пожалуй, и сам этого не знал, но отказаться от борьбы за выживание не мог, в то время, как у другого сироты из того самого приюта появился дом и семья. И как так вышло, что судьба вновь соединила двух мальчиков из детского дома, которые, казалось бы, больше никогда не должны были пересечься? Аллена сильно изменила счастливая жизнь с приемным отцом, он стал уверенным в себе и харизматичным человеком, а Канда остался изгоем: одиноким, грубым и привыкшим полагаться только на себя.       Юу прикрыл глаза и начал постукивать пальцами по подлокотнику кресла. В голове было так много мыслей и столько вопросов, которые он не решался задать даже себе, но одно он знал точно… — Ты не изменился, шпендель.