Дата моей смерти

Бабушка встретила меня на пороге. В руках она держала конверт — плотный, чёрный, с сургучной печатью, на которую я сразу обратила внимание. На воске оттиснут символ, похожий на…косу? — Ну наконец-то, — проворчала бабушка, пропуская меня в прихожую. — Целый день по городу мотаешься, адрес совсем забыла. Какой-то Тод ей письма пишет…Откуда этот человек знает тебя и наш адрес? Я молча взяла конверт. Бабушка ждала объяснений, но я не могла произнести ни слова. Просто разорвала плотную бумагу и достала лист пергамента. «Кира.  Твой отсчёт начался. Первый знак ты уже получила. Если хочешь понять больше о себе, найди место, где мы впервые встретились. Жди там завтра на закате. Приходи одна. — Тод». На обороте — странная карта, ведущая к водонапорной станции. Я поняла, что это не совпадение. — Ну? — бабушка не выдержала. — Что там? Я не успела среагировать. Бабушка выхватила письмо из моих рук и надела очки. — Бабушка, не надо! — вырвалось у меня, но она уже читала. — Конкурс молодых музыкантов? — в её голосе прозвучало удивление. — Кира, ты заявлялась на конкурс? И молчала? Я замерла. Конкурс? Какой конкурс? — Дай посмотреть, — я протянула руку, но бабушка уже развернула пергамент ко мне. Я прочитала текст, который видела она. Аккуратно напечатанное приглашение на отборочный тур. Ни слова о станции, о Тоде, о силе. Ничего. — Ну? — бабушка смотрела выжидающе. — Почему молчала? — Я… — слова застревали в горле. — Не была уверена, что пригласят. — Ну вот видишь, пригласили! — бабушка расплылась в улыбке. — А то всё со своими группами, прослушиваниями… А оказывается, наша солистка на конкурс заявилась! Когда отбор? — Завтра вечером, — ответила я автоматически, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. — Тогда не сиди, готовься. Я пойду деду, расскажу. Она ушла на кухню, а я осталась в прихожей, сжимая пергамент. Стоило бабушке отвернуться, текст снова изменился. Я смотрела на слова, написанные кроваво-красными чернилами, и чувствовала, как холодная полоса на руке пульсирует в такт сердцу. Я прошлась по дому, в поисках своего кота, даже попыталась его позвать. Но Оникса нигде не было, он в своей обычной манере где-то бродил. Бабушка сказала, что с момента моего ухода кот дома не появлялся. Тогда я вышла на крыльцо и набрала Фокса. — Слушаю, — его голос звучал лениво, как будто он только проснулся. — Ты можешь за мной заехать? Я у бабушки. Нужно в штаб. — Конечно, малышка. Буду через полчаса. Он отключился. И только тогда до меня дошло. Мотоцикл. Я же его утопила. Чёрт. А на чем тогда Фокс приедет, если мотоцикла нет? Я уже хотела перезвонить, сказать, что найду другой способ, но передумала. Раз согласился, значит что-то придумал, много чести ему столько раз звонить. Полчаса пролетели незаметно. Когда я услышала рёв мотора, вышла за калитку. Фокс сидел на новеньком чёрном мотоцикле, блестящем, словно только с салона. На нём была кожаная куртка, тёмные очки, и он выглядел так, будто сошёл с обложки глянцевого журнала. — Садись, — он кивнул на место за спиной. Я подошла, оглядела мотоцикл. — Это чей? — Мой, — он сдвинул очки на лоб и усмехнулся. — Тот, что ты утопила, теперь кормит рыб. А этот — новенький. Кстати, ты мне должна. — Что? — я не поняла. — Мотоцикл. Он как никак стоит денег. А ещё — мои такси-услуги. Я же не благотворительный фонд. — Ты серьёзно? — я скрестила руки на груди. — Абсолютно, — он похлопал по сиденью сзади себя. — Садись, обсудим тарифы. Я села, стараясь держаться максимально прямо, чтобы не касаться его. Фокс это заметил, усмехнулся и, не оборачиваясь, сказал: — Если будешь сидеть как статуя, упадёшь на первом повороте. Правила дорожного движения знаешь? Или мне тебя пристегнуть? У меня, правда, нет наручников, но могу импровизировать. — Пошёл ты, — буркнула я, но всё же положила руки ему на плечи. Он накрыл мои ладони своими, сдвинул их вперёд, заставляя обхватить себя за талию. — Так надёжнее. И приятнее, — его голос стал ниже. — А то я уже начал думать, что тебе не нравится ко мне прижиматься. — Фокс, заведи уже мотоцикл. — Как скажешь, малышка. Только помни: поездка в один конец — один поцелуй. Или, может, хочешь оплатить чем-то другим? У меня гибкая система оплаты. Он нажал на газ, и я невольно прижалась к его спине. Мотоцикл рванул с места, ветер ударил в лицо. Фокс вёл быстро и каждый поворот заставлял меня вцепляться в него сильнее. На одном из них он намеренно вильнул, я вскрикнула и обхватила его изо всех сил. — Осторожнее! — крикнула я. — Стараюсь, — в его голосе слышалась улыбка. — Но ты так сладко вскрикиваешь, что трудно удержаться. — Придурок. — Не обзывайся, а то пешком пойдешь. Я решила помолчать, пока он не начал предлагать новые способы оплаты. Еще и правда высадит непонятно где. Ветер бил в лицо, волосы разлетались. Я прижалась к его спине, чувствуя тепло. Фокс вёл мотоцикл уверенно, но уже не так быстро, и я заметила, что он выбрал не самую короткую дорогу. Мы ехали вдоль реки, потом свернули в незнакомый лес, и я напряглась. — Ты куда? — я попыталась выглянуть из-за его плеча. — Срезаю, — ответил он небрежно. — Не хочу тащиться по пробкам. — Днём пробок нет. — Хочешь поспорить? — Ладно, не буду… Он сбросил скорость, и мотоцикл теперь ехал медленно между деревьями. Потом остановился в какой-то непроглядной чаще, куда даже свет попадал плохо. — А теперь нам нужно поговорить. Наедине. Без свидетелей. — Заявил Фокс с довольной ухмылкой, которую я ощущала сквозь его затылок. — О чём? — насторожилась я. — О тебе. Обо мне. О том, как ты утопила мой мотоцикл, а теперь ездишь на новом. И даже спасибо не сказала. — Спасибо, — буркнула я. — Сказала, но без души, так не пойдёт. Я огляделась. Вокруг были только деревья, трава и мы. — Зачем мы здесь? — Чтобы ты могла меня отблагодарить. Нормально. По-человечески. Или по-демонически — мне без разницы. Он развернулся, перекинул ноги и теперь мы оказались лицом к лицу. Его колени упёрлись в мои бёдра, а руки легли по бокам, запирая меня в ловушке. — Фокс, слезь с мотоцикла. — А ты слезь первая, — он не двигался. — Или давай вместе. Трава мягкая, на улице лето, тепло. Можно устроить пикник. Или что-то поинтереснее. — Ты невыносим. — А ты прекрасна, когда злишься. — Он наклонился ближе, и я почувствовала запах кожи и табака. — Знаешь, чего я хочу? — Понятия не имею… — Я хочу, чтобы ты перестала быть такой колючей. Расслабься. Ты же не на экзамене. — Его палец скользнул по моему плечу, спустился по руке, остановился на запястье. — Такая напряжённая. Тебе массаж нужен. Или что-то погорячее. — Фокс, если ты сейчас же не… — Не закончу, — перебил он. — Я только начал. Ты должна мне мотоцикл. И такси. А я, между прочим, таксист дорогой. Элитный. Я могу брать оплату не только деньгами. — И чем же? — Поцелуями. Прикосновениями. Тем, от чего у девушек подкашиваются колени. — Его голос стал ниже, почти мурлыкающим. — У тебя коленки уже дрожат, Кира? Или мне попробовать сильнее? Он провёл пальцем по внутренней стороне моего запястья, и я вздрогнула. — Вижу, дрожат, — довольно сказал он. — А я-то думал, ты ледяная статуя. — Отстань. — Не могу. Ты слишком вкусно пахнешь. И злишься слишком сексуально. Я попыталась оттолкнуть его, но он перехватил мои руки и прижал к своему торсу. — Осторожнее, детка. Если ты будешь меня трогать там, я могу неправильно понять. — Ты всё понимаешь неправильно. — Нет, я всё понимаю правильно. — Его лицо оказалось в сантиметре от моего. — Ты хочешь меня. Просто боишься признаться. — В твоём воображении, — прошипела я. — Моё воображение очень богатое. И в нём мы уже давно не на мотоцикле. Он убрал руки с моих запястий, но не отодвинулся. Наоборот, прижался ближе, и я почувствовала тепло его тела даже через куртку. — Фокс, я сейчас закричу. В лесу или на трассе могут быть люди. — Людей нет. Я проверил, — он усмехнулся. — Я вообще много чего проверил. Например, знаешь, как долго сюда никто не заезжал? По траве видно. Мы здесь совершенно одни. Ты и я. И мотоцикл. — Ты не умеешь проигрывать, да? — Не умею. И не собираюсь учиться. — Он вдруг отстранился, слез с мотоцикла и протянул мне руку. — Идём. Погуляем. — Я никуда с тобой не пойду. — Тогда я понесу тебя на руках. Выбирай: либо ты идёшь сама, либо я сделаю это эффектно. Я умею эффектно. Он не шутил. Я вздохнула и слезла с мотоцикла, стараясь не коснуться его. Но он сам взял меня за руку и повёл в глубь леса. — Смотри, какая трава. Мягкая. Прямо как ковёр, — он пнул пучок травы носком ботинка. — Знаешь, я в детстве мечтал о свидании на природе. Цветочки, бабочки, девушка в моих объятиях... — Ты и в детстве был таким? — Ещё хуже. Повзрослел — стал культурнее, — он развернул меня к себе, положив руки на талию. — Раньше я просто таскал девчонок за косички. Теперь я предлагаю им выбор. Например: поцелуй меня сейчас, или я буду целовать тебя сам, пока не надоест. — А третий вариант? — Третий? — он сделал задумчивое лицо. — Мы падаем в эту траву и выясняем отношения более…физически. — Ты больной. — Только ради тебя, детка. Только ради тебя. Он наклонился, и я зажмурилась, ожидая поцелуя. Но в последний момент он остановился, его губы зависли в миллиметре от моих. — Не бойся, — прошептал он. — Я кусаюсь, но не больно. И только если попросишь. — Я не просила. — Тогда чего ты ждёшь? — его дыхание щекотало мои губы. — Я весь день мечтал об этом моменте. Ну, или с того момента, как ты села на мотоцикл. Я открыла глаза и упёрлась ладонями в его грудь, отталкивая. — Фокс, мы не будем целоваться. — Будем, — уверенно сказал он и самодовольно улыбнулся. — Просто не сейчас. Но до вечера ты ещё передумаешь. У тебя будет время. Он отпустил меня, развернулся и пошёл обратно к мотоциклу, насвистывая что-то неприличное. Я выдохнула. Ладони дрожали. Чёртов демон. — Ты едешь или так и будешь стоять? — крикнул он, уже сидя на мотоцикле. — Мы в штаб вроде собирались. Или ты забыла? Я молча подошла и села сзади, на этот раз не дожидаясь, пока он притянет мои руки. Сама обхватила его за талию. — О, прогресс, — довольно сказал он. — Ещё пара таких поездок — и ты сама начнёшь меня раздевать. — Мечтай. — Обязательно. Особенно ночью. Он нажал на газ, и мы выехали из леса. Остаток пути он провёл, то ускоряясь, то сбавляя скорость, каждый раз заставляя меня крепче прижиматься к нему. Когда мы наконец подъехали к штабу, я была готова его придушить. Или… не придушить. Я отстранилась, поправила волосы и постаралась вернуть лицу нормальное выражение. — Приехали, — Фокс заглушил мотор и повернулся ко мне. — С тебя два поцелуя. Один за такси, второй — первый взнос за мотоцикл. Могу оформить рассрочку. — Можешь подавиться своей рассрочкой, — я слезла с мотоцикла, влепила Фоксу звонкую пощечину и гордо направилась к лестнице. — Я записываю, — крикнул он мне вслед. — Долг растёт. За рукоприкладство и хамство отдельные штрафы. Я поднялась по лестнице первой, чувствуя, как горят щёки. В студии было полно народу — Дизель сидел в углу с телефоном, несколько парней с гитарами расположились на диване, ожидая очереди. Ян стоял у окна, скрестив руки на груди, и когда он увидел, что я вхожу, а следом за мной появляется Фокс, его лицо стало каменным. — Явились, — бросил он. — Привет, Принц, — Фокс лениво подошёл к холодильнику, достал банку колы. — Что пропустили? — Двоих уже прослушали. Один был ничего, но не наш уровень. Я села на диван, чувствуя на себе взгляд Яна. Он смотрел недобро, и я поняла: это не только из-за того, что я приехала с Фоксом. Нега успела ему что-то сказать. Что именно — можно не гадать. — Следующий, — объявил Дизель. В студию вошёл парень с короткими голубыми волосами. На нём была простая чёрная футболка, джинсы, потрёпанные кеды. За спиной в чехле висела гитара. — Марк, — представился он и сел на стул, даже не спросив, что играть. Он начал без подготовки. Пальцы побежали по струнам, и сначала я подумала, что это фламенко — сложные переборы, ритмичные удары по корпусу. Но потом мелодия изменилась, стала жёстче, и в ней зазвучал рок. Марк играл что-то своё, я не слышала этой композиции раньше. Музыка была огненной, дикой, но в ней чувствовалась структура. Дизель отложил телефон. Фокс перестал пить колу. Ян, кажется, забыл, что был зол. Марк закончил резким аккордом и поднял голову. В комнате повисла тишина. — Ты нам подходишь, — сказал Ян первым. — Да ладно? — Марк усмехнулся. — Я думал, придётся уговаривать. — Ты где играл раньше? — спросила я. — Везде понемногу. В основном в клубах, на улицах. Свободный художник. — В группе состоял? — Было дело, но разбежались. Ян кивнул Дизелю, и тот начал обсуждать с Марком расписание репетиций, репертуар, гонорары. Я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу отпускает. Рядом опустился Фокс. — Нормальный парень, — сказал он тихо. — И играет хорошо. — Ага. — А Принц наш уже ревнует? — Фокс кивнул в сторону Яна, который, обсуждая что-то с Марком, то и дело бросал взгляды в нашу сторону. — Не начинай. — Я ничего, я просто констатирую факт. Кстати, ты ещё не передумала насчёт рассрочки? Могу предложить выгодные условия. Например, одна ночь в моей компании списывает половину долга. Я толкнула его локтем, но он только усмехнулся. Когда с организационными вопросами было покончено, Дизель предложил отметить появление в группе нового гитариста в клубе. Марк не возражал, Фокс пожал плечами, я кивнула. Ян хотел что-то сказать, но в этот момент дверь штаба открылась, и на пороге появился высокий мужчина в дорогом костюме. — Папа? — Ян выпрямился. Игорь Кинг, отец Яна, вошёл в студию, оглядываясь с лёгким недоумением. Я знала его с детства — всегда серьёзный, подтянутый, с идеальной осанкой. — Ян, ты не берёшь трубку, — сказал он. — У нас сегодня семейный ужин. Твоя мать ждёт. — Пап, я занят. У нас прослушивание, потом мы планировали… — Семейный ужин важнее, — голос Игоря не терпел возражений. — Ты пропустил три последних, мама обижается. — Я не могу, — Ян сжал челюсти. — Можешь. Поехали. Они смотрели друг на друга, и напряжение в комнате стало почти осязаемым. Я встала, чтобы разрядить обстановку. — Игорь Владимирович, здравствуйте, — сказала я, протягивая руку. — Ян действительно много работает над группой, может, он приедет позже? Отец Яна перевёл взгляд на меня, и его лицо смягчилось. — Кира? Давно тебя не видел. Выросла, не узнать. — Он взял мою руку. — Как поживаешь? В этот момент я почувствовала это. Левая рука стала ледяной. Серебристая полоса запульсировала, и холод пошёл вверх по пальцам, достигая ладони, которая соприкасалась с рукой Игоря Владимировича. Я хотела отдёрнуть руку, но было поздно. Игорь Кинг побледнел. Его глаза закатились, и он начал заваливаться на бок. Я успела подхватить его под локоть, но он был тяжёлым, и мы вместе начали падать. Фокс рванулся первым, подхватив Игоря за плечи, но мужчина уже потерял сознание. Его голова безжизненно откинулась назад. — Папа! — Ян бросился к отцу. — Что случилось?! — Не знаю, — голос прозвучал глухо. Я стояла рядом, чувствуя, как дрожат руки. — Он просто… взял за руку и… — Отойдите, — раздался спокойный голос. Оникс, который всё это время сидел в углу, бесшумно подошёл и опустился на колени рядом с Игорем Владимировичем. Он положил руку мужчине на грудь, на мгновение прикрыл глаза. Ничего не происходило — по крайней мере, так казалось. Но я почувствовала. Тонкая, едва уловимая волна тепла прошла от Оникса к Игорю Кингу, и серебристая полоса на моей руке дёрнулась, словно отозвалась на что-то. Я перевела взгляд на Фокса. Он смотрел на Оникса с прищуром, но молчал. Через несколько секунд Игорь Кинг открыл глаза. Он выглядел растерянным, щупал затылок. — Что… что произошло? — Вы потеряли сознание, — сказал Оникс. — Голова не кружится? — Немного. Наверное, давление. В последнее время бывает. Ян помог отцу подняться. Я смотрела на Оникса, но тот избегал моего взгляда. Фокс тоже молчал — мы оба знали, что произошло что-то необычное, но спрашивать при всех не стали. — Ян, поехали, — сказал Игорь, опираясь на плечо сына. — Надо прийти в себя. Принц колебался, глядя то на отца, то на нас. — Встретимся в клубе, — сказала я. — Разберёмся. Он кивнул и вывел отца. Я смотрела, как они спускаются по лестнице, садятся в машину и уезжают. Потом опустилась на диван и уставилась на свои руки. — Кира, — Фокс сел рядом. — Ты как? — Я сделала это. — Ты не знала. — Это ничего не меняет. Я могу причинить боль человеку просто коснувшись. — Тогда не трогай людей, — в его голосе не было насмешки. — Пока не научишься контролировать. Я подняла голову. Остальные разбрелись по комнате — Дизель что-то увлечённо объяснял Марку, тот слушал, кивая. Оникс стоял у окна и смотрел вдаль. Фокс взял меня за руку — ту самую, левую, и я дёрнулась, но он не отпустил. — Меня твоя сила не возьмёт. Я, знаешь ли, не совсем человек. Его пальцы были тёплыми, и я вдруг осознала, что холод в руке отступил. — Видишь? — тихо сказал он. — Контроль начинается с малого. Он сжал мою руку и поднёс к своим губам, коротко коснувшись костяшек. — Это не считается, — шепнул он, и в глазах снова зажглась привычная насмешка. — Просто терапевтическая помощь. Бесплатно. Я отдёрнула руку, но на этот раз без злости. Мой взгляд скользнул в угол, где стоял Оникс. Он смотрел в окно, делая вид, что не замечает нашего разговора. Но я видела, как напряжены его плечи.