Почувствуй, я тебя люблю

      "Чёрт, как же медленно идёт время", — промелькнуло в её голове в тот самый момент, когда в этом бессмысленном диалоге повисла очередная неловкая пауза.       Она не горела особым желанием отвечать на вопросы двух ничего не понимающих людей, но отвечала, стараясь делать это так, чтобы ей не могли возразить. Когда на несложный, а иногда даже глупый вопрос, поступал, по её мнению, такой же простой ответ, двое "вышестоящих" нелепо переглядывались, и на короткий промежуток времени замолкали.       Эти "нелепые" паузы давали ей возможность передохнуть. Она откручивала серебристую фляжку, доставшуюся ей по наследству, и с наслаждением делала несколько быстрых глотков. Алкоголь был своеобразным анальгетиком от боли в висках и, согревая её изнутри, на несколько коротких мгновений уводил в забытье, куда-то, где она была счастлива.       Иногда Есеня запрокидывала голову и внимательно всматривалась в щели на потолке, в который раз пытаясь понять, откуда капает вода.       Она провела в этой комнате немало времени, казалось, что позади уже около суток, но цифры на диктофоне, лежащем перед ней, словно насмехаясь, уверяли, что прошло только два часа. Всего лишь два часа, сто двадцать минут, будто целая вечность. А ведь раньше ей и в голову бы не пришло, что минуты могут "ползти", а не "лететь". Есении уже осточертели эти мрачные бетонные стены, и эти люди, они всё равно ничего не поймут, сделав из её слов совершенно противоположные выводы. Хотя, чему удивляться, они существуют в разных мирах.       Она уже готова ко всему. Не расстроится, даже если её расстреляют. Лишь бы не видеть этих лиц и не слышать, как неизвестно откуда капает вода.       Прошло только два часа, чёрт, как же медленно тянется время.       — Есения Андреевна, — один из них тяжело выдохнул, нарушив тяжёлое молчание, и звук падающих капель стал глуше, — за время стажировки вы сблизились с майором Меглиным.       Он снова замолчал и, прикрыв рот ладонью, театрально закашлялся, готовясь к неудобному вопросу.       — И всё же хотелось бы уточнить, насколько вы сблизились?       Ей уже задавали этот вопрос, но в прошлый раз она смогла оставить его без ответа. Настаивают. Хотят комментария? Ну, что же — получат.       — Хотите знать, спала ли я с ним? — усмехнулась Есеня, надвигая капюшон от тёплой кофты на глаза, будто прячась глубоко в воспоминаниях, там, где ОН был ещё рядом…

***

      Девушка укрылась от несовершенств этого мира настолько, насколько это было возможно в данной ситуации. Надвинула капюшон почти до самых глаз, руки укутала в рукава и, наконец, закрыла ими лицо. Допрашивающие её мужчины не могли теперь видеть её бездонных глаз, и эмоций, что отражались на её красивом лице, не увидели они и улыбки. Милая, добрая, немного детская улыбка, лишённая иронии, злости и сарказма, так она умела улыбаться только Меглину.       Она спряталась и, набрав полную грудь воздуха, нырнула в реку воспоминаний. Собираясь плыть, пока хватит сил, пока не кончится кислород, и ей не придётся вернуться в суровую реальность.       События недавнего прошлого, словно старые, потёртые, но очень ценные фотографии, мелькали перед глазами, будто старуха судьба на мгновение раскрыла для неё книгу судеб. Все эти кадры навсегда останутся в её памяти, их не сотрут ни время, ни алкоголь, ни морфин. Все эти кадры были связаны с человеком, который за несколько месяцев стал для неё самым близким… А ведь он маньяк.       «Вот совершенно неожиданно для себя, она чувствует прикосновение его пальцев к обнажённой коже на ноге».       Губы опять расплываются в трепетной улыбке, когда она вспоминает, чего ей стоило в тот момент сдержать эмоции и выровнять сбившееся дыхание. Он нравился ей с самого начала, он возбуждал её уже тогда. Позже она возмутится и, обвинив его в непрофессионализме, потребует объяснений. Вместо того чтобы ответить, он с вызовом спросит:       — Ну, я же тебе нравлюсь?       Есения, конечно, соврёт, как ей покажется, гениально уверив Родиона в том, что как мужчина он ей абсолютно безразличен, некоторое время она будет тешить себя своей безупречной ложью, не подозревая о том, что её обман был раскрыт в ту же секунду.       «Она устала. День был очень трудным. Спала, словно младенец, одеяло было откинуто. И, кажется, ничто не может бы нарушить её сон… Даже чужие шаги… Есеня не слышит его шагов, но вдруг чувствует, как чьи-то руки осторожно поправляют одеяло, заботливо укрывая её. Он смотрит на неё. Она не спит, всё чувствует, но старается ничем себя не выдать… Он сядет на пол у её кровати и просидит так неподвижно несколько минут, а потом, словно почувствовав, как она открыла глаза, Меглин так же тихо покинул комнату…».       Что она чувствовала в этот момент? Страх. Да-да, именно страх, а вам бы не было страшно, если бы на вас посреди ночи пристально смотрел малознакомый маньяк? Это потом она привыкнет, и вовсе перестанет удивляться выходкам майора, а тогда ей действительно было страшно.       «Его сильные пальцы грубо хватают её за затылок, он недоволен её работой…».       На мгновение девушка испугалась, но уже через секунду расслабилась, осознав, что лёгкие болевые ощущения от жёсткого захвата превращаются в сладость, растекающуюся по низу живота. Она не признается в этом даже себе, а вернее, просто побоится признаться.       «Схватив её за ворот кожаной куртки, едва ли не бросает на землю, останавливается… Нависает над ней, их лица в сантиметре друг от друга… Наставник что-то говорит, но Есеня не слышит, ловя не его слова, а его дыхание…».       В очередной раз оказавшись у него в гостях, девушка удивится, как можно "это всё" назвать домом. Он усмехнётся, апартаменты, мол, на любителя, но жить можно, а она помолчит и с горечью скажет, что свой дорогой особняк, обставленный по последнему дизайнерскому слову, вовсе не называет домом, так просто — здание.       «В тот вечер она больше ничего не скажет, утаив от начальника, что кроме как отыскать убийцу матери, у неё есть ещё одна мечта — обрести дом… В тот вечер она впервые уснёт рядом с ним, на его кровати. Странно, но страх сам собой куда-то исчез, она была уверена, что ей он не причинит зла, а даже если ей и суждено стать жертвой, то так тому и быть. Она хочет этого сама…».       Так проходили дни, и однажды случилось то, к чему Стеклова ну никак не была готова. Женя, которого Есения выбрала на роль "хорошего наркотика", в котором она частенько нуждалась, особенно после тяжёлых трудовых будней. Он отлично снимал нервное и сексуальное напряжение, помогая на мгновения забыть о чувствах к маньяку…       Но в тот день ни с того ни с сего её "плюшевый мишка" взбунтовался и заявил, что он ей не подружка и не соска для снятия спермотоксикоза, и если у неё какие-то проблемы, пусть катится к чертям, а если быть точнее, пусть идёт к Меглину и решат их с ним. И хватило же ума послушать его совет и отправиться к Родиону, предварительно напившись.       «Пьяная, она почти по-хозяйски вторглась в жилище одинокого волка. Она немного пошатывалась — алкоголь сделал свое дело, и теперь передвигаться в пространстве было сложнее, из-за нарушенной координации. Есеня на ходу стянула куртку и бросила куда-то в угол. Меглин заметил её, но никак не отреагировал. Подойдя со спины, девушка положит руки на сильные плечи. В тот самый момент он и нарушит молчание, бросив язвительное:       — Выхлоп аж с улицы, — помолчав секунду, участливо спросит: — Чего напилась-то? Хотя сам он, помня о спрятанном в рукаве карандаше, прекрасно понимал — повод напиться у неё действительно был.       — Я, между прочим, закусывала, — ответит та, крепко держа его за ворот рубашки, и уточнит, — так что ты особо не рассчитывай. Меглин был странным, но в тоже время очень умным, и, конечно же, понял, что захмелевшая Есеня вкладывала в последнюю фразу совершенно противоположный смысл.       Обойдя со спины, она упадёт ему на колени, обняв за шею и тихо спросит.       — Ты знаешь, зачем я пришла? — где-то в самом потаённом уголке пряталась надежда, что он промолчит в ответ. Просто промолчит.       — Догнаться? — иронично замечает наставник. Надежда убита. А ей так хотелось романтики. Хотя, чего ещё можно ожидать от Меглина?       — Фуу, — Есеня нежно приложит палец к его губам, и с ноткой робости в голосе прошепчет, — ты только молчи, ладно?.. Тебе так идёт, когда ты молчишь.       Она примется целовать его. Просто целовать: робко, но в тоже время жадно. Видимо, хмель настолько ударил в голову, что она оказалась просто неспособна контролировать желания, живущие в её подсознании.       Женя был прав. У неё к нему чувства. Её влечёт к нему. Причём с каждым днём всё сильнее, и как с этим бороться, или не бороться? Странно, но он никак не реагирует на её поцелуи, не убирает её рук, не уворачивается, не отталкивает, а она продолжает целовать…       — А чего-пришла-то? — спокойный, равнодушный вопрос разразился громом, увы, счастье было недолгим. Пожалуй, впервые в жизни красавице Есене не удалось завлечь мужчину. Стараясь не показать своего разочарования, она пересядет в соседнее кресло со словами:       — А, да, я забыла, ты же монах…».       Спустя некоторое время, узнав много интересного о собственном отце, она мгновенно протрезвеет. Всё ещё больше запуталось, все эти детали только прибавили вопросов, а она хотела получить ответы. Да, пора бы привыкнуть, что с Меглиным никогда не бывает просто, всё-таки, "догнавшись" коньяком из фляги Родиона и рухнув на его кровать, она свернётся в комок и уснёт.       «Как только он услышал её ровное сопение рядом, поднялся и аккуратно снял с неё обувь. Осторожно лаская ступни. Она перестала шевелиться и даже дышать, боясь спугнуть такие желанные прикосновения…».

***

      Будто вынырнув из реки и набрав в лёгкие воздуха, Стеклова, наконец, убрала руки от лица. И двое мужчин напротив увидели её наивную улыбку и тёплый блеск в глазах. Чёрные бездонные глаза девушки искрились, будто солнечными лучами. Посмотрев на присутствующих, она не проронила ни слова, а те, не понимая перемен в её настроении, продолжали терпеливо ждать её ответ.       Есения прижала палец к губам, ещё помня, как…       «Как с нежностью прикасалась к шрамам на его спине, происхождение которых ей так и не удалось узнать. Она с упоением поглаживала неровности на коже, знала, что он не спит, просто делает вид, всё чувствует и слышит.       Он слегка морщился, ощущая эти касания, может, от боли, может, от того, что слишком давно его не касались женские руки, а может, просто от страха. От страха признаться себе, что притяжение взаимно. Боялся признаться, что хочет её, и дело вовсе не в её молодом привлекательном теле, дело в её душе. Он хотел любить её душу. Хотел и одновременно боялся, словно дьявол завладеть её душой и погубить её.       Она гладит его шрамы и рассказывает о кошмаре, который преследует её с детства. И вдруг ей невыносимо захотелось поцеловать его, захотелось так, что перехватило дыхание. Она почти приблизила губы, и не решилась коснуться кожи. Смелая, рисковая, идейная — не решилась. Слишком велика вероятность быть отвергнутой. Он делал вид, что спит, она — что верит в это…».

***

      Туман воспоминаний рассеялся, неизбежно вернув её в реальность. Улыбка вновь стала циничной, появился еле заметный оскал. Глаза лишились блеска, вновь став холодной бездной.       — Хотите знать, что было между мной и майором Меглиным? — с издёвкой спросила она, беря в руки флягу, чтобы вновь на время обезболить душу.       "Вышестоящие" закивали головами, готовясь слушать внимательно, как никогда. Даже не подозревая, что ответ в очередной раз обескуражит и окажется настолько непредсказуем.       — Любовь, — усмехнулась она, делая глоток.       Двое переглянулись, на мгновение решив, что у девушки помутился рассудок, и теперь вовсе не понимали, как себя с ней вести. Спустя минуту один из них, тот, что всегда был более эмоционален, спросил: — Что, простите? Любовь?       — Вы плохо расслышали? — откровенно издеваясь, спросила она. — Хорошо, я повторю. Есеня поднялась из-за стола, и приблизилась вплотную к собеседнику, чтобы он мог лучше услышать её.       — Л — Ю — Б — О — В — Ь, — она по буквам разделила всё слово, делая вдох после каждой буквы, может ей казалось, что так до них лучше дойдёт.       — Любовь? — не унимался мужчина. — У вас, красивой, молодой, с этим прямо говоря психом, который был вдвое старше вас? Вы смеётесь?       Вышестоящий засмеялся прямо ей в лицо, полагая, что она шутит и сейчас рассмеётся вместе с ним, но уже через секунду он заметил, как рука Есени медленно потянулась к волосам за карандашом, а глаза стали ещё более холодными и злыми. Испугавшись, что его сейчас постигнет участь маньяка-таксиста, мужчина поспешно замолчал. Есения, довольно усмехнувшись, вернулась на место.

***

      Что такое любовь?       Во все времена люди задавались этим вопросом, и каждый раз находили разные ответы. Всё меняется под влиянием времени, и любовь тоже.       Сейчас любовь умещается в сто одну розу. Имеет цену бриллиантового кольца, например, или новой иномарки. Ну и конечно самое главное — страсть. Главное, сколько страстных ночей вы провели вместе, и подходит ли тебе партнёр в постели, сейчас для этого даже гороскопы специальные есть.       В век высоких технологий люди и думать забыли о высоких чувствах, что поделать, заборы всё выше, чувства всё мельче. Такое время, такие люди.       Любовь должна не в букет умещаться, а в душу.       В свои двадцать с небольшим Есения не задумывалась о любви, само это слово вызывало отвращение, ибо при слове любовь в голове сразу возникал Саша, прижимающий её к стене в клубе на выпускном. Нет, и любовь у Саши была, и душа, но всё это вместе вызывало у неё какое-то противное чувство. В общем, сплошные сопли, ничего приятного.       Женя? Здесь всё ещё проще, у него вместо любви и души — член.       Стеклова не думала о любви, пребывая в уверенности, что жизнь и так можно прожить. Появился Меглин и перевернул её мир, вывернул наизнанку, и понятие о любви в том числе. Она полюбила ЕГО. Маньяка, психа, алкоголика, и наркомана ко всему.       Когда это произошло? Есеня и сама не знала. В погоне за преступниками, и в процессе "привыкания" к его странностям, она упустила тот момент, когда из наставника он превратился в мужчину. Желанного мужчину. Наверное, ещё в самом начале, когда он впервые проявил свою "не профессиональность", поглаживая её ногу.       Откуда-то сверху капает вода, вот так и она понемногу, по капле всё сильнее привязывалась, всё сильнее нуждалась. И боялась, боялась того, что чувствует, стараясь как можно меньше думать об этом, но с каждым разом становилось всё тяжелее.       «Вот он крепко обнимет её, прижимая к себе. Перехватывает руку и забирает окровавленный карандаш, тем самым удерживая от последнего шага, от падения в бездну…».       Возможно, именно тогда она поняла, что любит, но ещё не могла этого принять, всё это казалось каким-то уж слишком диким. Принять это ей сам того не подозревая помог Женя, озвучив то, чего она боялась и подтолкнув её к нему. Окончательно она всё приняла и осознала в те короткие мгновения, когда пьяная целовала его. Пока он не оборвал её вопросом. Есения вдруг поняла, что ещё ни разу в жизни такого не испытывала, ощущения от этих нескольких поцелуев были другими, особенными, настоящими.       — Да, я любила его, — с вызовом бросила она, выдыхая сигаретный дым, и поймав растерянные взгляды людей напротив, добавила, — это было взаимно.

***

      Это было взаимно.       Он был одиноким волком, но одинокие волки тоже умеют любить.       Он позволял себе многое.       Мог ласковой улыбкой завлечь её, нежно коснуться запястья, так, что по коже бежали мурашки, а потом бросить на кровать и начать душить, не давая сделать вдоха, пока она не усвоит урок. Ударить об стол и выкрутить руки, заставляя кричать и корчиться от боли. Есеня позже поймёт, что даже в такие моменты желание преобладало над болью и страхом.       Он всё время подставлял её, подвергал риску, однажды даже бросил в психбольнице, именно тогда она и поняла, что сделает всё, чтобы не допустить его гибели, и будет с ним до конца, даже если для этого придётся перейти все грани и нарушить все законы.       — Я не дам тебе умереть! — заявила однажды она, это и было признанием в любви, к её удивлению, он не стал возражать, поняв, что на самом деле это фраза звучала как "Я тебя люблю".       Она любила, он это чувствовал, и этого было достаточно. Недопонимание с отцом достигло предела. Выяснять вдруг стало нечего. Есения просто ушла.       Она молча опустится в кресло. На лицах обоих яркими бликами запляшет огонь.       — Я сделал тебе ключи, — Меглин заговорил первым. — Чтобы всегда было куда пойти.       Она думала, что привыкла. Привыкла к его странностям, и он уже не сможет её удивить. Ошибалась. Он смог. Сжав в руке самую драгоценную в жизни вещь, она взглянет на него, прочитав по глазам, что этот жест можно расценивать как ответ: "Я тоже тебя люблю".       Теперь у неё есть дом. Тёплый и светлый дом. Кто бы мог подумать, что берлога одинокого волка может быть по-настоящему уютной. Просто, дом — это не стены, дом — это люди. Она по-детски улыбнётся, глядя на него спящего. Ляжет рядом и уснёт, и впервые за много лет ей не приснится ежедневный кошмар. Впервые за много лет она уснёт спокойно и счастливо.

***

      Не берёг, не жалел, не ласкал. Вместо этого причинял боль, заставлял "собирать шишки", рисковать. Вы спросите, при чём здесь любовь?       Это и была любовь самая настоящая.       Он поначалу видел в ней просто ученицу, порой совсем бестолковую ученицу, всё изменилось в тот момент, когда она оказалась заложницей "субботника".       Маньяк-одиночка вдруг осознал, что она больше, чем стажёрка, понял, что боится её потерять, понял, что привык к её присутствию, понял, что "втянулся".       Он любил её, поэтому и не берёг.       Просто знал, осталось недолго, и скоро он не сможет носить её на спине через реку, выход только один — научить её "плавать".       В этом и заключалась забота любящего мужчины. Меглин не хотел делать ей больно, или подвергать её опасности, всего лишь хотел, чтобы его любимая девочка научилась обходиться без него, когда его не будет рядом, научилась выживать и ориентироваться в темноте. Природное чутьё подсказывало Родиону, что родной отец Есене не помощь и не защита. Просто они слишком разные, и вряд ли смогут понять друг друга.       Это была любовь.       Ему одному она говорила обо всём. Только с ним готова была рисковать и делить боль. Только его огонь согревал её. Только ей он отдал ключи от своего дома. Только ей он позволил прикасаться к своим шрамам. Только ей дано было узнать, зачем на самом деле он возит с собой морфин.       Между ними не было секса. Между ними была близость. Духовная близость. Они одинаково видели мир: единство взглядов и мышлений. Умение распознать опасность и почувствовать боль человека рядом, а главное, готовность принять эту боль на себя. Это и есть любовь. Они оба просто чувствовали необходимость в присутствии друг друга, и в их понимании это было круче, чем секс.       В современном мире такая любовь редкость. В мире, окрашенном в оттенки серого, где правят похоть и деньги, все уже давно забыли, что здание и дом — это разные вещи. Месть и правосудие — это разные вещи. Секс и любовь — это разные вещи.

***

      — Нет, я с ним не спала, — ответила Стеклова, бросая выкуренную сигарету в пластмассовый кофейный стаканчик, — мы не спали, мы просто любили.       — И как часто Меглин говорил вам, что любит вас? — поинтересовался один из них, тот, что был старше и сдержаннее.       — Ни разу, — Есеня дёрнула тонким плечиком.       — А с чего вы решили…       — Вы, наверное, удивитесь, — перебила она, не дав закончить фразы, слишком уж всё было предсказуемо, — о любви не говорят, её чувствуют.

***

      Двое представительных мужчин в дорогих костюмах в сотый раз округлили глаза.       Они просто не понимали, что здесь не так…       Ведь Есения Стеклова — дочь старшего советника юстиции, и мыслить, в принципе, она должна так же, как и они. Но чем больше проходило времени в этой комнате, чем больше она говорила, тем меньше они понимали её.       Вот и теперь, переглянувшись, они замолчали, молчала и Есеня.       Тишина, только капает вода.       В её подсознании вновь всплыл его образ.       «Перехватывает руку… Крепко прижимает к себе… Обнимает… Что-то шепчет… Еле заметно прикасается губами к волосам… Она не понимает… Думает, ветер…».       Согрев на мгновение, воспоминания растают.       — Ты чувствуешь, я тебя люблю, — еле слышно прошепчет Есения, слегка улыбнувшись.       Её шепот никто не услышит, подумают, это просто падают капли.