Твои кошмары наяву.

Мои ноги, а точнее колени, именно на них я молча пялилась, не зная куда деть свой взгляд от косящего на меня личного шофёра. Щеки пылали и жгли ярче чем экран Метаттона. Я со своими пожитками только вдавилась в холодное заднее сиденье. Левая рука водила пальцами по обивке взад и вперёд, но это делала не я, и совсем не чувствовала касаний. Вокруг меня был только мой жар и наверное, пот. Сердце колотилось как сумасшедшее и фантомная боль левой руки отдавала острым, колючим холодом. Её хотелось сильно растереть, расцарапать, но увы, так и должно было быть до поры до времени. В бедро сильно впивался ремень безопасности, поэтому я, щёлкнув, отстегнула его. Флауи обвивший мой локоть прижимался к моим ребрам и смотрел только строго перед собой. Сумка от ноутбука, набитая битком документацией, загораживала щитом почти весь мой корпус. И всё бы ничего, просто я умудрилась завалиться в тачку в одном разврате! Первое попавшееся под руку шмотье настоящие рваные тряпки! Мое белье просвечивало со всех сторон! Где были мои мозги?! О Дельта! Мой шофёр конечно многое повидал, но это пожалуй уже перебор. «Мелкая». Хах. Лютик, ну почему я не «крошечная». Чара захлебывалась и сотрясалась от смеха со слезами на глазах. Она пыталась что-то сказать, но только снова и снова закатывалась безудержным хихиканьем. Я видела, как от этого дрожит левая рука. А мне было совсем не смешно. -Шеф, кхм. У вас… Будут особые распоряжения? -Покосившись в очередной раз отозвался Бен. -Неет. – отзываюсь я протяжным стоном. -Хотя погоди, есть. Останови у магазина одежды. Мой размер Эс. Возьми на свое усмотрение. Я протягиваю пару купюр вперёд -Понял шеф. – сказал Бен кивнув, забрав деньги и уставился на дорогу.

«Какой позор. Кошмар. Мамочка. Прости меня.»

Мне так сильно хотелось сейчас заплакать, потому что всё это было так обидно, абсурдно и неправильно! И просто не могло случиться со мной! В глазах щипало, а в горле стоял острый, тугой ком. Я максимально переплела ноги между собой и сжалась, бл*дский Шаблон «Оказаться голым на людях» не мог случиться со мной! это п**дец! П**дец масштаба вселенной! Флауи тактично молчал. А Чару было не заткнуть, она верещала и давилась смехом в припадке. Заслонившись от теперь её левой руки горшком, я попыталась осмыслить хоть какие-нибудь последствия своих действий иии такой ситуации в целом. «А уже всё! Моей репутации просто конец. Завтра же везде будет растрезвонено, что я извращенка, проститутка, или наркоманка, сумасшедшая ещё и сплю с шофёром. Мне можно смело заказывать памятник. Отдельный – похоронный, и отдельный посвящённый моему идиотизму» А на фоне Кричит Бен. Когда я поднимаю взгляд в лобовое стекло, тело уводит назад, а потом вылетает с места. Я не успеваю зацепиться, ударяюсь головой о металл и закрываю глаза. Больно. Мне больно. Спине, голове и руке очень больно. Я не чувствую ног. Вокруг страшный шум - Гул который сливается в одну массу. Смотреть тоже больно, не больно только дышать. Горшок. Где Горшок? Где Азриель?! Я пытаюсь судорожно нащупать его, но его нет. Я чувствую под собой только стекло, много битого стекла. И слышу рядом плач, громкий детский плач. А после был резкий сильный, очень сильный удар под дых. Маленькое красное сердечко раскололось надвое в полной темноте и рассыпалось перед глазами на шесть осколков кошмарного салюта. В ушах звенит «Ты не можешь сдаться сейчас. Фриск! Сохраняй решимость.» И я подпрыгиваю на месте. «ОСТАВАЯСЬ В НЕЯСНЫХ ЧУВСТВАХ, ПОСРЕДИ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ, ВЫ ПРЕИСПОЛНЕНЫ РЕШИМОСТИ». Звезда сохранения в доме отдает теплом, когда руки отходят от неё. Я несколько раз загребаю возле неё пустой воздух. Я только что…. Н-нет. Н-нет! Нет! Нет! Нет! Я хочу кричать, но рот не издаёт ни звука. Ноги подкашиваются, и я падаю на пол в своей комнате. В глазах темнеет точно по краешку, и плачь, детский плач не затихает. Всегда одинаковый. Всегда такой горький. Я вижу Чару краем глаза: как она забивается в угол и черные слезы мажут разводами по её лицу и стене. Пока я хватаю ртом воздух, она с силой колотит кулаками по полу и обхватив колени сворачивается поскуливая. Это смерть. Мы обе боимся смерти. Голова кружится и меня сильно тошнит. Я лежу не способная подняться, а мой рот сковывает и сдавливает. А затем через минуту это кончилось. Не всё и сразу, но закончилось. Я даже перестала видеть и слышать её. Как будто она просто часть навязанного прошлым утреннего кошмара. Под пальцами дрожат кнопки рестарта. Рефлекторно тянусь к продолжению. Комната отзывается тишиной. Точка невозврата пройдена. Была. Была пройдена, но я вернулась черт возьми. Значит ли, что уже пора действовать? То, что не даст покоя, сохранено и упаковано. Но я… не в силах… Флауи нужно разбудить. Но я не могу издать ни звука. А потом я вижу, что он не спит. Что его выражение лица, это лицо настоящего Азриеля. И он тоже напуган. Может даже сильнее меня. Три минуты у нас уходит только на то, чтобы мы перестали смотреть друг на друга. Затем нас врасплох захватывает только шелест со стороны постели. Слишком рано. Одеяло падает на пол явив наружу самые большие опасения. -Киддо? Санс потирает заспанные глазницы. Дельта, помоги мне. Лучше ему не быть в курсе… событий. Я всё ещё лежу на полу и… -Утра Санс. -Хрипит мой голос, пока я пытаюсь овладеть собственным телом. Пока Грузный скелет пытается выпутаться из одеяла и прочих тряпок, я уже смогла выпрямиться в полный рост. Один вдох… … И я начинаю всхлипывать и глотать горькую слюну. Я просто закрываю лицо ладонями и стараюсь выровнять рваное, приглушенное дыхание или рыдание. Вы применили Действие - *Побег. Ретироваться возможно было только в ванную. Первым делом я запираю дверь, включаю душ и спускаюсь опустошенная на холодный кафель. Мне больно, неприятно, но терпимо, по ощущениям словно остриё застряло в душе. Сбрасываю футболку. Моя полная решимости душа отвыкла собираться снова по кусочкам за столько удачных лет. -Ууууу….взвыла (Или проскулила?) я, когда попыталась проверить ОЗ. А в дверь ванной уже вовсю ломились одинаковыми, по звукам, ударами. Я и так была несильно одета, но конспирация будь она проклята! Одним рывком приходится плюхнуться в неглубокую холодную воду. С первыми признаками прорехи в двери я набираю побольше воздуха и ныряю сползая вниз. Затем только, что бы вынырнув «возмущённо» запищать дрожащим голосом и попытаться швырнуть в скелета сорванной с себя же чуть раньше тряпкой. А он только хватает меня за вытянутую в его сторону руку. Мимо уха проходит кость синего цвета. Не шевелиться. Синий, синий значит стоп. Я смотрю в полные тьмы глазницы, я чувствую, я клянусь всю тяжесть своих грехов внутри, что пожирают меня, и то, что я должна предотвратить и совершить, так что, я просто плачу. Всхлипываю, жмурюсь и мотаю головой, глотая слюни. Санс молча «пришвартовывает» меня к бортику ванной. Теперь я не вижу его. Синяя кость исчезает. Его рука касается моих колен, и я дергаюсь! Но он тянется ниже просто выдергивает пробку из ванны. Я сопровождаю все это шумным сопением вперемежку с размазыванием и утиранием неуместных соплей. Похоже моё дыхание на сегодня взяло выходной. Я чувствую его кости на плечах.

Если он сожмет мне горло, я уже не буду кричать.

Как в киносъёмке я слежу за его медленными движениями. Он поворачивает кран, и теперь на меня льётся теплая вода. Сам он удобно устраивается, положив локти на бортик, глядя на меня, поддерживая этот дурацкий душевой шланг. Когда вода полностью спускается, он едва косится в сторону моих ботинок, мокрого белья, и к моему уродскому содержимому. -А я думал, ленивей меня никого нет, мелочь. – Бормочет он, стягивая с меня первый ботинок, и наклонив выливает из него воду. Мой немой сигнал протеста он послал глубоко в тазобедренные кости. Вместо слов я только издаю какие-то нечленораздельные звуки, когда он стаскивает второй ботинок. И легонько, как в детстве, щелкает меня по носу. Я же только беспомощно моргаю в ответ. А он зачерпывает добрую пригоршню воды и с нажимом сзади на плечи, едва не топит мое лицо в ней. Я откашливаюсь и отплёвываюсь, но следом идет то же действие. И ещё. И ещё раз. А потом он подзывает магией мою душу на свет. Придирчиво кривится. Наигранно качает головой. И всё молча. Грозит мне пальцем, а потом тыкает им в самый центр души. Я вскрикиваю, ойкаю, и прижимаю руки к груди, а ему в лицо прилетают красные выплески решительности. Он вытирается рукавом своей куртки, а потом и вовсе снимает её. На нём всё та же футболка с пятнами от кетчупа. А потом он протягивает мне свою руку. Но я не знаю, чего он хочет. Напряжение нарастает в звуках усиливающегося напора воды. Он обливает меня с головы, и чтобы вода не попала в глаза я наклоняюсь вниз. Он гладит костьми по волосам, переходит на мои шейные позвонки и воспользовавшись моментом утягивает мой лифчик. Я едва успеваю прикрыться, обхватив себя за плечи. А на голову уже шлёпается огромное количество пахучей сладкой жижи. Я на памяти за все жизни свои не припомню, чтобы он столько двигался. Но его кажется всё устраивало. Он зарылся пальцами мне в волосы, чуть оттягивал их на себя, вспенивая большую шапку на моей голове и спускал их на плечи. Был везде, невесомо и косвенно, касался плеч, спины, колен. (я не позволяла ему лезть выше). -Ты теперь одуванчик малая. Только не укуси меня, как этот обитатель горшка, ладно? Ну, не дуйся. Плохие сны, шальная магия, с кем не бывает. А вот хороший душ самое то, ага. -Сказал он, переворачивая гору полотенец, наверняка в поисках самого нелепого и смешного. -Я в порядке. - Отозвалась я, самостоятельно смывая тонну геля для душа с головы. Он не особо разбирался в банках, но наугад сволочь выбрал самую приторную, густую и самую мерзкую. -Конечно, малыш, в таком же порядке, какой находится в моей спальне. -А? -В чистейшем* малыш. «Как тебе это?» —сказал он, разворачивая огромное персиковое полотенце с принтом кучей хот догов на нём. По-моему в самый раз, нет? -Сказал мне монстр с отсутствием сосиски. -ФРИСК! -Ой, я что, сказала это вслух, да?