Дочь Кровавой Хабанеро!

      — Доброе утро! Как себя чувствуешь, Гаара?       Мы сидели так, чтобы он, когда очухался, всех нас мог лицезреть. Натянули самые доброжелательные улыбки, какие только могли, стараясь не делать лишних движений. Рядом лежал Курама, положив свою голову на мои колени, и из-за полуприкрытых век следил за Гаарой. То, что это был он, сомнений не осталось, как только мы его распечатали и имели счастье увидеть красивый символ Любовь.       «Хм, а цвет волос как у меня. Ку, что скажешь? Может родственничек какой?» — мысленно спросила я.       «Навряд ли, это, скорее всего, под действием чакры Шукаку еще в утробе. Как у тебя отметины на лице от меня!»       Я почесала отметины в виде усов на лице. Отличный подарок, ничего не скажешь! Потом вновь посмотрела на Гаару. Тот сидел, вжавшись в стену, походу, он тоже нас боится. Странно это как-то!       — Кхм-кхм. Думаю, у тебя есть вопросы, и мы готовы на них ответить, — начала Сакура.       — Ты бежать не пытайся, а то вновь придётся тебя упаковать! — сказала я. Блефую, потому что печать была одноразовая, еще раз Шукаку запечатать не получится, придётся тогда успокаивать эпичным мордобоем.       — Мы тебе плохого не желаем, но защитный барьер всё же установили, — закончили близнецы и протянули ему чашку с чаем. Гаара отказываться не стал, но и не пил, вдруг мы что подсыпали.       — Где я? — осторожно спросил Гаара. Его настороженность можно прям рукой потрогать.       — Мы на границе страны Дождя и Травы, большую часть пути ты был запечатан. Прости, мы не могли рисковать, а потому быстро ретировались, хотя уверен, что тебя ищут, так как смерти твоей никто не поверит, — огорченно пробормотал Акио.       — Поверь, ты ничего не потерял, в стране Ветра пески и дует всё время, а в стране Дождя постоянный ливень, я чуть простуду не подхватил! — утешал Гаару Акайо. — Так что увидишь только бескрайние луга и травы.       — Гаара, прости, конечно, но у меня вопрос, ты случайно в Суну вернуться бы не хотел? — неожиданно спросила Сакура, мы аж опешили. Это ж сколько сил было потрачено, чтоб его оттуда вытащить, а она такое спрашивает. Молчание затянулось, мы все выжидающе уставились на Гаару.       — Нет, — наконец выдавил из себя Гаара, пристально разглядывая плавающие чаинки. — Меня там ничего не держит, только вот…       — Что, вот? — после еще одной продолжительной паузы не выдержала я.       — Зачем я вам? — выдавил сдавлено Гаара.       — Дружить! — не думая выпалила я, Гаара же удивленно выпучил глаза, после чего сразу взял себя в руки.       — Только ли? — с нажимом спросил он. — И вы совсем не собираетесь меня использовать, как это хотел мой отец и моя деревня? Уверен, что вы знаете, что внутри меня, и хотите использовать его, как и остальные до этого! — теперь уже в голосе проскальзывала злость, а руки дрожали, из-за чего чай в кружке волновался, как море.       — А на хер нам это? — удивлено начал Акио.       — Ты конечно крут с Однохвостым внутри, но есть тот, кто посильнее, и он нам не оружие, а друг и товарищ, а его джинчурики нам как сестра. И мы не позволим другим использовать их ни как оружие, ни как-либо еще без их на то воли, — закончил Акайо.       — Правда ведь? — Сакура обратилась к нам с Курамой. Я утвердительно кивнула, а Курама махнул всеми девятью хвостами, приветствуя Гаару, смотрящего на нас глазами цвета бирюзы размером с блюдце.       Гаара молча переваривал информацию, мы ему не мешали. Всё понимаем, сами такие были, тоже так же шугались других и боялись к себе кого-то подпустить, при этом желая больше всего на свете быть кому-то другом.       Пауза порядком затянулась, Сакура и близнецы ели, что-то тихо обсуждая, я чесала Кураму за ухом, в то время как он хитро лыбился мне в колени. Наконец, Гаара заговорил не своим голосом.       — Ну, привет, пёс шелудивый! Смотрю, на воле гуляешь, хоть и запечатан? Ну, у тебя поводок подлиннее моего, — с грустным смешком сказал Гаара. Обращался он исключительно к Кураме, и глаза изменились: они были с темным белком, а зрачок стал ромбовидной формы песочного цвета.       — И тебе привет, енот-переросток! Смотрю, ты со своим джинчурики тоже подружился, он даже местами меняться не боится. Это прям удивительно, при твоем-то характере, — Курама усмехнулся.       — Кто бы говорил! Сам как будто мастер заводить друзей.       — Согласен, похоже, нам повезло, братишка. Мы помочь хотим, и, если позволите, можем попросить за вас того, кто может помочь тебе увидеть свет, не навредив твоему носителю и другу. Не захватывая его тело, а выходя из печати, — с хитрым прищуром сказал Курама, зная то, что может заинтересовать Шукаку.       — Мне надо посоветоваться с Гаарой, а потом уже скажем наше решение, — Гаара опять закрыл глаза и впал в медитацию, видать, как и я когда-то ушла в подсознание, чтоб побеседовать с Шукаку наедине. Через несколько минут глаза открылись, и он уже осмысленным взглядом бирюзовых глаз обвел всё вокруг, потом взгляд остановился на мне с Курамой.       — Так значит, ты такой же, как и я? Рад, что есть тот, кто нас понимает! И кто нам в этом поможет? — спросил он, указывая на Кураму рукой.       — Госпожа Мито! Она в Конохе, но сначала, друг, мы идём дружить с ещё одним человеком! — ответила я, улыбаясь.       — Коноха, — протянул задумчиво татуированный, а потом продолжил ехидно. — Так значит, вы оттуда? Вас послала ваша сочувствующая верхушка, помочь мне, угнетаемому джинчурики? Что, Курама, тебя уже для устрашения не хватает? Еще и меня с Шукаку заграбастать решили?       Я аж задохнулась от возмущения, вообще берега попутал. У Курамы начала топорщиться шерсть, тоже злился, мой хороший.       — Вообще-то мы тут тайно! Если бы кто узнал, что главного оружия деревни нет, то Хокаге бы удар хватил, а соседние страны, та же Суна, уже подсуетились бы о выбивании более выгодных условий от страны Огня, возможно шантажом. Так что они… — она махнула в нашу сторону рукой, — сильно рискуют, сбежав с деревни и пытаясь тебе помочь, при этом по моей просьбе.       — Твоей?! — в Сакуру вперился изучающий взгляд.       — Да, моей, а что? Какие-то проблемы? — насупилась Сакура.       — С чего бы неизвестно кому помогать мне? — снова сочился сарказмом Гаара.       — Потому что владею техникой пророчеств! Ну, так, немного. И я знаю, что ты одинок, что тебя все боятся, что родной отец пытался убить тебя уже несколько раз! — с каждым сказанным Сакурой словом, Гаара вжимал голову в плечи, косвенно подтверждая все её слова. — Удивительно, что ты не озлобился и подружился с Шукаку при таком отношении всех к тебе.       — Меня мама и Шукаку любили! — крикнул в сердцах Гаара, а потом продолжил потухшим голосом. — Но мама погибла, защищая меня от убийц, после этого у меня остался только Шукаку. И это тату на лбу с песком, который меня всегда защищает. Мне говорили, что это моя абсолютная защита от Шукаку, но я-то знаю, что это мама. Они убили ее, и я решил жить для себя, любить только себя и Шукаку, мне не нужен никто. Потому что родные и любимые, те, которых ты не можешь защитить, делают тебя только слабее. Твои враги могут надавить через них на тебя, поэтому я отказался от всех. И мне никто не нужен! — это он почти кричал.       В воздухе повисло горестное молчание, все здесь кого-то потеряли. Во мне что-то перемкнуло, и я подскочила к Гааре и долбанула со всей дури ему по башке, но кулак ударился об песчаную преграду.       — У меня с рождения нет родителей, даттебайо! Но я знаю, что такое любовь родителей, их чаянья и надежды воплощённые во мне! У меня есть семья: Сенджу, госпожа Мито, Курама, Сакура и её родители. Из-за них я буду становиться сильнее и защищу ото всех, даже если для этого придётся перевернуть небо! — кричала я на Гаару, усиливая давление на его защиту. — И ты не прав, что решил замкнуться в себе! Потому что я была такая же, ненавидела всех и только Курама, был моим утешением, но они все узнают меня и примут, потому что это так больно быть одиноким, быть никому не нужным!       Я невольно почерпнула чакры Курамы, и вот моя радужка стала красной с вертикальным зрачком, а защита Гаары не выдерживает натиска, и мой кулак достигает его дурной башки. Фух. Выпустила пар, называется, — вон какая шишка наливается! Полегчало.       Мы так посидели еще немного, не зная, как разрядить обстановку. Курама хихикал в кулак, Сакура свистела, заглядываясь на невидимых бабочек, а близнецы заинтересовались сортом травы у ног.       — Ну ты и козёл. Ладно, может, ты и прав, но бить-то, зачем надо было? — наконец спросил надутый Гаара.       — Вообще-то я девочка! — ответила надутая я.       Лицо Гаары стало вытягиваться от удивления, и мы не удержались, уже смеясь в полный голос.       — Давай для начала познакомимся. Я — Харуно Сакура! — сказала Сакура, вытирая, выступившие слёзы.       — Сенджу Акио и Акайо, — в один голос сказали близнецы.       — Узумаки Наруко и Курама, — представила я нас.       — Сабаку но Гаара, Шукаку вы видели, приятно познакомиться! — сказал с легкой улыбкой наш Хвостатый друг.       — Ну, вот и славненько, пора есть, да и барьеры жрут чакры немерено, поэтому поставим более простые, ок? — воскликнула Сакура, а близнецы в это время распечатывали еду.       Более подробный план и остальные вопросы оставим на потом! Война войной, а обед по расписанию!

***

      Вот уже несколько дней мы путешествовали по стране Травы тихим ходом, идя не по основным трактам, а в обход, чтоб не привлекать много внимания. Гаара сменил имидж, не без помощи близнецов и их видения моды, а также нашей ягоды. Символ «Любовь» спрятался под банданой, а странную емкость с песком мы замаскировали под рюкзак при помощи мокутона Сенджу. Они просто создали каркас и закрыли плащом эту бутыль, так как Гаара отказался оттого, чтобы мы закинули её в печать.       Какая никакая защита, доверия, как такого, к нам пока еще не было. Он был шокирован нашим уровнем подготовки и уровнем владения фуиндзютсу. Хотя его песочная защита тоже была интересна, помимо того, что песок создавался в виде преграды без участия самого Гаары, так еще он облеплял его, как вторая кожа, тем самым создавая дополнительный вид брони. Он не мог объяснить, как работает защита от матери, а вот эту вторую кожу он создал сам, на основе тех техник, которым его обучили.       Оказалось, что он наш ровесник, всего на три месяца старше Сакуры и на десять меня. Внешне вполне обычный мальчик, худощав и угловат, нет больше детской припухлости. Глаза необычного бирюзового цвета в обрамлении пушистых черных ресниц. Сакура по секрету мне сказала, что боялась, увидеть метровые мешки под глазами от недосыпа, а тут такое облегчение. Внешность у него была довольно интересная: очень светлые брови, которые с далека-то и не видать, казалось, что он совсем без бровей, и эти ярко-красные волосы. Прям человек-радуга! Из этого родилось его новое имя, Ниджи!       Он оказался не против взять себе другое имя на время конспирации, хотя ему в принципе не оставили выбора, потому что сначала Сенджу дразнились, а потом как-то само прижилось. Но о том, что он такой радужный знали только мы, ибо после обработки волос и бровей ягодой бурубери волосы стали почти черного цвета, а брови грязно-синего цвета. Короче на Сакуру стал похож, потому что у нее брови тоже такого оттенка вышли. Мы с близнецами долго еще над этим прикалывались.       Его история немного отличалась от той, что рассказывала Сакура, но только незначительно. Например, в том слое реальности его мама, Карура, погибла при его рождении, в этом же она выжила! Она любила и защищала сына, пыталась мужа убедить в том, что Ниджи не опасен, и он даже был дружен со старшими детьми, но жители его боялись и, как и в той реальности, Гаара убивал людей. Правда, скорее, в целях самозащиты, чем по причине безумия, но убийство есть убийство, его стали бояться еще больше. Так же от оружия пытались избавиться и другие скрытые деревни: в одну такую попытку, когда Ниджи было три года, и погибла Карура, защищая сына! Где был в это время Казекаге не ясно. Козла отпущения нашли быстро в лице сына и отдалили от него старших детей. Ниджи сам еле пережил горе от потери матери, ему в этом помог Шукаку, но отец решил, то ли из мести, то ли из опасения за деревню, всё же избавиться от ненормального сына, который, когда погибла мать, уничтожил не только убийц, но и половину деревни в приступе ярости и горя.       — Да, печально, — подытожила Сакура, потом заметив недоумение на лице Ниджи, пояснила, — Ты не подумай, что мы такие бессердечные, но жизнь сама по себе жестокая штука. Все что-нибудь и кого-нибудь потеряли! Вон те двое, — она указала на идущих впереди близнецов, — потеряли всех, они последние из некогда великого рода, а их родные сгорели в жерле войны, в которой никто не выиграл. Она, — указала на меня, — лишилась родителей в момент рождения и получила звание Монстра в тоже время, как её родители получили героев посмертно. Курама, — погладила рядом идущего лиса. — Ненавидим из-за силы и из-за этого же желаем сильнее всего, как и Шукаку в принципе.       — А ты? — спросил Ниджи.       — Кхм. Как ни странно, но я не сирота, у меня есть любящие родители, но благодаря… кхм… моей способности, я знаю, какого это, вгрызаться в горло жизни, чтобы не она не вытирала об тебя ноги, — ответила Сакура.       Так мы попутешествовали еще около месяца, так как точной информации, где искать Карин у нас не было. Только то, что она из страны Травы, благо она не большая, и мы спокойно в течение этого времени, при помощи клонов, методично прочесали всю страну. Правда, пару раз мы чуть не спалились, но конкретных проблем не последовало, так как клоны шерстили аккуратно и далеко от нас, благо хороший запас чакры и печати усиления у нас были, да и хорошая фантазия, помогающая каждый раз придумать новый облик клона! Да и страна Травы не такая уж и сильная в плане военной мощи и подготовки шиноби. Тут не было скрытой деревни, только отдельные кланы, шиноби состоящие на службе Дайме страны, да и те скрытно, а порой и открыто враждовали. Это в какой-то мере сыграло нам на руку, чем мы бессовестно воспользовались.       За это время Ниджи всё больше раскрывался и на поверку оказался очень интересным собеседником с отличным чувством юмора. Он зарекомендовал себя как отличный повар и хороший разведчик, благодаря его технике Песчаного глаза. Я стала замечать, что Сакура нашла с ним общий язык и часто с ним о чем-то болтает, да и подозрительные Сенджу стали с ним более открыты. А шуточки у них не удавались, только самые невинные типа угадай, кто есть кто, потому что защита в виде песка срабатывала даже на шуточные ловушки. Еще частенько Курама болтал с Шукаку ночью, когда все спали и Шукаку мог занять место Ниджи, пока тот отдыхает.       Я же проверяла его на профпригодность и лояльность нашей команде и семье своим способом, то есть сканировала его на уровне эмоций. Вначале был страх, злость, недоумение, подозрительность и это только от Ниджи, про Шукаку и говорить не хочу, пусть с ним Курама разбирается. Потом удивление и неверие, затем уже надежда и в конце — радость. Наверное, такой же калейдоскоп чувств и у меня был, когда Сакура изъявила желание со мной дружить.       Не знаю почему, но это конкретно повысило мне настроение, да и Курама выглядел так, как будто сметаны наелся.       И вот однажды волей случая мы нашли Карин.       Был солнечный день, и мы шли по тропе в поле высокой травы где-то на севере страны, недалеко от какой-то маленькой, не густонаселенной деревни, как я учуяла чужой запах километра два впереди.       — Хм, интересненько, — буркнула я, учуяв незнакомый запах. — Ребята, у нас гости. Два километра впереди, ждут с распростёртыми объятьями. Будем проверять или обойдём?       Наши, не сбавляя хода, спокойно приняли информацию. Мы так сработались, что, кажется, среагировали, даже если бы рядом вскочил сам Мадара, ведь на самом деле никто не знал наших возможностей. В разведку вызвался мой лисёныш, скучно, видать, было.       — Я проверю, за одно и проветрюсь, — сказал Курама и, потянув носом в указанном мною направлении, бесшумно скрылся в траве.       — А вы и в правду с ним дружны, — заметил Ниджи.       — Знакомство и дружба с ним — это почти самое лучшее, что со мной случилось в этом мире, — ответила я с улыбкой.       — У меня так же… Только вот характеры у них не всегда сахар, — весело улыбнулся Ниджи.       Мы прошли еще немного, обсуждая наших хвостатых и вспоминая смешные моменты с ними, как вернулся наш разведчик.       — Впереди вас ждет засада. Шиноби. Это понятно по тому, как вас ведут. Один на стрёме, а остальные впереди готовят вам ловушки дальше по пути, но какие именно, я вам не скажу. Разбирайтесь сами, а я посмотрю на ваши успехи.       Мы пожали плечами, ну раз хочет проверить, ладно.       — Давайте сделаем сюрприз, — паскудно улыбнулась Сакура и попросила меня создать клонов и поместить их по хенге всех присутствующих.       — Отправим им приманку, а сами обогнем и зайдем с тыла.       План удался, противники были ошарашены нашей атакой с тыла. Если быть точными, отпор смогли дать всего несколько человек, которым это не сильно помогло, так как уровни силы у нас были разными. Я с близнецами быстро с ними разобралась в итоге, просто вырубив их, привязав к дереву. Остальные были наблюдателями, потому что Сакура не захотела их участия, объяснив это тем, что нас троих хватит за глаза. Ниджи, как выяснилось из-за этой самой защиты, был плохо подкован в тайдзюцу, да и почти все его техники связаны с песком, а это слишком явный признак страны Ветра.       Среди тех, кого мы обезвредили, была одна зашуганная девочка с яркими красными волосами. Вот она-то и казалось той, кого мы искали. Забрав её с собой, мы скрылись в тумане.

***

      И как, объясните мне на милость, наладить с ней контакт? Когда она ведет себя, как не нормальная: то шипит, как загнанный в угол зверек, и норовит цапнуть, то пытается вжаться в воздух и в нём раствориться, даттебайо!