what I have made inside these lines

- Я вернусь через пару минут, - человек, исполнявший обязанности местного врача, уставшей походкой покинул комнату. За ним, по его просьбе, вышли и три остальных обитателя покоя - двое мужчин под пятьдесят и молодой заросший черными волосами парень с удлиненными конечностями. Все трое попеременно не прекращали возмущаться, что их якобы поселили с опасным человеком и что его необходимо изолировать ото всех в одиночной комнате или соответствующем госпитале. Во всех движениях сейчас читалась усталость и желание поспать, даже в приоткрытых бумажных жалюзи. Через них уже успели проникнуть первые бедные лучи рассвета, белые и равнодушные, сглаживающие углы и очертания предметов. В такое время года рассвет наступает поздно и медленно, давая время ночи тщательно собрать свои пожитки и удалиться вместе со всеми ночными происшествиями. Как только большинство людей покинуло комнату, в мою руку больно вонзились короткие ногти, и я больше не смог игнорировать их владельца. До этого момента какая-то огромная сила мешала мне опустить голову и взглянуть на койку, у которой я стоял. Сейчас же тело пронизало неясное, но абсолютно отвратительно чувство, ядовитая смесь пустоты, вины, ужаса, злости и бессилия. Зато я уже точно знал, что, будь у меня возможность вернуться в прошлое и изменить свой выбор, я точно не выбрал бы третий вариант. Руки нервно дергались, борясь с желанием крепко обнять лежащего и украсть, увезти в самое тихое и спокойное место, которое он заслуживает, и до конца дней постоянно извиняться за все, что произошло. - Послушай меня, пожалуйста, - он говорил четко и бегло, будто час назад не вырубался на месте. Все-таки, лекарь был добросовестным. Или же Тайлер настолько хорош в сокрытии своих чувств и усталости. После первой его фразы, когда, увидев, что я уже обратил на него свое внимание, он отпустил мое предплечье и нервно мял одеяло на животе, за спиной послышался еще раз хлопок двери. Коротко обернувшись, я понял, что Том (благослови его бог, если он есть) все быстро понял и оставил нас одних. Не сказать, что я был рад остаться и выяснять отношения, но рано или поздно это должно было произойти. Я снова повернулся к Тайлеру, который явно испытывал те же трудности со взглядом в глаза. Он устремил свой взгляд в потолок, теперь снова потеряв вид оправившегося человека. - Да, я здесь, - я сел на край кровати, и лежащий на ней дернулся. Когда я хотел было встать, думая, что помешал, он слабо помотал головой. - Ты можешь уехать? Как и всегда в сложных ситуациях, мой мозг дал слабину и отказался быстро обрабатывать информацию и выдавать ответы. - Что? - Пожалуйста, можешь уехать? - терпеливо повторил знакомый высокий голос, только теперь сорванный и временами пропадавший. - Я не хочу тебя прогонять или… ну, или просто не приходить? Я знаю, что это звучит ужасно, - пресекая мои попытки возразить, путано продолжал Тайлер, и я был не против сглотнуть очередную глупость, готовую вырваться из моего рта. - но тем не менее, я очень тебя прошу. У меня мало времени. - Что происходит? - суммировал я все возникнувшие вопросы. Тайлер не двигался, не вздыхал и не показывал эмоций, будто боясь спугнуть свое состояние или сдерживая слезы. - Хотя бы объясни, почему. Тайлер, я не хочу сделать тебе ничего плохого, мне не сложно оставить тебя одного, если тебе нужно, но я не смогу… не смогу оставить это все так, - я слишком сильно волновался, что неправильно трактую его слова. - Нет, ты очень мне помог… как мне говорили. Спасибо. Пойми, я не хочу тебя прогонять или… я не злюсь на тебя и не… - Нет, я не понимаю, - честно отозвался я, не замечая, как перехожу на шепот в тон собеседнику. - Мне никто не поверит. Если я начну объяснять, мне никто не поверит. - Я верю, - ответил я, наполнившись тревогой, услышав фразу из тетради. - Если веришь, то уезжай, пожалуйста, - повторил Тайлер. Я предпринял попытку взять его за руку, подумав, что это будет уместно, но в ответ он только дернулся и, наконец, взглянул покрасневшими, впавшими глазами в мои, и, я уверен, это было больнее любых выстрелов в голову. - Как скажешь, - коротко ответил я, но не торопился подниматься. Я все еще не понимал всей сути слов, и старался усердно ее прогнать, смотря в окно и придумывая, о чем еще спросить. Мы оба понимали, что такой возможности относительно спокойно поговорить у нас никогда не было. И я только начинал понимать, что больше не будет. - Про кого еще я сказал в дневнике? - тихо спросил Тайлер, видимо, пользуясь последними минутами до того, как он начнет меня прогонять. И это тоже понимали мы оба. - Никого, - ответил я, поняв, что нет смысла ничего скрывать. - Только какого-то мужчину, но, видимо, ты был… не в лучшем состоянии. - Кого? - слезы заклокотали у него в горле. - “Его”, - снова сказал я, не понимая, то делаю не так. Все те разы, что я перечитывал это послание снова и снова, я думал, что имелся в виду либо я, либо неизвестный нам всем человек. - Да, ты прав. Не в лучшем состоянии, - голос исказился глотаемыми слезами. Около полуминуты я ждал, беспокоясь, что врач войдет не в нужный момент. - Пожалуйста, не читай их, - продолжил, шмыгнув носом, Тайлер. Я невольно взглянул на его руку. Сейчас ладонь и два пальца были плотно перебинтованы, бинты выглядели чистыми и безобидными. Но остатки крови на потолке, полу и мебели, которые, конечно, никто не убирал, говорили о том, что раны там не шуточные. Подушку и простыню так же сменили, но через тонкую белую ткань проступали огромные коричневые следы. Волосы и лицо Тайлера были вымыты, но наспех, поэтому на ухе, которому он прижимал пораненную руку, и в мелких морщинках остались следы крови. Но больше всего боли доставляли шрамы, находившиеся там, где кончался бинт на левом запястье. Более старые и совсем свежие, перебивающие друг друга и выстроенные рядами, где-то покрывшиеся коркой (и уже покрытые свежим слоем йода), а где-то уже еле различимые в волосах. Поймав мой взгляд, Тайлер еще раз громко всхлипнул и перевернул обе руки тыльной стороной вверх, скрывая большинство ран. - Я писал их не в лучшие моменты, - продолжил он. - Если можешь, Уничтожь их. Прочитав ответ в моих глазах сквозь слезы нас обоих, он снова рвано всхлипнул. - Тогда… прости за все, что там увидишь. И никогда. Ни в чем. Не вини себя. Я потерял контроль на мгновение, но затем вновь схватил себя на грани порыва чувств, и теперь просто спрятал лицо в ладонях, успокаивая дыхание. - Тайлер, ты… - начал было я, готовясь высказать все, что придет в голову, куда бы эта речь ни зашла. Но был прерван. - А теперь уходи, - прерывистым, но жестоким шепотом повторил Тайлер. - Пожалуйста, если веришь мне. Уезжай. - Хорошо, - нихуя не было хорошо. Я рывком поднялся с места, все еще не до конца понимая значение своих действий, и, не оборачиваясь, вышел.