Delusion

«Тело искалечено, но я не искалечен. Я, то есть дух, по-прежнему цел.» — Jack London «The Star Rover»

Почему люди так легко относятся к переменам погоды в природе? Как удается им реагировать на нее лишь меняя одежду с теплой на легкую? Задумывались ли они над процессами, происходившими в мире флоры и фауны, когда после продолжительных заморозков все просыпается и рождается заново? Цветы благоухают, птицы начинают щебетать, трава зеленеет, а солнце больше не прячется за толстым слоем облаков. За окном стояла середина марта. Время, когда зима тихо отходила в сторону и уступала место весне. Этот месяц всегда казался Эрену переменчивым. Днем могло быть тепло, а к вечеру мороз вновь пробирал до мурашек. Тем не менее сидя возле окна в аудитории, парень чувствовал на себе теплое дуновение ветра из-под приоткрытого окна и грелся под лучами открывшегося солнца. Одногруппники внимательно слушали преподавателя истории — мистера Бертольда Фубара, который со всей возможной серьезностью рассказывал о шестнадцатом веке, изредка записывая даты на доске и комментируя их значимость. Со стороны преподаватель истории всегда казался меланхоличным, но стоило ему начать лекцию, как его глаза загорались интересом, и он заражал им всех студентов. Из-за высокого роста в коридорах университета часто слышалось, как студенты называли мистера Фубара «Колосс». Зачем давать прозвища преподавателям Эрен никогда не понимал. Сейчас его мало интересовал предмет, а все внимание переключилось на погоду за стенами здания. Он подпер подбородок рукой и наблюдал, как летали птицы и ездили машины за ограждением учебного заведения. Мысли его были далеко отсюда. Всю неделю Эрен уставал как никогда. Учеба, и работа до позднего вечера, отнимали у него много сил. Мало того, он плохо спал ночами, тревожась из-за предстоящих контрольных. Первые полгода обучения проходили намного легче. Все, что ему приходилось запоминать в школе, они перепроходили, повторяя материал, только за тем исключением, что объяснялось все немного иначе. Эрен внимательно слушал, старался, и хоть иногда его знаний не хватало, он был целеустремлен в достижении наивысших результатов. Преподаватели оценили упорность Йегера и всегда давали ему еще один шанс. Парень никогда не отступался, но полгода спустя стал так уставать, что в конечном итоге, прожив до марта, часто витал в облаках на занятиях, которые казались ему менее важными. Как и сейчас. Рассказы мистера Фубара успокаивали его, хоть Эрен и не вникал в них. Ветки деревьев медленно раскачивались под легким ветерком, а сам парень погружался в дремоту... — ... может мистер Йегер, подскажет нам ответ на этот вопрос? Эрен вздрогнул. При упоминании его фамилии сон как рукой сняло, и он выпрямился за своим столом, несколько раз недоуменно моргнув и переводя глаза на одногруппников, лица которых смотрели на него. — Извините, я задумался и прослушал, — честно признался парень. — Не могли бы вы повторить вопрос? Мистер Фубар разочарованно выдохнул и прикрыл глаза. Все знали, что терпение у этого человека было безграничным, но он недолюбливал бездельников. Открыв рот, чтобы обратиться к одному из них, его перебили. — Тюдоровский период, — вмешался Жан Кирштайн, уверенно отвечая на вопрос, ответ, который был написан в открытой перед ним книгой с основными датами и событиями истории. — Тысяча четыреста восемьдесят пятый по тысяча пятьсот пятьдесят восьмой год. — И Вы абсолютно правы, — отвлекаясь на говорившего кивнул Бертольд Фубар, беря мел в руки и записывая дату на доске, обводя ее кругом. — Запомните эти числа. Они пригодятся вам на экзамене. Все активно взялись за ручки и принялись строчить на листках. Эрен тоже решился наконец записать что-то из сегодняшней лекции, недовольно скрипнув зубами. Они не ладили с Жаном и видя, как его довольное лошадиное лицо сейчас озарила улыбка при взгляде на Йегера, последний сгорел от злости. — А правда, что в конце эпохи Тюдоров появился убийца, который похищал людей и проводил над ними эксперименты у себя дома? Или это лишь слухи? — прервала тишину светловолосая девушка с именем Криста Ренз, одна из лучших студенток в группе. — Нам остается лишь догадываться о правдивости этих сведений. Как мы уже знаем, шестнадцатый век — это время жестокости и кровопролития, — спокойно отвечал мистер Фугар, в задумчивости прищуривая глаза. — Историки спорят между собой. Одни утверждают, что убийства происходили из-за смены власти, вторые отрицают наличие убийств, утверждая, что такой ход был больше политическим и психологическим, третьи же... Верят и активно пересказывают историю о неком Александре, который приглашал гостить людей в своем особняке, иногда похищал их вместе со своим напарником. После о жертвах никто ничего не слышал. Эти историки также утверждают, что находили источники о том, что тела были обнаружены в подземелье и зверски изуродованы до неузнаваемости, а существа, жившие там, больше не походили на людей... — Подождите, вы хотите сказать, что они были живы?! — изумленно воскликнул Конни Спрингер со своего места. Его мало можно было заинтересовать на лекциях, но сейчас он с головой погрузился в тему. — Я мало верю в вероятность того, что трупы, которые утратили свой человеческий вид, с помощью хирургического вмешательства и полностью лишившиеся рассудка, могли существовать, — покачал головой преподаватель. — Вспомните, на каком незначительном уровне в тот век находилась медицина! В это трудно поверить. Я склонен верить, что это просто легенда, которой пугали в шестнадцатом веке детей. Ее интерпретацию на сегодняшний день можно истолковать как «нельзя ходить к незнакомым людям домой, это опасно». Аудитория погрузилась в молчание, но было ясно, что равнодушным не остался никто. Каждый решал для себя во что верить больше. Конни громко сглотнул. Жан смотрел в одну точку и не моргал. Криста записывала что-то карандашом. Эрен отгонял образы жертв, крутившиеся в голове и считал услышанное выдумкой. Фантазия людей могла придумать вещи в тысячу раз ужаснее и хуже, только чтобы внушить массам определенную истину. Мистер Фугар завладел общим вниманием, возвращаясь к основной теме сегодняшней лекции и продолжил рассказывать о Тюдорах. Занятие продолжало неторопливым потоком двигаться вперед. То ли из-за рассказанной истории, то ли из-за усталости, то ли из-за пекущего солнца, но Эрен почувствовал, как его мутит. Голова слегка кружилась, а тело покрылось легким потом. Дышать становилось трудно, и он теребил воротник рубашки, пытаясь досидеть до конца занятия без происшествий. «Может, съел что-то не то за обедом?» — крутилось у него в голове пока парень расстегивал верхнюю пуговицу и делал глубокий вдох. — Эй, Йегер, ты весь бледный. Неужели древней страшилкой можно напугать не только детей? — обратился к нему шепотом Жан, пока никто не слышал, издав издевательский смешок. — Заткнись, Жан. Сам десять минут назад трясся от страха! — ядовито парировал Эрен, настроение которого мгновенно пропадало. Кирштайн был последним человеком с кем он хотел сейчас говорить. Сделав еще один вдох, Йегер заметил, что все взгляды обращены к нему. До него только сейчас дошло, что его голос прозвучал слишком громко. — Мистер Йегер, держите себя в руках! — строго произнес Бертольд Фубар, не ожидавший такого крика. — Подойдите ко мне после лекции, мне хотелось бы поговорить с вами. Кивнув головой в знак того, что он услышал просьбу, парень отвернулся к окну, чтобы больше не обращать внимания на шуточки Жана, норовившего каждый раз поставить его в неловкое положение. Эрен все еще чувствовал пульсацию в висках, но умиротворенный вид за окном успокаивал его, и парень вновь ощутил дремоту. Веки постепенно закрывались. Аудитория медленно уплывала на второй план, шум в ней был все дальше, и дальше... — ...сем спятил?! Держите его крепче! Его плечи, локти, запястья, живот, даже шею тянули назад и сдавливали чьи-то руки. Множество рук. Сердце издавало сильные удары и этот стук больше походил на барабанную дробь. Эрен задыхался, не понимая, что происходит. Он только что смотрел в окно, засыпал... И теперь испытывал непреодолимое желание вырваться вперед. Но зачем? Что ему понадобилось? Глаза не могли сфокусироваться, на них будто была пелена. Потрясти головой не получилось из-за давления на шее. Кто-то крикнул сзади и шум прекратился, а на спину Йегера прыгнула крупная масса, вжимая в пол. Послышался топот бегущих ног, крики о помощи, чей-то плач. — Какого черта вы творите?! Что вообще происходит?! — закричал Эрен, чувствуя, как ему заламывают руку. Человек сзади замер. В ответ на вопрос была слышна лишь тишина. — Ты что уже забыл, безумный кретин? — первым прервала молчание масса сзади, в которой парень узнал Жана. — Да что за ерунду ты несешь? — предпринял Йегер еще одну попытку узнать о случившемся. Давление сзади пропало, и его грубо подняли с пола, толкнув вперед, да так, что он чуть вновь не упал. Взгляд наконец смог сфокусироваться и Эрена бросило в холодный пот. Дыхание перехватило, и ноги будто срослись с полом. Его трясло, и он не мог пошевелиться. Перед ним лежал Бертольд Фугар. Большая часть его лица была залита кровью и изуродована, несколько зубов разбиты, сам он был без сознания. Два пальца на руке были вывернуты в другую сторону. Тело скрючилось дугой и руки заслоняли голову, спасаясь от ударов. Рядом находился разбитый в щепки деревянный стул, на котором также присутствовала кровь. Как так получилось? Что только что произошло? Неужели мистер Фугар мертв? Почему он не помнит, кто виноват в этом?! — Кто это сделал? — едва смог пошевелить губами Йегер. Послышался шепот голосов и вздохи удивления. Плачущий человек выбежал из аудитории не в силах больше смотреть на случившееся. Кто-то сделал шаг вперед, но юноша все еще не мог справиться с оцепенением, охватившим его. — Это сделал ты, Эрен, — осторожно прозвучал голос Конни. — Ты не помнишь? Глаза Йегера расширились от ужаса. Он повернулся лицом к Спрингеру и испуганно переводил взгляд на своих потрепанных одногруппников. В горле застыл комок и слова упорно не хотели идти наружу. Как рыба, открывая рот и ничего не в силах сказать, Эрен сделал шаг и тут же увидел с каким страхом от него отошли на все два. Он поднял руки перед собой и посмотрел на них. Его все еще трясло, а ладони были измазаны грязью и кровью. «Так значит это сделал я?». Попытки вспомнить закончились ничем. Эрен обернулся и еще раз посмотрел на историка, который всего секунду назад был здоров. «Это невозможно, невозможно!» В горле стало горячо, и парень упал на колени, хватаясь за рот. Его стошнило.