Френдзона по-братски

— Я хочу тебя выебать как последнюю шлюху, потому что у меня встал на собственного брата. — спокойно, басисто и тихо говорит Чанёль прямо в раскрасневшееся ушко брата. — Пожалуйста… прекрати. — Чанёль чувствует, как в его руках начинает обмякать тело Бэкхёна. Чанёль отпускает Бэкхёна, а тот на ватных ногах начал идти в сторону комнаты, как старший брат обгоняет, останавливается и берет за ноги, закидывая на плечо. — Я сказал, блять, что я хочу тебя выебать, а не чтобы ты пошел спать! — грубо говорит Чанёль, на что Бэкхён сопротивляющееся бил кулачками по спине, дергая ногами. — Прекрати! — кричит Пак старший и резко одергивает пижамные штаны Бэкхёна, смачно ударяя по пятой точке, отчего Бэкхён взвизгивает. — Нет! — вырывается брат, и ему глубоко все равно, что родители могут проснуться. Даже наоборот, Бэкхён хотел, чтобы они усмирили брата и отправили его спать. Первое, что пришло на ум пьяного Чанёля, это не тащить брата в комнату, а потащить его на просторную кухню. Завернув за угол, он чувствует, как Бэк перестал дергать ногами, лишь изредка (через каждые 10 секунд) бьет его по спине. Усадив брата на барную стойку, которая была вместо стола, Чанёль разрывает на своей рубашке пуговицы, что со звоном разлетаются по полу. Бэкхён не издает ни звука. Тихо роняя малые капли слез, брат не может узнать брата. Он не может узнать Чанёля. Тот, кто защищал и оберегал его, сейчас сам стал угрозой. Выдернув рубашку из-под штанов, Чанёль поднимает взгляд на Бэкхёна. Сократив небольшое расстояние между ними, Пак старший берет Бэкхёна за шею и притягивает к себе, вовлекая в смазанный поцелуй. Бэкхён первое время не отвечает, ощущая у себя во рту привкус крепкого алкоголя, а когда Чанёль проникает глубже в рот и выдыхает через нос воздух, где Бэкхён чувствует все тот же алкоголь, Пак младший отвечает на поцелуй, аккуратно пробуя коснуться руками талии Чанёля. Сам же Чанёль, едва почувствовав на своей талии руки — отстраняется от Бэкхёна с громко причмокивающим звуком. — Девственник? — неожиданный вопрос со стороны брата, на что Бэкхён мешкается, вспоминая, как удовлетворял себя в ванной и отвечает «нет», когда по сути-то «да». — Шлюха. — Чанёль морщится от того, что ему противно и отходит от Бэкхёна, немного укачиваясь в сторону. — Подожди, Чанёль, я не это хотел сказать! Я ни с кем не спал! — Чанёль останавливается. Он слышит, как со стойки мягко приземлился на ноги Бэкхён. — Я девственник, братик. — Не ври! — Чанёль разворачивается и подходит к стойке, возле которой стоит Бэкхён. — Не ври мне блять! — кулак точно приходится по деревянной поверхности, от чего Бэкхён вздрагивает и вжимает голову в плечи. — Я не вру… — тихо отвечает Бэк, не решаясь поднять на Чанёля взгляд. — Врешь. Еще как врешь, маленькая потаскуха! — Чанёль ударяет Бэкхёна по щеке, от чего брат тут же хватается обеими ладошками за лицо, резко всматриваясь в глаза брата. Тот лишь хватает Бэкхёна за левую руку и быстро тащит из кухни наверх, в их комнату. Бэкхён уперто поспевает за братом. Он думает, что тот одумается и как только увидит кровать — прекратит так издеваться над братом и повалится спать, так как был пьян. К сожалению, Бэкхён прогадал, и когда Чанёль швырнул Бэкхёна в комнату, сразу же зашел следом, закрывая дверь на замок. Для достоверности он зачем-то прикрыл дверь небольшим комодом, на котором стояла семейная фотография, которая упала от резких движений Чанёля. Кажется, стекло разбилось. — Чанёль, одумайся. Не делай этого, — пятясь назад, Бэк придерживает рукой запястье, которое моментально покраснело от хватки брата. — Даже и не подумаю, — сплевывает Чанёль, лишая Бэкхёна возможности уйти. Он победно хмыкает, когда худое тельце сталкивается с подоконником. Взгляд Бэкхёна тут же устремляется назад. Он видит темно-синее небо без единого намека на звезду или облако. Просто чистое небо. Гул от машин не слышно, так как окно закрыто. Зато есть руки Чанёля, которые уже касаются груди брата. Бэкхён не может повернуть голову, так как губы Чанёля уже прикусывают шею, оставляя с каждым разом все больше и больше засосов, пока чувствительная кожа Бэкхёна не превращается из бледной в розовато-малиновую. Сдерживая стоны, Бэкхён все же отталкивает от себя Чанёля. Не так он представлял его первый раз с Чанёлем, ох не так. — Да прекрати же ты! — взвизгивает Бэкхён, когда Пак старший берет его за бедра и сажает на просторный подоконник. В ответ Чанёль лишь ударяет брата по другой щеке, да так, что Бэкхён чуть ли не вырубается, испытывая легкое головокружение. Схватив Чанёля за плечи, которые он уже успел оголить, Бэкхён сильнее впивается в них пальцами, пытаясь все так же отстранить брата, что у него слабо получается. Чанёль не обращает внимание на попытки Бэкхёна, лишь трепетно вылизывает его шею, едва задевая ключицы. Прикусив одну, он слышит, как Бэкхён закусив язык простонал, пытаясь это скрыть от брата. — Да ладно тебе, Бэкхён, — Чанёль отстраняется после того, как сильно кусает кожу на ключице до крови. — Тебе нравится, я, блять, это вижу. — Чанёль смотрит на Бэкхёна. Он вглядывается в кристальные от слез глаза, пока ладонью не нащупывает возбужденный член брата. — Твою мать, бинго. — Пак старший смеется во все тридцать два, когда сжимает основание члена Бэкхёна через тонкую ткань пижамных штанов, пока Бэкхён опустив голову, не прикусывает губу, сильнее впиваясь в плечи брата. — П-прекрати. Немедленно прекрати, иначе я разбужу родителей. — вдруг спокойным, слегка подрагивающим голосом говорит Бэкхён, царапая лопатку Чанёля, когда тот запускает руку в штаны Бэка. — Я же сказал тебе, — Чанёль приближается к уху. — Даже не посмею, Бэкки, даже и не подумаю. Рука резко двигается от основания вверх и Бэкхён не выдерживая вскрикивает. Осознав, что он себя выдал, он поднимает голову, прикрывая рот ладошкой и с широко раскрытыми глазами смотрит на Чанёля, который уже стягивает пижамные штаны с тела брата, оставляя его полностью голым. — Нет! Прекрати! — кричит Бэкхён, пытаясь пнуть брата, но получается так себе. Все что он мог, это обвить ногами поясницу Чанёля, пока тот наклонился вниз, дабы удовлетворить братика. Сначала Бэк чувствует обжигающее дыхание Чанёля на своем члене, а затем чувствует не менее горячий язык на головке. Рефлекторно он обнимает ногами Чанёля. Ощущение языка на своем члене слишком прекрасны и после несколько заходов в рот брата, он не выдерживает, изливаясь прямо внутрь. К ужасу он видит, что Чанёль поднимает голову, на глазах все глотая. Небольшая капля не попавшая в рот стекает по нижней губе, пачкая подбородок. Бэкхён лишь хотел помочь, просто помочь Чанёлю, как тот перехватывает его руку, заводя ее за спину и его оглушает крик Бэкхёна, который был слишком громким. — Заткнись! — перекрикивает Чанёль, переворачивая Бэкхёна на живот. — Заткнись блять, иначе я войду, не подготовив тебя, ебливая мразь. — Нет, прекрати! Я не хочу, все, хватит! Мне было достаточно! — Брыкается Бэкхён, осознав, что его девственная попа подвергнется насилию родного брата. — Тебе достаточно? А вот мне нет! — Шлепок по той же ягодице, что и в прошлый раз. Крик брата «нет!» и чанёлевкое басистое «да». Повторный шлепок, который оставляет след ладони на белой коже. Скрестив вторую руку с первой, Чанёль сильнее придерживает одной рукой руки брата, а второй разминает его ягодицы. — Прошу тебя, Пак Чанёль, прекрати. — Прощю тибя пяк бикхён, прикрати. — передразнивает Чанёль брата, слюнявя указательный и средний палец. — Не прекращу блять. Указательный входит в сфинктер Бэкхёна, принося ему дискомфорт. — Высунь его! Высунь свой чертов палец сейчас же, Чанёль! — А, засунуть еще один? Да пожалуйста! — средний вошел следом за указательным. Под крики младшего брата Чанёль сильнее впихивает их, не заботясь о боли Бэкхёна. Подумав, что с него достаточно, Чанёль вытаскивает их, слыша облегчающийся вздох. Руки Бэкхёна напрягаются, когда он слышит лязг брошки и расстегивающуюся ширинку. — ПАК ЧАНЁЛЬ, НЕ СМЕЙ В МЕНЯ ВХОДИТЬ! — кричит во всю силу Бэкхён, как его тут же затыкают свободной рукой. — Тише блять, родителей разбудишь. — Чанёль проводит членом по ложбинке между ягодиц. Бэкхён притих, а потом он кусает фалангу брата, от чего тот одергивает руку и пристроив член к кольцу мышц, резко входит наполовину, моментально закрывая этой же рукой рот брата, потому что в ту же секунду в радиусе ста метров все слышат его крик, сменяющийся моментальным ультразвуком. Чанёль не двигался, а когда крик так же закончился, как и начался — неожиданно — начал двигаться, не заботясь о нужном угле для Бэкхёна. Пак младший в это время плакал надрывисто, слюнявя пальцы Чанёля от дикой боли, хотя Сехун уверял его о диком оргазме. Дойдя до предела, Чанёль сильнее сжимает левую половинку Бэкхёна и изливается прямо в брата, наклонившись прокусывая кожу чуть ниже лопатки. А потом целует плечо, а потом шею, а потом оставляет засос, пока не чувствует, как Бэкхён прекратило потряхивать, и он больше не сопротивлялся руками и не слюнявил ладонь Пака старшего. Он просто дышал. Дышал спокойно и ровно, даже когда Чанёль из него выходил. Дышал спокойно и ровно даже тогда, когда Чанёль раздвигает его задницу, засовывая в нее пальцы и вытаскивал их с розоватой от крови спермой. — Кажется, братик потерял сознание. — Чанёль смеется, когда подхватывает тело Бэкхёна и закидывает на плечи, относя в ванную. На утро, или даже лучше сказать к обеду, оба брата просыпаются в ванной комнате и оба голые. И оба в одной ванне. — Твою мать, моя голова. — Бубнит Пак старший. — Твою мать, моя задница. — В ответ говорит Бэкхён. — Бэкки, я не разрешал тебе матерится. — Чанёль открывает глаза и неаккуратно приподнимается при помощи плеча брата и бортика ванной. — Ащщ! Больно! — Бэкхён взвыл, скрючиваясь и хватаясь за плечо. Открыв глаза, он поднялся уже из просторной ванны, подбегая к зеркалу. Убрав руку от плеча, взору Пака младшего явилась ужасная на его взгляд картина: шея, начиная от скулы и заканчивая ключицей была вся в багровых синяках, в которых он узнал засосы. На левой ключице красовался большой слепок зубов Чанёля, а повернувшись спиной, на той же левой, но уже лопатки, красовался такой же укус. — Твою мать, Пак Чанёль. — шепчет Бэкхён, оборачиваясь на движение сзади. Ему кидают полотенце, чтобы тот хоть как-то прикрылся. — У нас одна мать, так что и твою тоже. — Безэмоционально говорит Чанёль, натягивая Бэкхёновские пижамные штаны. — Ой, я же их хотел выбросить. — Нагнувшись, Чанёль видит дырку в области паха, который нехило так проветривает достоинство старшего брата. — Зачем ты меня изнасиловал?! — завопил Бэкхён, придерживаясь больного плеча, который уже пострадало дважды. — Просто мне нужно было выплеснуть свой гнев. — Чанёль пожал плечами, снимая штаны брата. — Но не насиловать же собственного брата! — Ну, уж прости. — Не прощу! И обзываловки твои вроде «шлюхи», что ты повторял чуть ли не через слово, и «ебливую мразь» я тоже не прощу! — Бэк потирает глаз, что так и норовит заслезится. — Ну, за шлюху и ебливую мразь я извиняюсь. Вот тут я действительно погорячился. И напился я не спроста, ты же меня знаешь. — А из-за чего тогда пострадала твоя печень и моя девственная пятая точка?! — Уже не девственная. — Кхмыкнул к слову Чанёль. — Если тебя это утешит, то мне было противно. — «Мне это не утешит, мне сейчас невъебенно больно от этих слов! Я же люблю тебя, идиот.» — хотел было провопить Бэкхён, да только сжал руки в кулаки. — Это все из-за Сон Ён. Вчера, когда мы пошли гулять после семейного ужина, она мне рассказала, что у меня не путевый братик. Говорит, что ты направо и налево спишь со всеми, кто попросит. Говорила про какого-то твоего друга, который пил баббл-ти в закусочной с тобой и про еще одного, третьего, которого вы нашли напротив закусочной. Шепнула мне, что вы хотите тройничок попробовать! Я был так зол на тебя. Из-за того, что ты спишь не с девушками, а с парнями, да и потому что шлюха. — Бэкхён нахмурил брови. — Нет, ты не шлюха, прости. Ты у меня хороший братик. — Чанёль подходит к Бэкхёну. Благо он успел надеть спортивные штаны во время разговора. — Ну, только не плачь, Бэк. Я послал ее ко всем хуям, потому что знал, что это не правда. Но для достоверности я пошел и напился, чтобы поговорить с самим собой и… перепил. Да так, что изнасиловал родного брата… — Чанёль перешел на тихий голос и его бас стал сильнее выделятся. Бэкхён невольно скрестил ноги, сильнее обнимая брата, пока тот гладит его по голове. — Прости меня за все это, если сможешь. — А как же Ким Сон Ён? — дрожащим голосом спрашивает Бэкхён. — Да и хер с ней, с этой Сон Ён. Новую найду, получше этой. О, — отстранился Чанёль. — Мы лучше тебе поищем девушку. Точно! Мой братик заслуживает лучших красавиц, правда, Бэкки? — Бэкхён натянуто улыбается и слабо кивает. Бэкхён хотел сказать, что он любит брата, на что тот бы ответил: «я тоже люблю тебя, Бэкки», но не сказал. Не сказал, потому что его любовь отличается от той, что должны чувствовать брат к брату. Она выше, она лучше. Это любовь к любимому человеку. Даже если он и причиняет Бэкхёну боль, которую он почувствовал впервые, он не пожалел, что впервые в жизни он отдался своему брату, которого любит не по-братски.

Четыре года спустя на двадцатиоднолетние Бэкхёна, вечер

— Чанёль, — спустя весь проведенный день вместе, в кругу семьи и новоиспеченной парочки, что так тщательно (по рекомендациям Бэка) скрывали свои отношения до «Очень и очень хорошие-близкие-друзья». — Что, Бэкки? — Чанёль снимает с плеч только что расстегнутую рубашку, кидая ее на свой стул. — Как тебе Сехун и Чен? — М, они достойные друзья. Я не против, что ты с ними общаешься. — повертев шеей, Бэк слышит негромкий хруст. — Хах, ну да. Кстати, Чанёль, — Бэк поднимается с кровати и подходит к брату. — А? — Чанёль открывает глаза, смотря на брата. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Бэкки, — Бэкхён улыбается на слова брата, а потом все же решается договорить то, что он думает вот уже четвертый год. — Нет, Чанёль, ты не понял. — Голова опускается вниз, прям как в первый раз, и Чанёль заботливо гладит брата по макушке. — Прекрати, дай мне договорить. Мне сейчас катастрофически сложно тебе в этом признаться, хоть я и говорю это чуть ли не каждый день, и я, — Бэк не договаривает, как с его головы слетает размашистая ладонь, а пальцы придерживая его подбородок, поднимают вверх. — Что ты меня любишь? — Не совсем, — почти что выдавливает из себя Бэкхён. — Не совсем как брата, да? — Пак младший кивает, а Чанёль улыбается уголком губ, всматриваясь в зрачки младшего брата, а затем не спеша кивает, отпуская подбородок и приближаясь, на опасном от уха расстоянии, говорит: — Я знаю, Бэкки, я знаю. — А затем шепотом добавляет: — Я тоже люблю тебя не совсем по-братски.