Спорим...

Если бы Карму спросили о том, как он относится к нетрадиционным отношениям, — про себя он называет их «неправильными» — то он бы промолчал, а потом ненавязчиво перевел тему. К счастью, его не спрашивают. В принципе, всё не так плохо. В принципе, он всегда был таким — неправильным. В детстве, когда огрызался на взрослых, в начальной школе, когда он избивал учеников, сейчас. Так что обрести еще одну черту «неправильности» не страшно. Но, чёрт подери, если бы они увидели Нагису, то поняли бы. Грех не полюбить это чудо с ярко-голубыми волосами, глубокими синими глазами, нежной улыбкой и совсем-совсем девчачьим телом, — Карма задумчиво грызёт кончик ручки, которой собирался что-то написать. «Что-то», связанное с уроком, вылетело из сознания, как только там появился Нагиса, поэтому в тетради появляются не ровные строчки учебного материала, а зарисовки синих глаз, обрамленных длинными ресницами. Карма никогда не умел рисовать, но выходит похоже. Он чертит завершающую линию и замирает, рассматривая Шиоту, который сидит на несколько парт впереди. Смотрит внимательно, разглядывая незамысловатую прическу, спускаясь ниже по белоснежной шее, чуть смятой жилетке, которая на худой фигурке парня сидит потрясающе, и спускается к копчику. Увидеть дальше ничего нельзя, а так хотелось. Именно в этот момент чудо с голубыми волосами незаметно оборачивается и внимательно смотрит на Карму, который успешно сделал вид, что всем его вниманием завладел Коро-сенсей, маячивший у доски. Время от времени учитель изгибался, уклоняясь от пуль, и это было даже немного забавно, но Акабане больше волновал Нагиса, который украдкой изучал его, думая, что красноволосый не видит. Он трепетно оглядывал алые пряди волос, издалека заглядывал в янтарные глаза и в конце концов остановился на губах. Остановился и смущенно отвернулся. Карма постарался угадать то, о чем думает Шиота. Сейчас это было не так сложно, как всегда. Иногда Нагиса действительно зависал, думая о чём-то своем. О чём-то, о чём могут думать только такие, как он. А таких больше нет. Карма старался читать мысли, внимательно глядя в синие глаза, но сразу же тонул в них, как в бездонных озёрах. Тонул, окутываемый теплом и лаской. А ещё собственной любовью. Хотя, это уже даже не любовь. Это любовная одержимость. Ужасно, ужаснее некуда, потому что если любовь можно вывести, то эту дрянь — никогда. Она становится для Кармы и спасением, и смертью одновременно. И он принимает их полностью, без остатка. *** Солнце меняет дневные желтые лучи на предзакатные алые и класс становится каким-то оранжевым. Нагисе это жутко нравится, поэтому после уроков он собирается нарочито медленно. Каяно ждет у ворот и, возможно, стоило бы поторопиться, но Шиота не хочет. Не хочет торопиться, не хочет видеть эту девчонку, которая постоянно бегает за ним. Он бы с большим удовольствием пошел с Кармой. Даже если бы он приставал или, ну и бред, лез целоваться. Особенно, если бы он лез целоваться. Сборы занимают лишние десять минут. Именно в этот момент из дальнего угла выходит сонный Карма. — Э? Карма-кун, а что ты тут делаешь? — Не помню… — зевает Акабане, потягиваясь, — возможно, я хотел устроить ловушку, но заснул. Скорее всего. Уроки кончились? — Кончились, — Нагиса улыбается, тем самым нанося почти смертельный удар чувствам красноволосого, — мы с Каэдэ-чан идём домой. Тебе по пути? — С тобой мне всегда по пути, — шутит парень и его собеседник улыбается снова. Он дергает на себя дверь и та не поддаётся, к удивлению пары. Нагиса еще раз дергает ручку, а Акабане подбегает к окну, прислушиваясь. — Поезд ушёл… — обреченно выдыхает он и объясняет, замечая непонимающий взгляд собеседника, — Коро закрыл дверь, потому что подумал, что в классе никого нет. Ждем спасения от твоей Каяно. — Она своя собственная… — бурчит Шиота, садясь на парту рядом с Кармой. Слишком близко, пожалуй. Они заводят разговор о чем-то повседневном, что обоих совсем не интересует. Карма вздыхает и, кажется, думает. — Нагиса-кун, — говорит он, чувствуя, что решимость друга поутихла через двадцать минут в запертом классе, — спорим, что ты закроешь глаза на несколько секунд, а откроешь, и мы выйдем? — И как ты это сделаешь? — удивляется Нагиса, но глаза закрывает. Карме он верит. Ровно до того момента, когда его губы накрывают чужие. Он чувствует тепло и нежность, которая не присуща Акабане, но отвечает — неуверенно, мягко. Забывает о чёртовом классе, Каэдэ, которой пора бы заволноваться, забывает о том, что его целует парень и отдаётся Карме, позволяя проникать в рот языком, обхватывать руками талию и прижимать к себе так нежно, что сердце замирало. Они целуются ещё долго. На парте, на подоконнике, когда подошли посмотреть, нет ли там кого-нибудь из класса, у стены, когда Карма просто не сдерживается, облокотившись на дверь (она несчастно скрипит, но держится). В один из таких моментов слышится скрежет ключа и на парней веет свежим воздухом. Перед ними стоит Бич-сенсей. — Ты меня обманул. Мы сидели в том классе ещё минут тридцать, — шепчет Нагиса на ушко Карме, когда они идут из школы вместе с Каэдэ, от которой прямо-таки веяло чувством вины. — Мы целовались, а не сидели, — так же шепотом замечает парень и чудо с голубыми волосами дарит ему счастливую улыбку. Только ему. — Кстати, то есть мы теперь типа… Пара? — смущённо спрашивает Нагиса, а Карма негромко смеётся: — Мы вообще соулмейты, — он ловит непонимающий взгляд, — конечно, пара, солнышко.