Настоящая любовь не умирает

      Девушка медленно ступала по снегу, рассматривая на удивление чистое небо. Эта дорога была знакома ей уже давно — достаточно давно, чтобы следовать по ней по памяти, — так что рыжеволосая быстро достигла пункта своего назначения. Девушка подошла к памятнику и, счистив снег с камня, опустилась на колени и с грустью улыбнулась.              — Ну здравствуй, — произнесла она, кладя ветвь амаранта на снег. — Прости, я должна была прийти раньше. Просто как-то… не складывалось, — девушка виновато взглянула на гранитный камень и, сняв перчатку, с нежностью провела пальцами по замерзшему надгробию.       — Знаешь, я недавно была у твоей сестры, — вновь заговорила она. — Бедняжка Фелиция, как только представлю, что ей приходится терпеть изо дня в день — у меня аж мурашки по коже. А ведь это все наша вина… Ведь если бы мы вовремя поняли, что из себя представляет Симеон, если бы разобрались раньше… — девушка прикрыла рот рукой, покачивая головой. — Да-да, знаю. Ты скажешь, что мы не могли знать, к чему приведет его побег. И я знаю, что ничто не совершенно, но эта хранилищная система просто ужасна!              Она потянулась вперед и разгребла пространство возле памятника от снега, после чего взгляд ее упал на кольцо.       — Я до сих пор чувствую себя виноватой, — призналась Клер, закусывая губу и отсаживаясь чуть дальше, — за то, что вышла замуж. Крис отличный парень, он прекрасный муж, и я точно знаю, что он любит меня. Но, когда я смотрю на него, я… — девушка замотала головой, стараясь избавиться от подступающих слез, — я тут же вспоминаю о тебе, и становится так больно, так одиноко.       Клер взглянула на надгробие, как будто бы кто должен был вот-вот ответить ей. Если бы только…       — А Крис… господи, я поступила просто ужасно! — воскликнула девушка, закрывая раскрасневшееся лицо ладонями. — Я люблю его, люблю всем сердцем, но не как мужчину, а как… как друга, не более. И он знает об этом — знает, я чувствую. Но ничего не просит взамен. Это так… благородно, черт возьми. Я не заслуживаю к себе такого отношения, — твердо сказала Клер, а мысли ее унеслись к событиям давно прошедших лет…

***

      — Должен быть способ вернуть его! — кричала девушка, метаясь по комнате и то и дело кидая умоляющие взгляды в сторону старшего агента. — Я знаю, он есть, должен быть!       — Способ есть. Да только вот хочешь ли ты этого для него, для Дэна? — мужчина потер глаза и поднял на подчиненную изнуренный взгляд. По нему сразу было понятно, что агент также прошлой ночью не нежился в объятьях Морфея, а пытался ответить сам себе на вопрос: а стоит ли?       Клер поджала губы и опустилась на диван, закрывая лицо руками. Плакать уже не хотелось, но эмоции так и норовили вырваться наружу, воспользоваться отчаянием девушки и довести ее до полнейшего сумасшествия.       — Нет, — вдруг резко ответила Джинкс и покачала головой, собирая вылезшие из прически пряди рыжих волос. — Не стоит поддаваться эмоциям. Ты прав.       МакЛеод вопросительно приподнял бровь, глядя на самую младшую из своих подчиненных. Клер Джинкс была разумной девушкой. Порой Барти даже подумывал, что пропади Латтимер и Нильсен где-нибудь в пустыне, она бы и без них прекрасно справилась. Проблема заключалась лишь в том, что она достаточно редко соглашалась с его, Бартемиуса, мнением так просто, что зародило в сознании мужчины сомнения. Конечно, не доверять своим же сотрудникам он не мог — как бы они его не доставали, он знал этих детишек слишком хорошо, чтобы даже думать о чем-то подобном. К тому же, сейчас им всем приходилось нелегко: после появления команды из прошлого Хранилище начало подкидывать им одну смерть за другой, и забирало оно, как всегда, самых лучших. Любой бы сорвался — не выдержала и Клер.       — Кстати, Барти, — голос младшего агента заставил мужчину вернуться в реальность. Он взглянул на девушку, которая смотрела перед собой с загадочным выражением лица. Казалось бы, Клер также посетила грандиозная идея.       МакЛеод кивнул, позволяя девушке продолжать.       — Симеон рассказал мне кое-что о книге…

***

      — Я, наверное, должна была сказать раньше, — произнесла Клер, покручивая кольцо на безымянном пальце. — Тогда, после твоей… жертвы, — выдавила она, тут же почувствовав, как горячие слезы потекли по ее охладевшим щекам, — они отвезли меня в больницу. Врачи сказали, что у меня был шок, что эта травма оставит отпечаток на всю жизнь, и я… я потеряла его. Я потеряла нашего малыша, — разрыдалась девушка, едва ли не падая на белоснежный снег. Она чувствовала, что она виновата во всех этих смертях. Именно на ее плечах лежит ответственность за смерть ее самых близких людей, ее любимого, ее ребенка.       — А недавно я узнала, что снова беременна, — немного успокоившись произнесла девушка, хотя ее голос все еще дрожал. — Когда-то врачи говорили, что я больше не смогу иметь детей. Да и мы с Крисом не планировали ничего подобного. И теперь, когда появилась такая возможность… Врачи говорят, это просто чудо — нам выпал шанс на миллион. И я не смогла… не смогла ничего сделать, — Клер виновато опустила взгляд, вновь придвигаясь ближе к надгробию. — Я хочу этого ребенка.       Где-то вдалеке послышался звук приближающегося автомобиля, заставивший девушку встрепетнуться.       — А знаешь, что самое забавное? — через некоторое время спросила она, облокачиваясь о холодное надгробие. — У меня будет мальчик. Как и у нас с тобой когда-то. Наверное, мне на роду написано иметь сына, — усмехнулась девушка. После этих слов, этой исповеди ей будто бы стало легче на душе. Она слишком долго держала все это в себе.       — Я ни за что не позволю ему стать агентом, — твердо сказала она. — Что угодно, да хоть бы и твоя медицина, — горько усмехнулась девушка. Сколько бессонных ночей она провела за учебниками анатомии, чтобы стать более интересным собеседником для Даниэля. С тех пор ее неприязнь к медицине росла с каждым днем, а уж после смерти Валды…       — Прости, что не приходила так долго, — вновь повторилась Клер, поднимаясь на ноги и очищая одежду от снега. Время неумолимо близилось к вечеру. Темнело. — Клянусь, я постараюсь приехать вновь как можно быстрее, — девушка улыбнулась и в последний раз провела пальцами по гранитному надгробию, прежде чем развернуться и уйти, попутно стирая слезы с румяных щек.       Она обязательно вернется. Она знала это.       Слезы кончатся, но жизнь продолжается. А это значит, что ей еще многое предстоит рассказать.