Когда охота не задалась

      — Давай потихоньку…       Они еле выбираются из машины. Сэм перекидывает руку Дина через свою шею и прихватывает его за ремень. Дин то ли кашляет, то ли просто хрипит и тыкается носом в его висок.       — Обопрись на меня, капитан Кровь Ручьём.       Засунув ключ-карту обратно в карман, Сэм ведёт брата в тёплую душную темноту номера.       — Жарко… - еле слышно бормочет Дин. – Сейчас блевану…       — Ладно, держись. Давай сюда.       Сэм щёлкает выключателем, щурится от белизны освещённой ванной и неловко усаживает – почти роняет - Дина на плитку.       — Ох, прости!       Он открывает аптечку и высвобождает здоровую руку старшего из джинсовой рубахи, потом осторожно стаскивает рукав с больной.       — Лучше? – Дин, вздрогнув, оседает к стене. Сэм проводит ладонью по его влажному белому лбу, словно пытаясь расправить страдальчески изогнутые брови. – Не тошнит больше?       Сэм мочит выцветшее зелёное полотенчико и обтирает им шею и лицо брата, прикладывает ткань ко лбу.       — Подержи.       Выполняя просьбу, Дин с трудом поднимает руку. Он облизывает бесцветные губы и, морщась, тяжело сглатывает.       — Пить хочешь? – Сэм торопливо наполняет пластиковый стаканчик и подносит к его рту. – Только глоток, ладно?       — Не заметил, как он подобрался… - Дин со вздохом провожает глазами почти полный стакан, убранный мелким подальше.       — Я так и понял, – Сэм разрезает футболку на брате и бережно снимает её с раненного плеча. – Та-ак… Майка на выброс…       Дин неразборчиво сипит и стаскивает тряпку со лба, вытирая ею рот.       — Держишься? – спрашивает младший, убирая остатки футболки.       — Я должен был проверить…       Пожав плечами, Сэм промокает салфеткой кровь вокруг раны.       — Все лажаются. Ты же болен.       — Я дурак…       — Ты не дурак, - Сэм берёт нагревшуюся ткань из руки Дина, мочит в холодной воде и, прижав её ко лбу старшего, ждёт, пока тот откроет глаза. – По крайней мере, не в этот раз.       Дин шумно вздыхает и косится на кровоточащий след от страшного когтя.       — Надо обработать, – Сэм прикасается тампоном к ране, отчего Дин, содрогнувшись, еле удерживает стон. – Потерпи, старик. – Он аккуратно и бережно, насколько может, очищает разрыв. – Ещё чуть-чуть… Закончил. Наложим шесть швов – и ты как огурчик.       Боль бьёт Дина ознобом и прерывает дыхание.       — Тре… требую перемены декораций…       — Сейчас, только давай избавимся от грязной тряпки, которая почему-то прикидывается твоими штанами.       Сэм расстёгивает ремень на изгвазданных джинсах и стягивает их под невнятное мычание Дина, пытающегося напеть стриптизную мелодию.       Младший кладёт на кровать свежее полотенце и помогает лечь Дину так, чтобы плечи оказались на белой ткани.       — Кровь до сих пор не остановилась.       Он снова вытирает алые потёки и спрашивает:       — Твой желудок примет каплю спиртного?       Дин кивает и делает глоток из поднесённой бутылки.       — Ну, начнём.       Когда виски попадает на рану, Дин бледнеет ещё сильнее, хотя, казалось бы, уже некуда. Он стискивает зубы и давит невольный вскрик.       Сэм протаскивает иглу сквозь края разрыва и боковым зрением видит, как блестят капельки пота над верхней губой брата.       — Ещё немного…       Он затягивает первый узел. Движения отработаны до автоматизма.       — Помнишь, Бобби сказал, что нельзя было браться за это дело?       Дин поднимает на него мутные потемневшие глаза.       — И что?       Сэм вводит иглу чуть выше и аккуратно протаскивает через рану.       — Ты понял, почему?       У Дина такой вид, что вот-вот отключится, но он подхватывает игру.       — Он считал… у нас не было нужного снаряжения…       — Нет, – Сэм снова втыкает изогнутую иглу. – Вторая попытка. Наводящее слово – грипп.       — Бобби был против… я заболел…       — Ага, – Сэм вытирает проступившую кровь и опять орудует остриём. – Вот и всё, один остался. – И подтягивает нить.       — Я испортил охоту… из-за лихорадки…       Обжигающе-ледяной металл вонзается в Диново плечо.       — Ты пострадал.       — Я облажался.       — Не выношу, когда тебе больно.       Дин закусывает губу, когда игла в последний раз протискивается через кожу.       — Ты мог погибнуть, придурок, – Сэм обрезает ножницами нить и вытирает пот с лица старшего. – Живой ты мне больше нравишься.       — Всегда знал, что ты сучок… но не подозревал, что садист… - стонет Дин.       Обойдя кровать, Сэм приносит ему таблетки и воду, помогает сесть.       Чтобы удержать равновесие, Дин кладёт ладонь на шею мелкого, цепляясь за неё, как за надёжный поручень. И, сделав глоток, не отпускает брата. Хватка у Дина, несмотря на состояние, по-прежнему железная.       — Ты мне тоже больше нравишься живым…       Сэм роняет стаканчик, разливая воду по простыне, и сгребает старшего в объятия, забыв о только что заклеенной ране.       Дин шипит от боли и смеётся, хлопая Сэма по спине. Тот разжимает медвежью облапу и виновато улыбается во весь рот.       Закрыв брата одеялом, Сэм подтыкает бока.       — Я разогрею суп. А ты даже не пробуй вставать, убью.