"...и дракон,
что живет в позвоночнике,
тут же расправит крылья и опустит голову
на твои ключицы".
(К.Султанова "Мы случились однажды")
Ирка неловко хватается за поручень в метро, когда поезд резко тормозит, а потом и вовсе останавливается в тёмном тоннеле. Хортица досадливо ругается, краем глаза замечая укоризненный взгляд со стороны пожилой женщины, притиснутой к ней шумной толпой, и крепче прижимает к груди сумку с драгоценными красками.
Ирка опаздывает на мастер-класс по боди-арту, где неизвестные, но талантливые художники на глазах у заинтересованных зрителей творят искусство на телах добровольных моделей.
Ирка опаздывает и злится, потому что искушенной в таких делах Хортице хорошо известно: чем позже приезжаешь, тем менее привлекательная и удобная в плане работы модель тебе достанется.
Непреложное правило никогда не становилось исключением.
Молодая художница досадливо бьёт рукой по поручню и ловит не менее раздражённый взгляд высокого парня на другой стороне вагона; он нетерпеливо выстукивает длинными пальцами по холодному металлу, и Ирка замирает на несколько мгновений, заворожённая изящностью мужской кисти.
Будь сейчас доступ к привычному для неё блокноту и всегдашнему огрызку карандаша /её любимому огрызку, к какому она привязана всей душой/ - зарисовала бы, даже ненавидимой ею штриховкой.
- Вы опоздали, - голос женщины непреклонен и суров, а из-за спины косят любопытными глазами коллеги по искусству, скрывая злорадство.
- Я знаю, понимаете, сегодня в метро как будто весь город решил спуститься и...
- Не интересует. Всё равно моделей не осталось, - обрывает, даже не вслушиваясь в беспомощный лепет, и единственное, что остаётся разочарованной и полной бессильного бешенства Хортице – развернуться, чтобы уйти.
Вместо этого Ирка утыкается носом в чужую грудь, одетую в свободную майку.
- Извиняюсь, немного припозднился, - голос проходит холодным ветерком по коже, и Хортица поднимает глаза, узнавая в парне недавнего субъекта из метро.
- Вам двоим повезло, - цедит женщина, но великодушным жестом отправляет к свободному месту.
Ирка ловит завистливые взгляды, но не понимает этой глухой зависти, пока парень не встаёт перед ней, на ходу снимая майку с глубокими вырезами на боках. Хортица невольно задерживает дыхание, скользя глазами по изящным ключицам, безукоризненно подтянутому животу с четкими кубиками пресса и рукам, перевитым нитями слегка выступающих мышц.
Ирка вспыхивает, встречаясь взглядом с насмешливыми глазами заметившего её интерес парня, и поворачивается к своим краскам, скрывая смущение и завертевшуюся на языке фразу
с таким телом ему в какое-нибудь порно надо, а не на, можно сказать, невинный мастер-класс.
Хортица обмакивает кисть в первый попавшийся цвет и лёгким мазком проводит по мужскому запястью, до сих пор вызывающему у неё восхищение.
- Прохладно, - на тон теплее, чем в прошлый раз, но всё так же мурашками по коже.
- Это чтобы понять, не пойдёт ли аллергическая реакция, - стандартная фраза звучит успокаивающе, и немой вопрос тонет в льдисто-голубых глазах напротив.
- Не пойдет, не бойся. Раз уж ты сегодня будешь меня безнаказанно лапать – Айт.
- Ира, - кивает Хортица, торопливо смешивая подходящие краски, - уже должен привыкнуть, что тебя лапают.
Ирка делает короткую паузу перед последним словом, которое совсем не ложится на язык, и убирает всё ещё влажные после короткого душа волосы в высокий неаккуратный хвост, чтобы не мешались, - она уже знает, что именно будет рисовать, надо только продумать детали.
Айт издаёт короткий смешок и чуть опускает голову, оказываясь неприлично близко, а у Хортицы колени подкашиваются и сердце ухает куда-то в желудок, когда он тихо шепчет:
- Обычно меня лапают не настолько симпатичные девочки.
Ирка завороженно кивает, непоправимо теряясь во взгляде напротив, и в голове её возникает будущая картинка.
Её маленькое произведение искусства проявляется на бледной коже мазок за мазком, и повсюду её действия преследует горящий взгляд. Ирка вдохновенно проводит кистью, а после и измазанными в краске пальцами по мужской спине, прямо по уютным ямочкам на пояснице, поправляя ушедшую чуть вправо линию, добавляет другой цвет, смешивая – одна ровная чешуйка ложиться вслед за соседней, а Хортица уже приступает к следующей. Под неровными мазками возникает острый рог и изящный изгиб тонкой шеи, и раскрывается крыло.
Ирка знает, насколько нелепо выглядит: испачканные в краске руки и одежда, растрепавшиеся волосы и торчащий из-за уха кончик тонкой кисточки, ещё не использованной, а оставленной под конец, но она наслаждается самим процессом рисования и ей просто плевать.
Перед глазами у Хортицы возникают холенные длинные пальцы, заставляющие на время остановиться, и она нервно сглатывает, когда Айт заводит ей за ухо выбившуюся непокорную длинную прядь.
- Чтобы не мешала, - выдыхает, растягивая губы в улыбке, и Ирка улыбается в ответ, просто не может не улыбнуться, чувствуя разгорающийся на щеках румянец под колкие замечания людей вокруг.
/«
ты его ещё поцелуй!»/
Хортица не замечает столпившихся зрителей, что восторженно переговариваются, она лишь упрямо наклоняет голову, напоследок легко, даже нежно, касаясь кончиками пальцев острого позвонка на шее, под самым лохматым пучком Айтовых волос, чтобы выправить там цвет, и отходит в сторону.
- Боги, - она слышит этот вздох во внезапной тишине и следует по линиям собственного творения, что уже выучила наизусть.
На теле Айта извивается серебристо-стальной дракон, беря своё начало у поясницы, у самой кромки рваных джинсов, протягивается вдоль позвоночника, постепенно переходя к рёбрам спереди, и расправляет в широком размахе одно крыло на лопатки, а второе – на живот, и заканчивается на тонкой коже ключиц, устало положив узкую голову прямо на острую косточку и перегибая тонкую шею через мужское плечо.
- Это обязательно? – Ирка морщит нос, собираясь отказаться от обязательной фотосессии после окончания мастер-класса, - это же не на мне рисунок.
- Ты отлично выглядишь, если тебя это волнует, - Айт разворачивает её лицом к себе и, будто просто его присутствия слишком близко оказывается мало, чтобы сердце у Ирки шумело в ушах и отбивало ритм сальсы, пальцами дотрагивается до девичьей щеки, стирая мелкие капли краски, - только вот здесь убрать надо.
- Стойте так, просто идеально.
Их ослепляет вспышка фотоаппарата, а Хортица вновь и вновь тонет в этих невозможных льдисто-голубых глазах, теперь на оттенок теплее, и пусть ей приходится задрать подбородок высоко вверх, ради этого она готова потерпеть.
- С тобой приятно работать, - Ирка кивает ему, на большее её просто не хватает.
Айт улыбается, будто всё понимая, а после художница чувствует прикосновение к запястью – и он творит с ней невозможные вещи, легко прижимаясь сухими губами к её коже, будто прорезанной изнутри синеватыми извилинами вен.
Ирка замирает, забывая, как правильно дышать /
боги, пусть это длится вечно/, чувствуя тугой закручивающийся узел в самом низу живота.
Она складывает истекающие серой краской кисти, когда замечает скомканный испачканный отрывок бумаги с изящными, как и писавший их человек, строчками.
«
Наверное, ты поистине волшебная, раз смогла сотворить подобную магию на моём теле. Позвони, когда поедешь на такое мероприятие в следующий раз, я обязательно хочу повторить.
PS – у тебя ужасно холодные руки, ты же знаешь?».
Хортица переводит растерянный взгляд с аккуратно выведенных цифр номера телефона на собственные ладони и прикусывает губу, издавая невнятный смешок.
Для неё правило всё-таки стало исключением.
