80 Кило Любви

Он возник в моей жизни слишком внезапно. Из-за этого я не сразу понял, что же со мной происходит. Я никогда не испытывал ни к кому таких сильных чувств, как к нему. Он, сам того не зная, завладел моим сердцем и обездвижил разум. Лишь стоит мне поймать его взгляд на себе, наступает ощущение, что у меня все переворачивается внутри. Его взгляд, его улыбка… Когда он улыбается, не покидает мысль, что эта улыбка обращена именно ко мне. Я всегда улыбаюсь в ответ, стараясь скрыть надвигающееся смущение. Но часто наступают моменты, когда моей фантазии ломают крылья и ее полет прекращается. Почему сейчас, когда окружающие тебя люди видят, что ты неравнодушен к человеку, это вызывает разного рода насмешки и шуточки? Они пытаются съязвить и ткнуть в больное место, отпускают неприличные намеки. В моем случае это все преумножено в два раза. — Эй, толстый, запал на Широяму? — Голубой слон. — Завернись в радугу. Хотя ее вряд ли хватит, чтобы такую тушу скрыть. Две вещи делают мою жизнь сложнее. Мой лишний вес и моя ориентация. Когда в детстве я смотрел на себя в зеркало, то не видел ничего особенного, что отличало бы меня от других детей. Мои пухлые, вечно розовые щеки мне даже нравились. Я, хоть и был подвижным ребенком, всегда был больше тех детей, с кем я играл на улице, с кем ходил в детский сад. Мне казалось, что и они не видят во мне никакого отличия. До сих пор я помню, что я был очень близок с детишками из соседних домов. Каждого я смело называл своим другом, и они звали другом меня. Все изменилось, когда я пошел в школу. В первые годы учебы все было более или менее гладко, но когда дети стали постарше, отношение поменялось. Я начал подвергаться насмешкам и замечаниям по поводу того, что ношу размер, в три раза больший, чем носят все мои одноклассники. По мере того, как мы росли, росла и серьезность издевательств надо мной. Это все продолжалось почти до окончания школы. Такое отношение заставило меня пересмотреть взгляды на свою внешность. Постепенно я находил в себе все больше недостатков и, как следствие, понижал свою самооценку. Мне стало отвратительно мое отражение в зеркале. Я начал стесняться, а затем и вовсе закрылся от всего мира. Иногда мне было сложно понимать даже самого себя. Единственными людьми, которым я доверял, были мои родители. Я знал, что они будут принимать меня таким, какой я есть. Без их поддержки я давно превратился бы в хикикомори. Когда я поступил в университет, проблем только добавилось. В начале года я умудрился оставить свой телефон в аудитории. Я вернулся за ним и увидел, что моё чудо техники находится в руках одногруппника. Он удивленно смотрел в экран. В памяти моего телефона было немало сохраненных фотографий, клипов, цитат из разных ЛГБТ сообществ. Не нужно было и гадать, чему он так поражался. Телефон мне удалось отобрать лишь через час. За этот час огромное количество народу узнало, как я отношусь к парням. Отрицать что-то было бесполезно. С этого дня все, кому не лень, упоминали при удобном и неудобном случае мою ориентацию. Недавно пришел тот момент, которого я ждал со страхом и трепетом. Я по-настоящему влюбился. В мое сердце без всяких прелюдий ворвался Широяма Юу. Он учится со мной в группе, чему я более, чем рад. Видеть его, стоять рядом с ним — это высшая степень нашей с ним близости. Он не из тех, кто принимает участие в насмешках, не отпускает комментарии по поводу моей ориентации. Я замечал, что его часто приглашали принять участие в подобных делах, но он только лишь усмехался на это. Юу никогда не вел себя, как скотина, которая считает себя неотъемлемой частью стада, и следует каждому движению своих собратьев. Его взгляд, обращенный ко мне, никогда не выражал ненависти, насмешки или язвительности. Я больше, чем уверен, что именно его поведение по отношению ко мне сыграло большую роль. Как любой влюбленный человек, я не могу оторвать взгляд от субъекта моего обожания. Юу очень красивый парень. Наверное, когда мы влюблены, мы преувеличиваем красоту любимого или любимой во много раз. Я не вижу в этом ничего плохого. Возношение на пьедестал этого человека придает необычное ощущение счастья. Я понимал, что не могу ему нравиться. Пытался ли я что-то изменить? Да. Я не бросаю попыток и по сей день. Но каждая моя диета, упражнения и посещения диетолога не приносят результатов. Соблюдение режимов питания и физических нагрузок выбивает меня из колеи, я начинаю сильно раздражаться и срываюсь уже через неделю. Корил себя за свою безвольность, снова возвращался к другому образу жизни и снова его бросал. Если бы не сегодняшний день, я сдался бы навсегда… — Такашима, ну? Нравится? — одногруппник совал мне в лицо фотографию голого мужчины, такого толстого, что ком подступал к горлу от отвращения. Я отворачивался и просил перестать. — Уйди. Мне не нравится. — Да? Почему? Такому сладкому мальчику только такой красавец и нужен, — он сел на стол. — А меня хочешь? — Отстань от меня, — казалось, что от этой фразы у меня скоро отвалится язык. Я скрыл свое лицо книгой. — Хочешь, значит. А если дам? Или ты позицию снизу предпочитаешь? — Матсумото, какого черта ты тут делаешь? — раздался голос у двери. И я, и Матсумото разом повернули головы. На пороге стоял Сузуки Акира, тоже из нашей группы. Рядом с ним был Юу. — М, Аки. Да так, развлекаюсь. А что такое? Сузуки подошел. Ему никогда не было дела до меня, порой он даже одергивал Матсумото, когда тот говорил мне что-то нелицеприятное. Но, почему-то, только его. — Ничего. Отстань от Такашимы и идем. — Куда это? — Таканори свел брови к переносице. — Мы вроде гулять собирались, нет? — Акира показал пальцем на циферблат своих наручных часов. — Забыл совсем. Еще увидимся, пышка. — Таканори послал мне воздушный поцелуй и пошел вместе с Акирой к выходу. Юу не пошел за ними. Он стоял и пристально смотрел на меня. Стало очень неловко. — Широяма, ты идешь? — послышалось из коридора. — Нет, идите без меня. — ответил он и направился ко мне. Я забыл, что я живой, и что надо дышать. Юу сел рядом со мной. От него пахло всегда одним и тем же парфюмом. Этот запах нравится мне до безумия. Мне удалось узнать, что это за духи, и я купил себе флакон. Но не для того, чтобы пахнуть, как он. Я пшикал немного на подушку и мне казалось, будто Юу здесь, рядом со мной. Я засыпал в его невидимых объятиях. Сейчас меня обдало привычной волной знакомого запаха и сердце забилось быстрее. — Ты меня слышишь, Такашима? — А?.. — кажется, я слишком много витаю в облаках. — Прости, я задумался. Что ты говорил? — Тебе не надоело терпеть это все? — не нужно было каких-то других уточнений. — Надоело. Кому такое может нравиться? — я тщательно скрывал свое волнение. — Тогда почему ты не пытаешься что-то изменить? Думаю, тебе не нужно объяснять, в какой именно области. Я посмотрел на него. У меня было такое чувство, словно я пристреленная птица перед охотником. Глаза Юу блестели. Он чуть кусал нижнюю губу и я заметил кое-что новое в его внешности. — А, ты проколол… — я указал на губы. — Я задал тебе вопрос, не соскакивай, — спокойно сказал он. — Прости. Я не знаю, что мне делать, вот и вся история, — я убрал книгу в сумку. — Ты не знаешь? По-моему, просто не хочешь, — Юу чуть склонил голову. — Не хочу? Не хочу быть нормальным? Ошибаешься. Я хочу этого очень сильно. Если бы ты знал, сколько попыток я делал, чтобы избавиться от всего этого, — я без жалости хлопнул себя по животу. — И ничего, Широяма. Ничего. Мне ничего не помогает. — Так я и думал, — Юу встал. — Ты не хочешь. Жалеешь себя, Такашима. Этого делать не стоит. Тогда все получится. — Стой, Широяма, — я вскочил следом. Я понял, что предстал не в самом выгодном свете перед Юу, но мне очень не хотелось, чтобы он уходил. — А ты себя не жалеешь? — Я? Жалел. Раньше. Когда мне было больно, когда у меня что-то не получалось. Но я себя пересилил и отучился это делать. Потому что я понял, чего я хочу. Жалость к себе может только помешать на пути к своей цели. Запомни это, Такашима. Может, ты переосмыслишь свои действия и у тебя все получится, — он улыбнулся и развернулся, собираясь уйти. — Скажи…а как ты думаешь, получится ли у меня? Он снова обернулся. — Все в твоих руках. И в этой светлой голове, — он положил свою ладонь мне на макушку. — Ты хороший, умный парень. Но страшно закомплексованный. Наплюй на все, что тебе мешает и делай то, что считаешь нужным. Дальше жить тебе. Я перестал ощущать тепло его руки у себя на голове. То, что он говорил мне, казалось какими-то словами высшей мудрости. Я понимал, что Юу прав. Прав во всем. — Главное — перестань говорить себе, какой ты несчастный. Иначе так и будет. Ты начнешь есть много сладкого, а для твоего положения это не выход. — Откуда ты знаешь про сладкое? — Угадал? Это было несложно, стандартная ситуация при стрессе. Ты помни — цель и не жалеть. — Помню, Юу…спасибо тебе, — во мне отчаянно билось желание сказать, что он и есть моя цель. Он улыбнулся и, не сказав больше ни слова, ушел из аудитории. Оставшись наедине с собой, я беспрерывно прокручивал в голове все его слова. Конечно, он был прав. И я твердо решил следовать его совету. Возможно, если бы мне сказал об этом кто-то другой, я так бы и продолжил свое существование в грезах. Но Юу крепко меня убедил, что я должен бороться. И я буду бороться. За себя. За него.