Игрушка судьбы... или любви?

- Ммм, Тики, ну чего ты такой... такой, - она покрутила ладонью в воздухе, - такой неживой?! Смотри как весело. – Она махнула рукой в сторону горящего храма, в котором никто больше не кричал и не пытался выбежать. Священник – мертв, книга у нас, храм сожжен, все кто был рядом убиты, Акума полетели в ближайшие деревни – повышать уровень. Что не так? Я проследил взглядом удаляющегося Акума, и снова перевел взгляд на огонь, поглотивший храм почти полностью. Красиво. Возникает непреодолимое желание войти в это бушующее пламя. Просто стоять в огне и ждать. Вот только чего? Может того, что я сгорю, как только материализуюсь? Может хоть эта мнимая опасность сможет разогнать кровь в жилах. Разогреет каменеющее сердце. Теперь я не люблю наблюдать за природой, и особенно мне не нравится цитрусовые. В замке я сжёг их все. Тогда-то я и понял, что мне нравится смотреть на огонь. Он меня успокаивает. С ним приходит пустота, вытесняя сомнение, страх и боль, а еще желание бежать… не знаю куда, просто к… Обрываю мысль и позволяю огню вновь погрузить меня туда где нет ничего, где абсолютно спокойно. Роад смотрела на Тики пару минут, но потом отвела взгляд и тяжело вздохнула. Любимый дядя страдает и от этого и ей становилось плохо. Этот экзорцист... Тики так полюбил этого проклятого мальчишку, что сошел с ума. Она понимает - любовь…Чертов экзорцист. Но даже она не позволила, а может и не смогла, вырасти своим чувствам так сильно, настолько опутать себя. А дядя не смог побороть… как бы ни пытался сопротивляться. Не смог. До того как она увидела мечника, она не понимала, что же с Тики происходит. Теперь понимает, но все равно не может ничем помочь. Кажется, после того как он отдал самурая папочке, ему стало только хуже. А ведь когда он узнал о побеге, ему и так было плохо. А уж когда экзорцисты напали на Данию, он еще больше разозлился и его боль и обида стали только возросли. Тогда они думали, что хуже не будет, они даже и не предлагали ничего, вообще не лезли. Тики сам все придумал, а они помогли, потому что и сами считали, что нужно действовать именно так. Они напали на Орден, убили всех, разрушили, сожгли, Тики даже попросил папу забрать японца и делать все что хочет. Тогда всем казалось, что теперь все наладится… не наладилось. И хоть Микк ни разу не вспомнил про Канду вслух, все знали о чем, и о ком он думает, когда молчит, а молчит он теперь почти всегда. Когда они вернулись, Тики сразу ушел к себе. Роад и встречающий их Шерил Камелот только проводили его печальными глазами. - Папочка, все плохо. - Печально проговорила девочка, обняв отца и уткнувшись ему в пиджак. - Прошло уже почти три месяца, а ему только хуже. Он вообще замолчал. Я уже неделю от него ни слова не слышала. Он только сидит перед камином и не шевелится. Да он даже курить почти бросил! Кажется, что просто забывает о сигаретах. - В глазах Роад стояли слезы. - У дяди выражение лица не менялось с тех пор, как мы из Ордена вернулись! Ему очень больно и он молча сходит с ума! Хватит ждать, надо что-то делать, пока не стало слишком поздно! У меня такое чувство, что вот-вот он просто ляжет, закроет глаза и больше не захочет шевелиться. - Несколько слезинок все-таки покатились по щекам. - Прости, мышонок, - он вздохнул, и вытерев слезы дочери, перевел взгляд на коридор, в котором скрылся Тики. - Я все вижу и понимаю, мне тоже очень больно видеть братишку таким, но я не знаю что делать. Мы вытаскиваем его на наши собрания, берем с собой на миссии, но ты права скоро он перестанет делать и это. - Папа, но Канда у тебя... давай просто вернем его Тики. - Боюсь это не возможно, дорогая. Я ненавижу этого экзорциста, и моя ненависть заставила меня… не важно, просто японец теперь сломанная кукла. Пустая кукла. От взгляда на него брату только хуже станет. Еще и винить себя может начать. Нет, это не выход. Да и Микк, пока не просил вернуть мальчишку, чему я рад. Может, он все же переборет… - Не может и не переборет! - Вскричала Роад. - Ты сам видишь. Что же делать?! Неужели, нельзя как-нибудь сделать Канду прежним? - Не знаю, - выдохнул Шерил, - я не пробовал. - Так попробуй! - Даже если он и сможет вернуть себя... они нас не простят. Мне, конечно, плевать на экзорциста, но я не хочу, что бы брат меня ненавидел. - Ты хотя бы попробуй этим заняться. Я помогу. Если Канда не понадобится и Тики сам справится - мы избавимся от японца, а если без него никак, то у нас хотя бы есть время немного привести его в чувства. Что с ним, кстати? - Я его в тот же день в румынский бордель отдал. В Галаце оставил. - О, вот такого не ожидала. - Лицо девочки выдало смесь непонимания и недоверия. "Неужели папочка действительно мог такое сделать?" - Забирай его быстро и давай в замок Тики, дверь я открою. Роад нервно мерила шагами столовую, когда вернулся отец с окровавленным и, кажется, вообще мертвым японцем. - Это что?! Мы не успели?! Он умер?! – Она подбежала к отцу. Тот, не дожидаясь ее реакции, уже шел в свободную комнату на втором этаже. - Нет, он жив. Просто замученный совсем, да и не реагирует ни на что уже около месяца. Его даже кормили с ложечки. – Шерил осторожно сгрузил свою ношу на постель и прикрыл от дочери, грязное, но уже залечившее большую часть сильных повреждений, обнаженное тело. Девочка встала рядом и откинула с лица юноши волосы. - Досталось ему крепко. Надеюсь, нам удастся заставить его прийти в себя. – Она смотрела в пустые черные глаза и все меньше верила в успех. Разумеется, она воспользуется силой, это единственная, на ее взгляд, возможность, заставить вернуться уснувшее сознание. Но как-то не хочется лезть в сознание к этому парню. Что же с ним творилось, что гордый самурай сдался. Не просто сдался, а как будто потерял душу. Эх, все ради Тики. Дяде очень нужен этот парень, и что-то она сомневается, что его устроит пустое тело. - Брат, я живу в твоем замке в Дании. Ты же знаешь, что мы защитили те места, и там не было никого чужого. Может тебе лучше перебраться туда, тебе ведь всегда было там очень хорошо. Хватит сидеть в городе, да еще и в четырех стенах. Ты уже месяц отсюда не выходишь. Пойдем, подышишь свежим воздухом, а красоты там какие – сам знаешь, да и тишина в отличии от этого муравейника. – Шерил смотрел поверх бокала на сидящего напротив брата, и все четче понимал – больше ждать нельзя. Уже завтра Тики, как и предсказывала Роад, просто не захочет больше хоть куда-то ходить и вообще перестанет вставать. Жаль, Канда так ни на что и не реагирует, но благодаря Роад, хотя бы частично, иногда, но его сознание возвращается, пусть и не более, чем на пару минут. Приходит, но потом снова уходит куда-то далеко. После первых глубоких погружений Роад в сознание японца, та наотрез отказалась забираться так глубоко, но иначе парня из его подсознания быстро не выковырять. Как отец, он был рад, что дочь не видит и не ощущает, того что творилось с экзорцистом, но как брат, он очень хочет, что бы любимому младшему братишке стало лучше. Нет, он хочет что бы его боль ушла и он снова мог улыбаться. И вот должно же было такое случиться, что для счастья ему понадобится владелец Чистой Силы, а до кучи, еще и именно этот упрямый и неприступный самурай. Они с Роад смогли добиться того, что самурай ненадолго начинает осознавать, что с ним происходит, в его глазах пробуждаются мысли, но такое случалось всего пару раз на короткие мгновения. Однако, он уже сам держит ложку и ест, если перед ним все положить и, сунув ложку в руку, приказать это. Возни с мальчишкой много, радует лишь то, что по словам врача и Роад, он идет на поправку. Для такого случая, просто семимильными шагами. Тем более, что по словам доктора, многие подобные случаи вообще так и остаются неизлечимыми. Им просто повезло, что юноша сильный, с характером, борец по натуре, ну и Роад, конечно, очень помогает. Микк молчит уже полтора месяца, Желанию иногда кажется, что он готов даже сам экзорцистом стать, лишь бы Тики снова заговорил с ним. Когда Шерил озвучил свое предложение о переезде, брат оторвал взгляд от камина и посмотрел на развалившегося в кресле Ноя. Черт, его взгляд становиться все больше похожим на взгляд японца. Только иногда он грустный и виноватый, а иногда - злой и какой-то обиженный, бывает еще потерянным, и лишь пару раз теплым. Сначала Шерил ошибся, приняв его на свой счет, но нет, теперь он точно знает, что Тики всегда думает лишь о своем экзорцисте. Разнообразием чувств и эмоций Тики Микк давно перестал радовать свою семью. -Тики, я серьезно, зачем тебе здесь сидеть? Тебе пройтись надо, к озеру своему любимому сходить, по зарослям пройтись, раз ухоженные места тебе не по вкусу. Давай, приходи в себя! - Шерил вскочил со своего места, схватил Тики за ворот рубашки и пару раз встряхнул. - Надо жить, а не сидеть перед камином! Ты же сильный, молодой и красивый мужчина, в конце-то концов! Хватит забиваться в свою нору, как трус! – Ной переместил руки с ворота на плечи брата, тряхнул еще раз и пригрозил, – ты идешь со мной, и попробуй только, начать мне мешать, я воспользуюсь силой! – Микк унижаться, видимо, не захотел и сопротивляться не стал. Отлично, значит еще что-то соображает и здравый смысл или хотя бы гордость еще не увяли. Проведя брата через врата Роад, он, никуда не сворачивая прогулочным шагом, повел Микка к озеру. Побродив там, повел по этому дурацкому старому лесу, так любимому братом, но через пару часов вновь вернул младшего к озеру. Акума уже исполнили приказ, так что он сразу усадил Тики в плетеное кресло, около которого стоял небольшой столик с вином и фужером, а также корзиной фруктов. - Наслаждайся, как надоест - возвращайся к себе, а я что-то устал, пойду ужинать и займусь делами. - Проговорил Шерил, тяжело проведя ладонью по лбу, словно пытаясь отогнать дурные мысли. - Между прочим, твоими в том числе, так что имей совесть и не вздумай здесь ночевать и заболеть, мне забот и так хватает. – Он развернулся и ушел. Нет, разумеется, оставлять брата в таком состоянии одного он не собирается, рядом крутятся Акума, они и присмотрят, и если что уведут, что бы и правда Тики не заночевал тут. Конечно, еще горит слабый огонек надежды, что Микк сам обратиться к ним и что-нибудь прикажет, ведь последний раз, когда он раздавал поручения был в тот день, когда Шерил принял такое глупое, как оказалось, решение. Утро выдалось удивительно солнечным. Прочитав пару доставленных за ночь писем, Шерил ответил на некоторые и, сунув их в стол, спустился к столу, по дороге поинтересовавшись о Тики. Как оказалось, тот сам в одиннадцать ночи вернулся в свои комнаты. Потребовав подробности, старший Ной их немедленно получил. Брат долго сидел в кресле, потом побродил, искупался (в холодной-то воде!), выпил вина, походил по лесу, и снова вернулся в кресло. Бутылку он выпил всю, но и фрукты не игнорировал, хотя к апельсинам и мандаринам, которые раньше так любил, даже не притронулся. Сейчас Тики уже в столовой, как и Роад, а та всячески пытается его разговорить, но безуспешно - Тики все так же молчит. Завтрак прошел легко, хоть Микк и молчал, но Шерил был доволен и этому. Дочь чувствовала, что атмосфера стала поуютнее и радостно болтала, не замолкая ни на секунду. Закончив завтрак, она убежала в сад, решив расспросить отца позже, да и Канду стоило проверить, хотя им уже доложили, что все в порядке и он тоже уже проснулся и поел. Какое-то время они сидели молча. Шерил никак не мог решить, стоит ли говорить про японца или раз брат хоть немного, но начал оживать, то возможно переборол эту проклятую любовь. - Шерил, что ты сделал с Юу? – Тики внимательно следил за лицом и движениями брата, не желая ничего упустить. Старший только вздохнул. Ну, вот, заговорил. Но стоило только обрадоваться и понадеяться, как такое. Имя “Юу” он слышал уже не первый раз. Еще когда экзорцисты напали на Данию, Тики сказал брату, что имя японца – Канда Юу. - Брат, давай не будем о нем. - Попытался увильнуть от темы Шерил. - Ты сильный, ты сможешь справиться со своими чувствами. У тебя уже получается. - Нет, брат, не получается. Я решил... я хочу его вернуть. Не могу без него. Уже давно все простил, просто боролся с собой. Но эта борьба меня убьет. Вчера... у озера... я понял, что хочу жить, но без него не могу. Верни его! Верни! Если хочешь вернуть меня. Иначе я скоро умру, сломав самого себя. - Тики, неужели нельзя никак иначе? – Микк лишь отрицательно качнул головой. – Брат, я не знаю, что и сказать. Видишь ли... когда ты отдал его мне... я обрадовался и решил отыграться на нем. За все. - Ной тщательно подбирал слова. - Я хотел, что бы ему было очень плохо, больно и унизительно. Хотел, что бы он сошел с ума…- Шерил внимательно смотрел на Тики и прекрасно видел сжатые между собой пальцы и нарастающую тревогу. Наверняка, он подозревал, что Канде плохо, но теперь, наверное, заподозрил, что тот может быть сошел с ума или вовсе - мертв. Да и подозревать одно, а узнать точно другое... теперь, когда он слышит это, ему должно быть еще больнее. Камелот боялся, что Тики может не простить его. Он очень этого боялся. Шерил сделал паузу, чтобы собраться с силами и сообщить, что свел, любимого человека брата, с ума. Микк нахмурился, выказывая недовольство этой паузой, его взгляд был встревоженный, напуганный и злой. Как бы не хотелось все скрыть, но рассказать придется. Хорошо хоть они давно забрали мальчишку и тот уже достаточно неплохо выглядит: чистый без ран и синяков, еще и вес набрал, и уже не так похож на скелет обтянутый кожей. Линда свое дело знает, тем более, что "малыш" ей очень нравится. – Я добился своего. Тот Канда, который тебе так нужен – мертв. – Тики не выдержал, и вскочил. Шерил тоже, и подбежав к брату, успел обхватить его за плечи, прежде чем тот начал метаться. – Мертв? Мертв?! Мертв?!! – Кажется, у Тики началась истерика, приправленная морем ярости. Он все же вырвался и заметался, но пока на месте. – И ты молчал?! Ты ничего мне не сказал! А вообще собирался?! – Он подлетел к брату и ударил того в лицо. Точнее ударил бы, если бы последний не увернулся. Шерил снова схватил брата, а в голове мелькнула мысль воспользоваться силой и обездвижить, чтоб не убежал пока все не услышит, и чтоб не успел стать нематериальным, опять же, чтобы сбежать. Но, разумеется, он не стал применять свою силу против близкого человека. Просто не смог бы. – Тики, - хорошенько встряхивает его, - Тики! Да выслушай же ты меня! Ты не правильно понял! Он не мертв, он жив! – Брат сразу бросил попытки вырваться и замер. – Я сказал, что умер тот, кого ты любишь. Но я имел в виду, что Канда, которого ты знаешь, сошел с ума. Пойми, он ушел! Он ни на что не реагирует, теперь это пустое тело! Просто кукла! Так что поверь, тебе совсем не стоит это видеть. – Ной внимательно следил за глазами младшего брата, а тот в свою очередь не отводил взгляд от него. -Жив? Кукла?! – Тики спросил это так неуверенно, так одновременно и радостно и отчаянно, что стало понятно - он бросится к японцу, как только узнает где он, и не отойдет от него ни на шаг. И Шерил не ошибся, потому, как следующим вопросом было короткое “Где?”. Что ж, он изо всех сил старался не допустить этого, но, видимо - судьба. Брат будет вместе с этим проклятым экзорцистом, или же и в правду умрет. Желание Ноя молча шел в отведенную мечнику комнату. Брат, сперва недоумевающий, а потом все понявший не отставал от него ни на шаг. - Скажи мне, ты исполнил свое желание здесь, в этом замке? - Нет, я просто отдал его в бордель. В тот же час как ты передал его мне. Я забрал его чуть больше месяца назад, когда понял, что ты захочешь его вернуть. Не хотел что бы ты видел его там, да еще и в том состоянии… Привел сюда, и отдал на заботу Линде и Роад, ну и врачу, разумеется. - Бордель! В бордель?! - Взревел Тики. - Да как ты мог?! Я думал, ты лично им займешься! Я знал, что ты не захочешь поиметь его, поэтому и отдал именно тебе! Шерил нахмурился и обернулся, остановившись. Тики тоже остановился. - Не понимаю, какая тебе разница, останется ли его задница цела или нет? Я думал, ты хочешь его забыть. Думал, ты справишься и без него. Думал тебе плевать на него будет. Почему же теперь ты говоришь мне, что были какие-то ограничении по эксплуатации выброшенной тобой игрушкой?! Даже не выброшенной, а подаренной мне?! - Брат, да пойми же ты, я его люблю! Очень. Да, я хотел забыть. Я был зол, мне было плохо и больно, я не знал что делать! Я хотел, что бы и он чувствовал то же, что и я сам. Но я никогда бы не допустил, что бы к нему еще кто-то прикасался, кроме меня, поэтому и отдал тебе! Я - собственник, а он - мой! Ты бы ни за что не тронул, но бордель – такого я не предвидел. – Шерил обхвативший его за плечи еще в начале разговора, виновато опустил голову. Он тоже не предвидел такого. Он не знал, что брату так важно было сохранить то, что он единственный кто был с самураем в постели. - Прости Микк, я хотел, что бы ему было максимально плохо, и знал, что только там смогут этого добиться. Я не знал, что тебе так важно… - они молча стояли и обдумывали услышанное. Шерил хоть и чувствовал себя паршиво из-за сложившейся ситуации, но все же был рад. Брат пришел в норму. Теперь главное не допустить, что бы он снова стал уходить в себя. Тики отступил на шаг и сказал тихое и спокойное “Идем”. Хорошо, все будет хорошо. Экзорцист сидел, облокотившись на несколько подушек, укутанный по пояс, и сложив руки на одеяле. На нем была белоснежная рубашка, из под одного рукава выглядывала бусинка браслета, который не стали снимать в борделе, а теперь и тем более. Чистые тщательно расчесанные волосы были заплетены и перетянуты тёмно-синей, почти черной лентой. На вошедших он даже не обернулся, так и продолжил смотреть в окно пустыми глазами. Нои подошли к самой кровати и младший, разувшись, сразу забрался на нее с ногами, подползая почти вплотную к своему сокровищу, однако притронуться к нему так и не решился. Японец, казалось, ничего и не заметил. Тики повернул лицо к брату и тихо спросил. - Как он себя чувствует? Ему плохо, он вспоминает? – Шерил ответил ему так же тихо, хотя в этом не было нужды. Даже начнись здесь сражение и то, не заставило бы самурая пошевелиться или хотя бы заволноваться. -Нет. Он абсолютно спокоен. Раньше лежал как кукла, даже кормили с ложечки, ладно хоть глотал сам... хотя иногда и приходилось помогать, погладив горло. Но теперь он ест сам, если велишь ему это. Так от него вообще никаких проблем, когда с ним не работают, он просто вот так вот сидит и смотрит в окно. Но врач сказал, чтобы мы его гулять водили и заставляли двигаться. Так что через час после завтрака, обеда и ужина, его водят гулять на час-полтора. - И как же вы его целый месяц лечили, если добились только того, чтобы он сам ел? - Удивился Микк. Он все еще не мог поверить, что за столь короткое время, его горделивый и опасный мечник превратился в пустую оболочку, тень самого себя. - Тики, все совсем не просто. Он загнал себя очень глубоко. Если бы не Роад, и если бы он не был таким упрямцем с духом воина, его бы вообще было бесполезно даже пытаться лечить. Из такого состояния, в котором он находится, почти никто не выходит. То, чего мы добились... это очень много. Пойми, если ты рассчитываешь, что сможешь вернуть его за месяц другой, то ты глубоко заблуждаешься, на это уйдут годы. Пара лет, и то очень короткий срок, просто он в себя очень быстро приходит, со слов врача. А потом... ну придет он в себя, ну узнает нас, тебя и что? Думаешь, он простит? Я поэтому и не хотел, что бы ты о нем вспоминал, смотрел на него здесь и понимал, что будущего у вас нет. - Шерил тяжело облокотился на край кровати. - Такое он нам не простит. Он тебя никогда не примет - ты же бросил его, ты позволил мне это сделать. Даже если я всю вину на себя возьму, он все равно будет тебя ненавидеть. – Шерил выглядел виновато и грустно. Этот проклятый мальчишка все разрушил. Он влез в их жизнь, в сердце и душу его младшего брата и крепко там засел. Он не сможет простить Микка, а Микк за это не сможет простить Шерила. Неужели ничего нельзя поделать, если бы только старший из братьев смог заставить экзорциста простить Тики, взяв все на себя, он бы это сделал и не показывался бы больше в этом замке, общаясь с братом не на глазах у Канды. Да, неприятно, но так он хотя бы смог бы избежать злости или даже ненависти любимого брата, он смог бы сохранить хоть какое-то общение с ним. Но что-то подсказывало Шерилу, что прощения им не будет. Он перевел взгляд с брата на юношу, а потом ушел, плотно закрыв дверь и приказав не мешать Тики. Оставшийся Ной перевел взгляд с закрывшейся за братом двери на сидящего куклой самурая. Кукла. И в правду – кукла. Сидит, как посадили, только моргает. Он осторожно поднял руку и погладил длинные черные волосы. Хотя они и стали короче сантиметров на десять, но все равно были все так же красивы, и все так же Тики хотелось прикасаться к ним. Поняв, что юноша и не думает реагировать на прикосновение, он пересел лицом к лицу, точнее так было бы, если лицо брюнета не было развернуто к окну. Он ласково провел пальцем по щеке, очертил линию скул и подбородка, погладил мягкие губы. Никакой реакции. Кажется, что Микку, наконец, позволили себя касаться, но не стоит обманываться - его попросту не замечают. Его больше нет в мире его любимого сокровища. Да, теперь он точно знает, что очень любит Канду. А как они расстались... он его изнасиловал и бросил, практически использовал и сразу кинул в бордель. А ведь он не хотел, никогда не хотел действовать так. Всегда хотел, что бы юноша мог вспомнить как им хорошо, и пусть он не совсем и согласен с таким положением дел. А что теперь? Просто повалил и грубо взял, намеренно стараясь причинить как можно больше боли. А потом просто сбежал, не зная, что чувствует и как реагировать на то, что натворил, он просто сбежал, попросив брата забрать юношу себе. Он надеялся, что тот сможет отомстить за него, потому что сам не мог. И брат отомстил. Нельзя на него злиться. Шерил просто исполнил желание брата и вплел в это еще и собственное желание отомстить. Отомстить за любимого брата, который так страдал из-за экзорциста. Микк видел, что сейчас брат переживает, и понимал из-за чего, но даже если ничего и не исправить, Тики никогда не оттолкнет его от себя, это не вина брата – это его, Тики Микка - вина. Он обхватил лицо юноши ладонями и повернул к себе. Пустые глаза заставили вздрогнуть. Все время перед его внутренним взором стояли такие же, но живые, горящие, злые, иногда задумчивые и всегда непокорные глаза. - Канда. Канда, пожалуйста, вернись. Слышишь? Ты мне очень нужен. Я все понял, я тебя люблю. Теперь я точно знаю. Ты только вернись, и я каждый день буду говорить тебе, как сильно я тебя люблю. Забавно, но когда я забирал тебя к себе, то сомневался, что это любовь, думал поиграюсь и все пройдет. Тогда ты казался желанной игрушкой, но с каждым новым взглядом в твои глаза я понимал, что никогда не отпущу. А потом был этот твой танец... Ты прекрасен. Я вдруг увидел за сталью меча и глаз… тебя. Такой хрупкий, такой пугливый... За всей своей грубостью и силой, ты спрятал себя чтобы никто не обидел. Я понял что ты мой. Мой, потому что я тебе нужен. Ты знаешь это, и именно поэтому мы смогли так далеко зайти. Ты сам позволил. Ты не знал что происходит, ничего не понимал и разум лишь чуть-чуть, но отступил, а инстинкты подпустили меня, и я все же пробрался в эту брешь. Слышишь, ты мой, а я твой. Так что быстрее приходи в себя, нам нужно о многом поговорить. – Он говорил в надежде, что юноша услышит, и чтобы понять самому. Но пустые глаза так и остались пустыми. Юноша даже не шелохнулся. Глядел на него Микк не знал что делать. Губы беззвучно шептали “вернись”. Он обнимал хрупкое тело и прижавшись щекой к волосам шептал "прости"...