Темные комнаты

- Хёёёён, хёёёён, - тянет сладенько в ушко своим милым голоском, посылая мурашки по телу, что заставляет волосы на затылке встать дыбом. - Во что сегодня поиграем? - Всё, что захочет мой маленький Чимини, - лидер прижимает ближе к себе, проводит одной рукой по спине, останавливая ее на поясе младшего и выжидающе смотрит на Пака. - Намджуни, всё, чего я хочу - тебя, и ты прекрасно об этом знаешь, - приятный тембр расслабляет барабанные перепонки, Чимин прячет улыбку где-то в шее старшего, невзначай проезжаясь задницей по паху репера, прекрасно зная, как его это заводит. - Это уже не игрушки, детка, - Намджун вжимается в себя Чимина, сдавливая кожу на поясе до боли. - Ты же знаешь, что меня тяжело остановить, - оттягивает ворот футболки и оставляет парочку засосов, так, что они еще долго будут украшать шею вокалиста. Мин не сопротивляется ни укусам, ни касаниям Намджуна, ведь Чимин - немножко мазохист, который любит подчиняться, и тот об этом прекрасно знает, ведь сам Джун - полная противоположность младшего: подчиняет всё и без остатка, и, в добавок ко всему, еще и собственник до коры мозга. Вокалист знает, что терпение старшего горит как спичка, и после - нежностей не жди, а Чимин любит пожестче и поглубже, и желательно без смазки, но не рвать и до упора. А ещё Чимин любит заглатывать по самые яйца, брат за щеку и рисовать языком известные только ему узоры на члене. Ему вовсе не противен вкус спермы, он даже готов литрами её глотать, но только если она Намджуна. Мин не перестает проезжаться своей заднице по намджуновому паху, который от его махинаций начинает подниматься, ведь противостоять такой аппетитной заднице почти невозможно, тем самым нарываясь на неприятности на свою пятую точку. Еще чуть-чуть и терпение репера кончится, так же как и кончится излишняя дозволенность младшего, чего другой и добивается. Сил терпеть затянувшуюся прелюдию больше нет. Джун достаточно резко сбрасывает Чимина с себя. Тот от неожиданности стукается коленками об пол, на которых теперь останутся синяки. Но Намджуну нравится, будь его воля, разукрасил бы в болезненно синие тона всего Пака. Рывком поднимает парня на ноги, сдергивает с него штаны и укладывает поперек своих колен. Вид на пятую точку младшего из этого положения просто шикарный. Намджун не может удержаться, легонько проводит пальцами по ягодицам, а в следующую секунду шлепает всей ладонью с размаху. Но через белье ощущения совсем не те, поэтому он чуть стягивает мешающую ткань и снова с ускорением опускает ладонь уже на голую кожу. Чимин теряется в ощущениях - Намджун редко его шлепал. Головой в подушку до почти удушья - да, сгибать его пополам - да, и много других извращений, но шлепал Намджун Мина все-таки очень редко. Пока, вроде, вполне приятно, как тяжелая рука падает с силой на мягкую кожу, разгоняя кровь на данном участке тела. Чимину становится интересно, каков же следующий шаг Джуна? - Встань, - Намджун шлепает в последний раз, с легкой улыбкой наблюдая покрасневшую кожу. Ему безумно понравилось, что Мини молчал, во время этой легкой, своеобразной порки, а не стонал как легко доступная шлюха. Чимин подчиняется, и даже почти не реагирует на то, как с него сдирают остатки одежды, иногда больно царапая. Его толкают грудью вперед и с силой вжимают в шкаф, сразу же заламывая руки за спину, не больно, но скоро станет совсем неудобно. Вокалист совсем упускает из вида, когда Джун избавляется от верха, оставаясь в одних брюках из грубой и шершавой ткани. От соприкосновения с горячей кожей Мини охает. Положение совсем неудобное, но разве разошедшемуся Намджуну возразишь? Он увлеченно покусывает кожу вдоль позвоночника, постепенно спускаясь к пояснице и оставляет на ней красные следы от укусов. Металл холодный и неприятно трет нежную кожу сосков, несмотря на то, что шкаф гладкий, но тем не менее очень скоро Чимину это начало нравится и он старался сильнее тереться о твердую поверхность, зная, что потом кожа будет зудеть. Отсутствие возможности хоть как-то шевелить руками - небольшая плата, за извращенное желание "трахнуть пожестче", но Мину нравится, ему нравится всё, что делает Намджун независимо от того, что он делает, вплоть до того, как держит ручку между пальцами, когда черкает строчки новой песни, даже это вокалист считает сексуальным. Терпение Намджуна - вещь мягко говоря дерьмовая. Собственное возбуждение захлестывает сознание и пудрит мозги, отключая функцию адекватного мышления. Свободной рукой он расстегивает пуговицу и молнию на штанах. Старший прекрасно знал о том, чем закончится вечер, поэтому предусмотрительно исключил нижнее белье из списка сегодняшнего костюма. Точным движением Джун заставляет Чимина расставить ноги пошире, сразу плотно прижимаясь к нему. Совать пальцы в рот младшего с привычным приказом "Соси, детка" не имеет смысла, потому что Чимин сегодня точно против растяжки. Но Намджун все равно делает так как хочет, напоследок издеваясь, обхватывает губами мочку уха, играется с сережкой, пальцы попадают Мину в рот, и под протестующее мычание зажимают его язык. Но быстро отпускает и убирает руку, перемещая её к ягодицам Чимина. Намджун толкается двумя пальцами на пробу, вводя лишь до второй фаланги и понимает, что любимый вокалист не слишком узкий, так что он получит то чего хочет, и возможно останется без серьезных повреждений. Старший ловко зажимает Паку рот и входит быстро в несколько толчков, сразу покрываясь мурашками от приглушенных криков своего мальчика и от чувства давления на свою плоть. Хоть они не раз занимались сексом, все равно слишком туго, чтобы начинать сразу двигаться, и нужно привыкнуть к ощущениям, по крайней мере Намджуну точно. Мини все-таки добился своего - его взяли на сухую. От чувства наполненности мышцы живота сводит приятной негой, а возбуждение ударяет в голову, и чем жестче Джун, тем тверже член Чимина. Привыкнув к размерам горячо любимого хёна, Чимин позволяет себе немного пошалить: облизать и несильно покусать пальцы репера, толкнувшись назад, настойчиво призывая старшего к действиям. На что тот сразу реагирует: вокалиста теснее прижимают к шкафу, заставляя еще сильнее оттопырить зад и развести ноги. Мин цепляется освободившейся рукой за край стальной мебели, слегка царапая гладкую поверхность, но это никак не повредит краске металла. Джун освобождает вторую руку, жестко фиксирует бедра Чимина, вцепившись до очередных синяков и медленно набирает темп, игнорируя желание Мина чуть сдвинуться, чтобы член каждый раз проезжался по простате. Реперу хочется более активных действий, он чуть сгибается, рукой подхватывает левую ногу Мина где-то на уровне середины бедра и вынуждает оторвать ее от пола. Старший удобно цепляется под коленом и буквально раскатывает Чимина по поверхности дверцы, изменяя угол проникновения на тот, который желал вокалист. Пак стонет так, что его кажется слышно в любом уголке здания, но Намджуну не хочется его затыкать, эти звонкие стоны для него своеобразный источник вдохновения. Такое нужно записывать и ставить на повтор, чтобы под такое сопровождение создавать новую лирику, что Намджун, собственно, и сделал, только Чимину знать об этом не обязательно. Теперь Мин может держаться двумя руками дабы не упасть от угла проникновения репера. Головка члена нещадно трется о холодную дверцу, размазывая предэякулят и предвкушая скорую разрядку - Чимину многого не надо, Намджуна и так слишком много в нем. Другой рукой старший фиксирует шею Чима, придавливая щекой к холодной поверхности, большим пальцем трет выпирающий шейный позвонок, заставляя вокалиста пускать слюни вперемешку с мелодичными, рваными стонами. Шкаф трясется и скрипит, показывая двоим, что он явно не для этих целей предназначен. Намджун чувствует, что Чимин совсем на грани, поэтому он покидает разгоряченное тело, отпускает его ногу, и перехватывает так, чтобы младшего можно было легко развернуть, что репер и делает. Подсаживает его, заставляя сцепить ослабшие ноги на своей талии и входит снова, набирая максимальный темп, чтобы довести Чимина до разрядки. При каждом толчке вокалист ощутимо прикладывается затылком об многострадальную мебель, грозясь заработать себе шишку. Но это ничего в сравнении с тем, что сейчас чувствует Мини. Репер совсем на грани, совершая финальные толчки, кусает Чимина в основание шеи и изливается глубоко в тело своего мальчика. Мина надолго не хватает, и следом за репером кончает и он с громким фальцетом, пачкая их животы. Расцепив ноги с талии Мона, вокалист медленно стекает по гладкой дверце, спиной собирая остатки смазки. Намджун оперся двумя руками о шкаф дабы отдышаться. Чимин уже пришел в себя и ему стало скучно и он быстро нашел себе занятие: слизать остатки спермы с члена Мона. А за приоткрытой дверью на полу сидит один единственный зритель. *** Сегодня типичный рабочий день и все мемберы заняты своими делами, кто чем в общем. Гук ушел пораньше, пообещав старшему хёну купить кое-какие продукты по пути домой. Вернувшись в общежитие и загрузив все продукты в холодильник, Чонгук шел в свою с лидером комнату, как услышал голос Намджуна за дверью кладовки, и дверь, конечно же, была не заперта...