Наверное...

Тишина, нарушаемая лишь урчанием двигателя автомобиля, продолжалась достаточно долгое время. Это было столь райское наслаждение, что, по приезду к дому одного из друзей банкира Как-Его-Там, Лисицын и забыл, что уже полчаса прошло с того момента, как к нему подсела Соколова. К ней, на данный момент, почему-то, не возникало ни каких чувств. Вообще. Нет, первым этапом, естественно был шок. И первой защитной реакцией организма стало, непосредственно, острословие. Вторым этапом было… продолжение шока. Однако, здесь защитная реакция вылезла со стороны Юли – она попросту молчала. Молчала даже тогда, когда он спросил, на какой адрес ей нужно ехать и лишь протянула бумажку с аккуратно выведенными словами и цифрами. В полной же тишине покинула салон автомобиля, только дверцу достаточно сильно захлопнула. Лисицын даже возмутиться хотел, что, мол, холодильником у себя так дома хлопать будешь, но потом вспомнил, что данная фраза принадлежит далеко не его профессии, если он не решил посвятить свою жизнь такси. За что боролись, на то и напоролись, так сказать. Однако, именно майор первым сдался и нарушил эту тишину. Они отъехали от дома «кажется, первого подозреваемого», как офицер, барабаня по рулю – машина как раз стояла на светофоре – ледяным тоном поинтересовался: - Ну, и зачем ты вернулась? - Соскучилась, - чуть какое-то время погодя в его же тоне ответила Соколова. - М-м… - понимающе протянул Костя и нажал на педаль газа. - Пять лет спустя?! – он даже и не пытался на нее посмотреть при разговоре. - Ты считаешь – я должна перед тобой отчитываться? - Юля, напротив, скептически посмотрела на напряженный темный силуэт майора, выделявшийся на более светлом фоне вечернего города. - Я считаю, - с нажимом произнес Лисицын через небольшую паузу, - что со временем люди нисколечки не меняются, - и он, кинув быстрый взгляд на Соколову и, увидев ее удивленное выражение лица, тут же добавил: - Именно так я и считаю. Угу. - Вы, товарищ майор, совершенно заблуждаетесь в своих наблюдениях, - шумно выдохнув, начала капитан. – Если судить человека по его паре реплик – то да, он не меняется. А вот если копнуть глубже… - Я не археолог, - грубо отрезал майор, прервав рассуждения напарницы, - чтобы копать. - Хотя, знаешь Лисицын, - Юля перескакивала с обращений на «вы» и на «ты» в каждой фразе, - если ты говорил о себе, то был совершенно прав. Тут я с тобой соглашусь. Ты каким был – таким и остался: неотесанным грубым мужланом с совершенно неподобающим отношением к противоположному полу. Еще и постарел в придачу. - Чего?! - Мысли вслух, - отрезала Соколова и обиженно обернулась к окну. Тишина уходила на недолго. Между ними она продолжилась и в офисе. Лишь в буфете она была нарушена. Все тем же майором. - Вообще-то, мне и сорока еще нет, - с победным видом заявил он, потягивая горячий черный напиток из кружки. - И что? Тебе так тридцать лет и осталось? - Нет, но… - Все, вопрос исчерпан, - просто ответила Соколова, и отпила из своей чашки. - А ты вот все такой же занозой и осталась. - Видишь, я не поменялась, а ты все равно – постарел, - с улыбкой ответила она. - Ну вот не надо мне тут о возрасте напоминать, - поморщился майор. – Я еще, между прочим, спортивный, сильный и в меру упитанный, - Юля лишь фыркнула. – Слушай, Соколова, - он отставил чашку в сторону; тон его поменялся – стал более тихим и бархатистым, - а вот если оставить все язвы в стороне и разговор завести в нормальное русло: ты бы вернулась ко мне? - Я бы подумала, - чуть помедлив, выкрутилась она. - Ну, а все же? Да? Нет? – не успокоился от ее ответа Лисицын. - Наверное…