Sweet guard

Мой бессмысленный взор был устремлён в планшет. Я просто смотрела на сцену, на одиноко стоящего Фредди. Парень просто стоял не двигаясь. Голубые глаза пусто глядели куда-то туда, в сторону, которая была известна только ему. Спина идеально прямая, в руке зажат в стальной хватке микрофон, до блеска начищенный небольшой цилиндр немного сиял от не сильного освещения, прекрасно выглаженная форма. Таким я его вижу каждую ночь, то есть идеальным и равнодушным, кажется, ко всему кроме своей излюбленной компании. Но бывает, он, возможно чтобы меня напугать, и у него это отлично получается, поворачивал голову в сторону камеры. Он в точь-точь копия Голдена. Только последний какой-то, кхм, жёлтый-золотой? Да и глаза у одного голубые, а у другого вообще белок чёрный, а зрачки белые. Время давно перевалило за половину пятого. Жалкие двадцать четыре процента светились белым цветом в углу экрана планшета. Смотря на них, могу точно сказать: эконом из меня, как из Фредди балерина. Экономила что есть мочи, но результат все равно не утешительный. Эти, мягко и ласково говоря, ублюдки, приходили «ко мне на чай со сгущенкой» слишком часто. Особенно запомнился мне Бонни, который был страшен в гневе из-за того, что измазанный в лакомстве, мол, «Испортила прекрасно сделанный хвост из волос и ухряпала одежду». Да, я с ним полностью согласна, ведь могу его понять. Сама бы вела себя после такого как бешеная истеричка, а может даже и хуже. Криков было бы, ух, не описать. К слову, что сказать о моём состоянии… На моём лице прямо-таки было написано: она в полной жопе, не беспокоить. Вроде спокойна как камень в речке, а вроде нет. Я уже сама не понимаю, боюсь ли сейчас смерти или же отрицательный ответ на такой вопрос. Мне просто пофиг, фиолетово, посрать. Называйте как хотите! Но смысл же один: Ева Хартон сейчас плюёт на сложившуюся ситуацию с высокой башни. Да уж, прекрасное у меня настроение, прям вау. Если бы сейчас при мне убивали человека, я бы неверно тихо смотрела на это и сидела как жопой «Клеем Моментом» приклеенная к этому мягкому стулу. Ну, можно сказать, что ещё мне лень что-то делать. Даже сейчас, когда у правого входа была эта блондинка Чика, моя рука лениво медленно нажала на красную кнопку, из-за чего дверь со скрежетом опустилась. Девочка потопталась около окна и ушла восвояси, а дверь после нее вернулась в прежнее положение. Бывай, курица. И не приходи сюда больше. Тебе здесь не рады. Из меня вышел тяжёлый вздох. Голова опустилась на стол с рядом лежащим работающим планшетом. Было, конечно, немного неудобно, но пофиг. Волосы и лицо обдало лёгким приятным ветром, который шёл от включённого вентилятора. Мои глаза устремили взор на плакат, что висел на тусклой стене перед мной. Как всегда днём весёлое главное трио аматроников на сцене и надпись «Пора праздновать!» было изображено на нём. Эти широко натянутые улыбки меня пугали до первой седины. Вроде да, они выглядят очень такими радостными, но вот их безразличные взгляды говорили об обратном. Двуличные твари. Чтоб вас черти съели. Неожиданно, две двери опустились, а ведь я даже на красные кнопки и не нажимала. Спина резко выпрямилась. Лень и безразличие ушло на второй план, давая месту волнению и страху. Как и недавно, ухо обдало горячее дыхание. Затем послышалось хихиканье. Эти смешки я узнаю из тысячи других. Голден. Снова он тут, за мной, вдыхает аромат моих волос, которые пахнут карамелью благодаря дорогому шампуню. Что парень, пришёл меня здесь и сейчас грохнуть? Так давай же, дерзай! — Скучаешь? — что-то медленно провело по моим тёмным волосам, уложенным в красивую короткую прическу, от чего я непременно вздрогнула и впала в долгий глубокий ступор. Хотя легко догадаться, что это его рука. Голос Голдена звучал чересчур ванильно и походил на мурчание довольного, сытого кота. Банальное сравнение, знаю. Но оно, ни как другое, подходило сейчас. Конечность продолжала гладить мою макушку, то слегка разлохмачивая, то пропуская мои волосы между пальцев, тем самым расчесывая. От всех этих действий у меня шли приятные мурашки по телу. Как же моей особе нравятся, когда вот так «шалят». Спиной я чувствовала, что Голден улыбаясь смотрел на меня. Но все эти приятные ласки неожиданно прекратились, когда, как я ощущаю, парень уткнулся своим чутким носом в макушку, — М, как же ты приятно пахнешь… Конфетами, — я еле смогла сдержаться, чтобы не ответить: «Ты тоже приятно пахнешь!», ведь у аниматроника был прекрасно пахнувший мужской одеколон, дурманивший голову. Медленно, но всё же очнулся мой нормально мыслящий разум. Сейчас. Меня. Обнюхивает. Один. Из. Врагов. Нужно что-то придумать. Срочно. Точно уже сгущенкой поливать никого не буду. А знаете почему? Она давно закончилась, оставив лишь после себя воспоминания виде грязной одежды и больших, липких, бежевых луж на полу. Сковородки — тоже не вариант. Обе, мои красавицы, бесследно пропали в тени коридора с курицей, которая бесстыдно и жадно их украла. Другие провианты закончились, оставляя меня тут одну, без какого-либо оружия «справедливости». Что же осталось в арсенале? Какие-то жалкие один с лишним десятка процентов энергии и целые полчаса с лишним минут отработки своей смены. Везёт же мне, такой бестолковой клуше. В голове появилась идея на столько глупого и невозможного характера, что даже хочется выть от отчаяния и безысходности: оттолкнуть этого извращенца, открыть одну из дверей и бежать что есть мочи куда подальше от всего этого ужасного мира. Не факт, что меня не заметят и не поймают, да и ещё ключи от входа понадобятся, а я их в руке и в помине не держала. А если попытаться проломить дверь ногой? Не, что-то не очень хочется этого делать. Скорее всего я сломала бы ногу, а мне хватает ушибленной головы, да потом еще бы пришлось платить за материальный ущерб пиццерии. Так что, этот небольшой план спасения отклоняется. Надо думать быстрее, пока этот монстр добрый, а то потом будет поздно...