Игрушка судьбы... или любви?

Жестко и холодно. Открываю глаза, но ничего не вижу, проходит секунды три, прежде чем понимаю, что лежу на холодном (и кажется каменном) полу в какой-то темной комнате. “Как я здесь оказался”? Кажется это хороший вопрос, напрягаю память…точно, лес, Ной, Акума, опять этот Ной, Тизы, и, конечно же, Ной, куда без него, кажется, за последний год я его встречал чаще, чем за всю свою жизнь всех Ноев. Как же это бесит, накатывает раздражение, злость…и отступают, не сейчас, сначала нужно разобраться где я, кажется что случилось и как я здесь оказался уже не актуальный вопрос (на него услужливо ответила память). “Что же задумал этот проклятый Ной”. Да, на этот вопрос он пытается получить ответ в течение года. Я сел, глаза привыкли к темноте, и я оглядываюсь, пытаясь понять, куда же меня запихнул Тики Микк. Небольшая, узкая комната с одним зарешотчатым окном, где-то метр на метр, и двумя по бокам от него почти под потолком, эти совсем маленькие, вряд ли больше пятидесяти сантиметров в длину и тридцати в ширину. Однако этого хватало, что бы луна освещала небольшую комнату, правда в углах противоположной стены было темно, что мешало рассмотреть всю комнату. “Ну, ничего, можно и подойти”. В комнате был большой диван, стоявший почти посередине комнаты, у стены, боком к окну и почти напротив двери, так что от нее до дивана было шагов пять не больше. И все, больше ничего. -Очень мило, какое гостеприимство, даже выделили отдельную комнату, нужно будет непременно поблагодарить Тики за такую заботу. Да непременно напишу благодарность на его надгробной плите. Встал, подошёл к окну, “этаж третий”. Дернул дверь – заперто. Подошел к дивану и замер, обдумывая ситуацию. “Итак, я в гостях у Ноя (надеюсь только одного, не хотелось бы связываться со всей семейкой), без Мугена, заперт, хмм… ну просто отлично”. Сел на диван, всяко лучше, чем стоять как идиот, не зная, что делать. *** В это трудно поверить, неужели я решился?! Мое наваждение радом со мной, в моей власти, как долго я боролся с собой, но не выдержал и начал преследовать его, хотелось всегда знать, где он, с кем, что делает. Я ходил за ним по пятам, а потом пришел в его комнату. Так приятно рядом с ним, хочется подойти, обнять, поцеловать, но нельзя, ОН не позволит. А какая разница, кто его спрашивать будет, забрать себе, запереть, если придется на цепь посадить. “А что останавливает” - спрашиваю себя, глядя как бесится проснувшийся юноша. “Не знаю”-отвечаю сам себе. “Тогда хватай и неси к себе” – говорит внутренний голос. “Что-то не дает”. “Ну и дурак”. “Я знаю”. “Что так и уйдешь сейчас”? “Да”. “Точно дурак…ну хотя бы поцелуй его, хватит себя мучить, исполни свое желание хоть чуть-чуть”. И я кладу окурок, и вдруг шагаю к НЕМУ. Обнимаю, вдыхаю его запах и целую. “Вот она – мечта. Как же приятно, до легкого помешательства”. “Уверен, что легкого”? “Этот ехидный голос, как раздражает, хотя это ведь благодаря ему я целую мягкие губы своего наваждения, вдыхаю его легкий цветочный аромат. Ладно за такое можно и потерпеть его”. Малыш не сопротивляется, он ошарашен. “Ах, и как же все-таки приятно целовать ЕГО, прижимать к себе, ощущать ЕГО тепло, чувствовать, как бьется ЕГО сердце, гладить обнаженную, красивую, сильную спину, ощущать бархат кожи, шелк длинных, распущенных волос”. Но вот юноша приходит в себя и начинает вырываться. Отпускаю в последний раз вдыхая ЕГО аромат и ухожу. Несколько дней потом не могу спать, как только закрываю глаза, вижу ЕГО. Кажется это помешательство. Я пытался отвлечься, загружаешь себя работой, хватаешься за любые задания Тысячелетнего Графа или идя с кем-нибудь из братьев или сестер на задания, где точно не будет ЕГО. Хватаюсь за любую возможность, лишь бы не вспоминать о НЕМ. И проклинаю внутренний голос, что толкнул тогда на этот поцелуй, без него было легче, а теперь жизнь стала невыносимой без НЕГО. Но, ведь, говорят время лечит, все проходит. Кажется, получилось не вспоминать ЕГО, по крайней мере, постоянно. Однако семья беспокоится за меня, расспрашивает все ли хорошо, и я понимаю, что нет, ну как может быть хорошо без НЕГО?! Они советуют отдохнуть, настаивают на этом, но я не могу этого сделать, я же знаю, что тогда сойду с ума. И только прямой приказ Графа отдохнуть заставляет прекратить доводить себя до исступления. И правда, нужно отдохнуть, ведь то время, что я не видел его, прошло для меня как три года, а прошло всего полгода. Я остался наедине с собой, нужно отоспаться, привести, наконец, себя в порядок. Но это оказывается невозможным, ведь я не один, кажется, что ОН рядом, я вижу его везде, даже во сне. Мучаю себя, извожу, а внутренний голос все твердит – “прекрати издеваться над собой, просто притащи мальчишку к себе”. “Нельзя”. “Почему”. “Он экзорцист”. “Забери его катану”. “Он враг”. “Без Чистой Силы – нет”. “Так нельзя”. “Почему”. “Не знаю”. “Можно”. Я долго боролся с собой, но с каждым днем, каждым часом понимал, что не можешь без НЕГО. И я снова начинаю следить за ним, говоря себе, что просто будешь смотреть на него, так легче. А сам знаю, что вру себе, я уже решил. Я заберуего себе. Лес. Он рядом. Идет ко мне. Бежит. Отдаю приказ. Бой. Он прекрасен. Силен. Упрям. Но вот он бежит. Нет, не уйдет, не позволю. Его глаза. Его голос. Он весь. Твой? Ну, конечно да. Глупый, я отведу тебя в твой новый дом. Короткий бой. Тизы. Связываю руки, наслаждаясь ЕГО близостью. Мой. Его глаза. Этот взгляд. Обожаю тебя, не могу без тебя. Несу его на руках. Мое сокровище. Мое наваждение. Мой. *** В голове бардак, никаких умных мыслей, но слава Богу, паники тоже нет, уже хорошо. Вдруг щелчок, дверь открывается и входит мужчина. Ной. Тики Микк. Этот гад. У него в ругах свеча, и он не глядя на меня зажигает свечи на стенах. Теперь можно рассмотреть комнату, но не до этого. - Какого черта?! Зачем ты притащил меня сюда?! Где мой меч?! Что задумала твоя ненормальная семейка?! - Я вскочил с дивана, и хотел было бросится на него, но передумал, нужно узнать хоть что-то, эта неизвестность мучает…и пугает. Да и не получится одолеть Микка без Мугена, придется потерпеть. Застыл. Тики не спеша подходит к дивану, на миг замирает, и садится, кладя ногу на ногу. “А он спокоен, опять улыбается, закуривает, и неотрывно смотрит на меня. Тч…достал”. Сжимаю и разжимаю кулаки. Сверлю его глазами. *** “Эти прекрасные глаза”, “Интересно, он долго будет молчать и бездействовать, видно же, что хочет шею мне свернуть”. “Ну ладно, я отвечу тебе, вижу ты терпелив, мне раньше казалось иначе, ну, раньше мы плохо знали друг друга, но теперь я узнаю о тебе все”. -Не нужно ругаться, малыш… -Тч…я не малыш, - Канда делает ко мне шаг, теперь нас разделяет всего три. -Малыш, ты же хочешь получить ответы на свои вопросы? – Вопросительно изгибаю бровь, он хмурится, играет желваками, но кивает. - Значит ты – Малыш. – Улыбаюсь, а экзорцист тихо шипит, но молчит. Котенок мой. Нет не котенок. Пантера. -Ну, во-первых, я действую не от лица своей семьи, а лично от себя…сейчас. – Я пристально смотрю Канде в глаза. -Во-вторых, Муген ты больше не увидишь, я пока его не уничтожил, но спрятал хорошо. Тебе не найти, никому кроме меня не найти, так что и не мечтай вернуть его. В глазах моего наваждения промелькнул огонек, промелькнул и тут же пропал. “Попытается вырваться, я только что дал ему надежду и легкую уверенность. Давно заметил, что чем больше у любого экзарциста уверенность, что его Чистая Сила рядом, тем отчаяннее они сражаются, ну прямо как звери за своих детенышей. Нет, ну, конечно, он и так попытался бы вырваться, но после моих слов, зная, что его игрушка цела, будет более настойчив. Хорошо, не хочу его случайно сломать, только немного прогнуть, что бы он принял меня. Пусть у него будет надежда, а может, вернуть Муген, для него станет мечтой, которая будет держать его”. -В-третьих, ты дома, я же говорил, что отведу тебя в новый дом. -Что, совсем крыша потекла, какой новый дом?! -Не переживай, здание хоть и старое, но в ремонте не нуждается, за ним отлично следят мои Акума. Нуу…разве что ты захочешь что-то изменить, так сказать, косметический ремонт сделать. -Тч…издеваешься…прекрасно меня понял. И с чего это ты позволишь мне что-то менять в твоем доме? – Экзорцист выгнул тонкую бровь. -Ты такой красивый… - Ной тушит сигарету. – И такой невнимательный ну я же сказал, что это и твой дом тоже. Правда, пока, ты не сможешь выходить из этой комнаты (пока не смиришься, и не покоришься мне). -С чего бы мне, вдруг менять место жительства? - Юноша делает шаг к дивану, пристально вглядываясь в лицо Ною. -А тебе есть, где жить? – Микк мило улыбается. -Да. -Где? -В Ордене. -Нет, там больше не получится. – Тики качает головой, и голос такой сочувственный. Канда напрягается. -Почему это? -Ты больше не экзорцист. – Мужчина поднимает на него глаза, он говорит так уверенно, как само собой разумеющееся. Канда напрягся еще сильнее. -Что за чушь? -Почему чушь? – Такой удивленный голос и честные глаза. – Чистой Силы у тебя же нет. -Ну и что, верну. -Нет, не вернешь. Экзорцист делает еще шаг, наклоняется к Ною и шипит. -Это почему же нет? Не найду? Еще как найду, и никто мне не помешает. Микк резко хватает его, кладет на диван и прижимает своим телом. Юноша дергается, шипит, но вырваться не получается. -Потому что я не позволю тебе уйти. – Канда вдруг замирает, на его лицо набегает тень. -Ты уничтожил Муген, а мне соврал?! -Нет, я не врал. Твоя игрушка в порядке. “Интересно он мою предыдущую фразу вообще слышал”? -Тогда я найду, - снова вырывается, но Ной сильнее и тяжелее, скинуть его не удается. Тики еще сильнее вдавливает Канду в диван и зажимает его лицо ладонями, низко наклоняется, глядя в синие глаза. -Ну я же сказал. Я. Не. Позволю. Тебе. Уйти... Никогда. – Португалец наклоняется и целует юношу, крепко держа того за подбородок. Юу ошеломленно замер секунд на десять, пытаясь осознать происходящее, а потом делает попытки вытолкнуть чужой язык из своего рта, дергается, вновь пытаясь скинуть с себя мужчину, мычит. Но Тики настойчив, он не желает выпускать вожделенную добычу. Он еще недолго целует его, гладит небо, а потом резко встает. Не ожидавший этого мечник, снова замер, но тут же опомнился и попытался встать. Однако Ной не позволил, он дал под дых юноше, и пока тот приходил в себя после неожиданного удара, расстегнул его плащ. Канда вновь начал сопротивляться, в результате – Микк и он оказались лежащими на полу. Экзорцист врезал ногой по лицу Ною, и, вскочив, бросился к двери, но она оказалась заперта. Юноша быстро обернулся, но Тики не увидел, огляделся, нигде нет. Вдруг его обхватили за талию. “Сзади”. - Мелькнуло в голове. Но поздно, Ной уже повалил экзорциста и ударил лбом об пол, несильно, только что бы выиграть несколько секунд. Он стащил плащ и расстегнул ремень на брюках юноши, тот опять задергался. Снова борьба, катание по полу, в результате у Ноя шикарный синяк под левым глазом (под правым, не менее шикарный синяк со ссадинами, полученный ранее от удара ноги упрямца). Но ремень у Микка, еще недолгая борьба, и у экзорциста связаны руки его же ремнем, а Тики перевернул его на спину, разорвал рубашку, и прильнул к груди юноши, снова наваливаясь на него всем телом. Тики Микк уткнулся лицом в шею своей добычи. Он вдыхал его аромат и улыбался. Его руки безостановочно гладили гибкое тело юноши: грудь, живот, плечи…Канда дергается, но ничего не может поделать. Вдруг, Микк начал целовать его шею, потом плечи, грудь. Его руки переместились ниже и расстегнули молнию и пуговицу на брюках. Тики улыбнулся в пупок Юу и лизнул его, углубил в него язык, принялся вылизывать и целовать живот японца, пока его рука гладила мягкий член. Второй рукой он давил на грудь своему мальчику, что бы тот не мог подняться…Потом Ной начал подниматься выше, его жадный рот накрыл сосок юноши и стал гладить его языком и слегка покусывать, левой рукой он перекатывал между пальцев затвердевшую горошину другого соска, пока правая рука ласкала пах молодого человека. Канда матерился и отчаянно пытался вырваться, но Тики крепко держал его. “Как все это противно. Вот черт, этот извращенец…отвратительно”. Вдруг Ной отрывается от него, встает на колени, берет японца поперек груди, встает и куда-то тащит. Ну, куда становится понятно почти сразу – к стене, которую мечник так и не успел осмотреть. С нее свисают цепи, да и в полу видны маленькие дыры, с выходящими из них цепями. Тики кладет юношу на пол, берет железный ошейник, цепь от которого прочно сидит в полу, и застегивает на шее своего пленника, так же он надевает железные браслеты с цепями на щиколотки парня, тот сопротивляется, но ему это не помогает, Ной сильнее. А Юу еще и связан. Тики встает, отходит на пару метров, а Канда садится поудобнее, спиной вжимаясь в стену. Микк улыбается и погружает руку в стену, что-то там делает, и экзорцист чувствует, что его прижимает к полу. Цепи вдруг стали укорачиваться, скрываясь в полу, и он вынужден лечь. Через тридцать секунд Ной наблюдает прекрасную, для него, картину – его наваждение лежит на полу с широко разведенными, согнутыми в коленях ногами. Он не может поменять позы, цепи держат крепко, невозможно приподняться и на пять сантиметров. Тики подходит к нему, приседает, гладит черные волосы юноши и улыбается. Через пару секунд он достает из кармана брюк складной нож, мужчина режет одежду на Юу, и вскоре тот совсем обнажён. Микк улыбается еще шире, складывает нож, и бросает его на диван. Встает и начинает медленно раздеваться , что бы Канда как следует осознал, что сейчас произойдет. Что бы он четко понял, что полностью принадлежит Тики Микку, и зависит от его капризов. Юу закусывает нижнюю губу, и дергается изо всех сил. Он хорошо понимает, на что намекает этот извращенец, своими, столь откровенными действиями. И его это бесит и пугает, но избежать этого не получается. Раздевшись, португалец присел возле разведенных ног мечника. Он снова обхватил его член рукой и задвигал по стволу, вверх, вниз. Иногда он ласкал кончиками пальцев открывшуюся головку, проводил по щели. Тики был доволен, Канда Юу в его руках, в его власти, вот он, весь открытый лежит перед ним. Этот юноша такой горячий, он очень быстро возбуждается и кончает себе на живот. Микк чувствует это, но не видит, он неотрывно наблюдает за Кандой, следит за каждой мышцей любимого лица, за выражением глаз, за губами, прислушивается к шумному дыханию. Когда японец кончил, Ной достал баночку из другого кармана брюк, открыл и обильно зачерпнул смазки. Его пальцы по кругу обвили тугие мышцы ануса пленника, один палец проник внутрь и стал ласкать изнутри. “Он такой тесный и жаркий, восхитительно, мм…да только от этого кончить можно, как он сжал мой палец, о…я хочу в него немедленно”. Но мужчина продолжает сдерживать себя. Он медленно растягивает мечника, добавив еще один палец, а вскоре и третий. Однако, долго сдерживаться не получается, Тики смазывает свой член, вынимает пальцы, и приставляет головку к жаркому проходу. Он надавливает все сильнее и сильнее, чувствуя, как его обнимают шелковистые стенки заднего прохода Канды. Экзорцист вырывается, стонет, ему больно и противно, и с каждой секундой все противнее, от осознания своего бессилия, он вынужден терпеть это унижение. Войдя полностью, Микк замирает, давая привыкнуть к себе, он поглаживает бедра, ноги живот, все, докуда дотягивается. Но долго оставаться неподвижным в столь желанном теле португалец не может, и начинает осторожно двигаться. Он не хочет причинять излишнюю боль юноше, лучше пусть ему понравиться, может быстрее свыкнется с мыслью, что Микк его любит, и не куда не отпустит. Он очень надеется, что скоро мальчик перестанет сопротивляться, и сам возжелает Тики. Ной двигается осторожно, медленно, но постепенно наращивает темп. Канда уже не пытается вырваться, ему противно это осознавать, но ему начинает нравиться. Вскоре после проникновения боль сменяется другим чувством. Юношу затопили желание и наслаждение. Этот проклятый Ной действует так уверенно, он точно знает, что делать, Юу наверняка не первый его любовник. Чувствуется, что у него много опыта. Португалец знает, как дарить удовольствие. Тики двигался в нем так, что задевал простату, и Юу нравилось, как он это делал. По телу японца прокатывалась одна за другой волны жара и наслаждения. Экзорцист закрыл глаза и отдался этой страсти ( к тому же было не выносимо смотреть на Ноя, который смотрел только в его глаза). Он чувствовал дикое напряжение в паху, член стоял так, что было даже больно, но Микк не давал ему кончить, в самый не подходящий момент, сбрасывая темп, к тому же он перевязал член мечника у основания золотой ленточкой. Тики Микк уже с трудом соображал. Он, наконец, в этом прекрасном и таком желанном теле своего любимого. Ной не знал точно любовь ли то, что он испытывает к Юу, но думал, что да. Ведь раньше с ним такого не было, а он знает точно, что раньше, никогда и не любил. И вот, тот, кто так мучил его своей недоступностью, рядом с ним (под ним). И наконец, этот мальчишка в его, Тики, объятиях, он принадлежит только ему. Никто больше не посмеет к нему прикоснуться. И Канда ни в кого не влюбится. Рядом с ним, всегда будет только Микк. “Оо…какой же он горячий юноша. Как он стонет, как выгибается, как сжимает меня”. В страсти, Юу еще прекраснее, он расцвел, словно цветок. Тики перестал мучить себя (и его) и начал двигаться так, как ему нравится, и вскоре достиг развязки, выплескиваясь в жаркое, сильное тело. На минуту Микк отключился, от реальности, и катался где-то на волнах удовольствия. Но потом очнулся и вспомнил, что так и не развязал золотую ленту, и его пантера не доволен. Мужчина дернул конец ленты, развязывая ее, и начал ласкать член своего, теперь точно своего, БЫВШЕГО экзарциста. Тот закусил нижнюю губу, и толкнул бедра вверх. Тики улыбнулся, и наклонившись, взял в рот затвердевший коричневый сосок, продолжая двигать рукой. Вскрикнув, Канда бурно кончил. А Тики стал гладить его бедра и ягодицы, и вот он уже мнет упругие полушария, параллельно поцелуями, прокладывая дорожку к губам юноши. Вот его губы прошлись по красивой ложбинке между мышцами груди, вот целуют впадинку на шее, постепенно пробираются все выше, целуют подбородок, и, наконец, добравшись до красиво очерченных губ, впиваются в них страстным поцелуем. Он длится около минуты, и Микк с удовольствием продлил бы его на более долгий срок, но Канда, так не вовремя отошедший от перенесенного оргазма, начал вырываться. Португалец оторвался от него, встал и начал одеваться, при этом, не отрывая взгляда от юноши, лежащего все в той же соблазнительной позе, и Ной немедленно захотел его снова. Но, пока нельзя, мальчику нужно осознать и привыкнуть к тому, что происходит, и еще только будет происходить. “Ничего, хорошего понемногу, теперь он от меня никуда не денется”. Закончив одеваться, Ной подошел к дивану, забрал нож, и только после этого подошел к стене. Он вновь погрузил в нее руку, что-то сделал, и Канда почувствовал, что цепи опять зашевелились, ослабли и теперь он, наконец, может сменить позу, что он немедленно и делает. Тики подходит, снимает с него цепи, гладит по щеке, Канда тут же пытается его оттолкнуть, улыбнувшись на прощанье, Ной уходит.