what I have made inside these lines

Я никогда не любил передвигаться пешком слишком долго. Еще с тех времен, когда родители учили меня ходить. На скейте, автобусе, самокате, автомобиле - быстрее. И плевать, что это тренировка - мне нужно попасть из точки А в точку Б, и все, что мне мешает сделать это моментально - то, что телепорт еще не изобретен. Если это случится на моем веку, то я продам что угодно, чтобы получить его одним из первых. Но тем не менее. Я шел. Шею обдувало октябрьским ранним холодом, в волосах копошился навязчивый ветер, левую руку сжимала чужая рука. Она была немного ниже удобного уровня, а потому мне приходилось чуть сутулиться, чтобы не доставлять Бет лишних неудобств. - Какой там был номер дома? - Вроде, шестнадцатый. Насколько я знаю, старой типовой застройки, таких осталось немного. Немо отвечая на мои слова, из-за салатового угла многоэтажки показался потрепанный домик без облицовки с уныло чернеющими окнами. Бет фыркнула, как иногда делала, глядя на попрошаек. - Может, он просто выйдет и отдаст книги? Я прочистил горло, замедляя шаг по мере приближения к нужному подъезду. - Не знаю, надо его спросить. Если здесь вообще есть домофон, - добавил я, пытаясь разглядеть издалека. - Уверена, что нет, - чужая рука отпустила мою, и я тут же расправил и размял плечи. - В любом случае, думаю, лучше подняться. Ты можешь остаться здесь. - Нет, я иду с тобой. Сопротивляться мне положено не было. В тот момент, когда подошвы осенних ботинок Джоша только ступили на первую ступеньку первого пролета, Том вышел из душа, классически повязав полотенце на бедрах. - Мы завтракаем чаем? - он остановился в дверном проеме кухни без двери, по-хозяйски оглядывая помещение и уперев покрытые влагой руки в боки. - Что найдешь, тем и завтракай, - буркнул я, рассматривая мертвое растение на подоконнике, названия которого я давно не помню. Том пожал плечами, открывая ближайшую дверь стоящего в коридоре шкафа. - Нам повезло, здесь есть окаменелости хлопьев, - он поднял коробку над головой, высматривая срок годности. - Ну, с ними же ничего не должно было случиться, верно? Я только ответил очередным тяжелым вздохом. Через пару секунд после того, как две тарелки с сухим завтраком без молока стукнулись донышками о стол, а мокрое полотенце коснулось одного из стульев, раздался дверной звонок. Мой слух не сразу понял, что издает такой шум, ибо давно не слышал этого звука. Когда тот дважды повторился, на поверхность памяти всплыли смутные соображения о том, как нужно реагировать на него. Захватив с собой тарелку и кладя ложку хлопьев (которые действительно не потеряли своих вкусовых качеств) в рот, я тяжелыми шагами прошествовал ко входной двери. Хлопья встали в горле комом. - Привет, я из группы поддержки, мы особо не общаемся, но ты должен помнить меня.