Жизнь после смерти

- Том, что ты пишешь? – ангел пыталась заглянуть ему через плечо. - Знаешь, я не понимаю, куда вылить свои мысли, - открыто ответил бывший актер, качая головой, - Решил записывать. - Вроде дневника, - понимающе кивнула Хио, - Я лишь пою уже созданные арии по написанным нотам. С одним знакомым. Он гений. Помнишь, наш разговор с Даром? Мы вскользь упоминали. Он прекрасно помнил, и эта часть беседы была ему чужда. Ненавидит, презирает, но… - Ты музицируешь с этим человеком? – он не заметил, как до боли сжал кулаки, голос срывался. - Я не могу этого объяснить, милый, - она привыкла так его называть,- Да, он отвратителен, но он… Гений! – иного определения она не могла подобрать. - Спой, - спокойно предложил бывший актер, усаживаясь на диван гостиной. - Он меня убьет, - ангел хмыкнула и присела рядом, укладывая голову ему на плечо. Том молчал, неуверенно обняв девушку, робко прижимая к себе. Он желал услышать ее вокал, но и требовать не имел права. Хио шумно вздохнула, прикрывая глаза, и запела. Сладкий голос лился из глубины души, складываясь в неповторимую арию. Томас забыл как дышать, слушая по истине прекрасное сопрано. Еще никогда в жизни он не испытывал подобного от музыки. Он не знал перевода с итальянского, на котором и было написано произведение, но каждое слово будоражило сознание, превращаясь в необыкновенную историю, руки затряслись, поддаваясь нахлынувшим эмоциям. Финальная нота утонула горячим дыханием на его шее, тело покрылось мурашками. Наступившая тишина, давящая хуже ультразвука, обволакивала пару плотным покрывалом. В голове все еще звучал ее чарующий голос. - Что ты чувствуешь? – тихий шепот обжег кожу. - Тебя, -Том сглотнул, опуская глаза, встречаясь с пронзительным взором, - Ангел. Он впервые озвучил, как называет ее в своих мыслях, не узнавая собственного голоса. Хио неоднозначно хмыкнула, крепче прижимаясь к мужскому торсу. Абсолютно не подходящее ей слово. Скорее уж Дьявол, так было бы точнее. Хиддлстон прикрыл глаза, унимая рвущееся из груди сердце, и вдохнул неизменный аромат дурманящего жасмина. Казалось, это не парфюм, так пахла она сама, ее тело, душа. Идиллию прервала противная трель городского телефона. Хиона вскочила, тут же снимая трубку. - Дурдом, - спокойно проговорила девушка, чуть сморщившись, - Ты планируешь расхреначить мобильник после нашей беседы? – странный вопрос заставил мужчину напрячься, - Да? И какие у нас дела, помимо музыки, могут быть? – саркастически протянула Хио, бросив мимолетный взгляд на подопечного. Дальше она заговорила на латыни, как понял Томас. Она орала, рвала и метала, что выглядело еще более угрожающе благодаря резкому языку. Мужчина засмотрелся на яростного ангела, пляшущие в небесных глазах черти завораживали. Сейчас она была еще прекрасней, и он понял, что успел влюбиться в снежную красоту своей спасительницы. И это пугало. Он ничего не знал о ней, от нее необъяснимо окутывало ощущением опасности, животного ужаса. Бывший актер не мог понять подобных ощущений. Хиона резко сменила язык, перейдя, видимо, на немецкий. Хиддлстон невольно хохотнул, тут же прикрыв рот ладонью. Разъяренный Гитлер был паинькой в сравнении с ней в данный момент. - Будешь должен! – рявкнула девушка, швыряя стационарный телефон с длинным проводом в стену, трубка разлетелась на мелкие осколки. С какой нечеловеческой силой был сделан злостный бросок? Том боялся дышать. Хио до побеления костяшек сжала кулаки, зажмурившись, пытаясь угасить клокочущие в груди эмоции. Пышные белоснежные волосы спутались, щек коснулся яркий румянец, выделяясь на бледной коже, голубоватый хитон, который она всегда надевала дома, съехал, слегка оголяя плечо. Мужчина любовался ею. - Милый, идем в парк? – девушка тяжело вздохнула, расслабляясь. - Ночью? – Хиддлстон улыбнулся, поднимаясь. Ангел лишь пожала плечами.