Одна единственная любовь

1993 год. Южная Корея. На детской площадке одного из дворов Сеула сидят два мальчика. Они раскачиваются на детских качелях и держатся за руки, боясь, что могут слететь с них. - Донхэ-я, а ничего, что мы так далеко убежали? - мальчик смотрит на друга огромными глазами, в которых плещутся искорки страха. - Нам же ничего не сделают? Я не хочу, чтобы воспитатели снова тебя ругали. - Хёкки, не бойся, ничего не будет, мы же взрослые, мне уже шесть лет, а тебе так вообще почти семь! - Донхэ покрепче сжимает его руку в своей ладони и широко улыбается. - Ладно, если так, то мне не страшно. Только ты не говори, что это твоя вина, если нас будут ругать, хорошо? В прошлый раз тебя сильно побили, я не хочу, чтобы так было ещё раз, ведь я сам с тобой пошёл, - Хёкдже затравленно смотрит на друга, но в ответ получает ещё одну искреннюю улыбку. - Все будет хорошо, Хёкки, никому до нас и дела нет, - Хёк грустно улыбается и немного раскачивает качели. Когда они почти под вечер возвращаются в детский дом, в коридоре их тут же встречает злая воспитательница. - Где вы опять были? Мы вас целый день ищем! - она складывает руки на груди и грозно смотрит на них. - Мы гуляли, - бесстрашно отвечает ей Донхэ, поджимая губы. Хёкдже переводит на него испуганный взгляд и берёт его за руку, сильно сжимая её. - Гуляли, значит, - женщина морщит нос и сводит брови. - Ну, раз вы целый день гуляли, то, думаю, нагулялись на два дня вперёд. Она хватает мальчиков за шкирку и ведёт в комнату, где обычно отбывают наказание провинившиеся. Донхэ дёргается, стараясь вырваться, а Хёкдже просто послушно позволяет тащить себя. Когда двери за ней закрываются, мальчики оказываются в маленькой комнате с одним только тонким матрасом на полу. Хёкдже вздыхает, а Донхэ поднимает на него виноватый взгляд. - Прости, Хёкки, это всё я виноват, - Хёкдже поспешно трясёт головой из сторону в стороны, чтобы показать, что совсем не винит Хэ ни в чём. - Ты что, я сам пошёл, ты не виноват, Хэ, - Хёк обнимает друга, гладя его по голове. - Нам что, теперь два дня тут быть? Хёкдже слышит тихий всхлип, а потом чувствует мокрые капли слёз на футболке. - Хэ-я, не плачь, нас выпустят, обязательно, а если нет, то я готов всю жизнь провести тут с тобой, - Донхэ обнимает его в ответ, крепко-крепко сжимая, и, в последний раз всхлипнув, перестаёт плакать. - Хёкки, ты голоден? - ночью спрашивает Донхэ. Они вместе лежат на этом старом потрёпанном матрасе и обнимаются, чтобы хоть как-то согреться. - Ты хочешь кушать? - Хёкдже приподнимается и, упираясь на локти, всматривается в лицо друга. В комнате нет лампочки и совсем маленькое окно, поэтому единственный источник света - это лунный свет. - Не очень, - Хэ врёт, и следом его желудок издаёт мучительное урчание. Мальчик прижимается к другу, упираясь носом в его живот. - Врунишка, - Хёк улыбается, но внутри все ноет - он тоже голоден, но Хэ младше, и ему больше нужно есть, тем более утром он вредничал и отказался завтракать назло воспитателям. - Ну, если хочешь, то можешь съесть меня. Донхэ сначала замирает, а потом, когда до него доходит, то он начинает тихо хихикать. Хёкдже заражается смехом друга, и они смеются вместе, а потом Хэ кусает его за щёку. - Эй! Зачем ты это сделал? - Хёк трёт многострадальную щечку и обиженно смотрит на него. - Ну, ты же сам сказал, что я могу тебя съесть! - на губах Хёкки появляется улыбка, и он крепко обнимает друга. Утром их будят воспитатели и уводят в ванную, затем следят, чтобы дети тщательно помылись, расчесались и выглядели хорошо, чтобы показать их потенциальным родителям. - Сегодня, если вам повезет, то у вас появится семья, которая будет любить и заботиться о вас, так что постарайтесь показать себя с лучшей стороны. И днём действительно приходит молодая пара. Они играются с детьми, наблюдая за ними и угощая конфетами, одни только Хёкдже с Хэ держатся в стороне. Но один из воспитателей, увидев это, подталкивает ребят к кругу, в который уселись дети, слушая сказку. Вечером, когда пара собирается уехать, все хотят проводить приветливых и добрых людей, поэтому толпятся, и один из мальчиков толкает Хёкдже, а потом ещё и кричит на него, обвиняя в неуклюжести. Донхэ, увидев это, со всей силы пинает мальчика, и тот падает, держась за ногу. - Не трогай его, понял? - кричит Хэ, беря руку напуганного Хёка в свою ладонь. Учителя тут же разнимают ребят и тащат брыкающегося Донхэ в комнату наказаний, он вообще там частный гость. Хёкдже смотрит на лица молодой пары, и видит, что они странно смотрят на буйного мальчика. Хёкдже бежит за воспитательницей, которая тащит вырывающегося Донхэ, и просит её отпустить друга, но Донхэ снова запирают в комнате. Хёк долбит руками и ногами по двери, умоляя отпустить его, но потом обессилено падает на пол и опирается спиной о дверь. - Хэ-я, ты там в порядке? - Хёкдже два раза стучит кулачком в дверь, и ему отвечают тем же. - В полном, не беспокойся, тебе же не больно? - Нет, всё хорошо. Зря ты его ударил, мне было совсем не больно, - Донхэ ещё раз стучит по двери и зло говорит: - Я бы его ещё ударил, - на лице Хёка появляется улыбка. Он знает, что бить людей плохо, но от того, что друг его защищает, так приятно и сразу тепло на душе. - Спасибо, Хэ, - он ещё долго сидит у комнаты, говоря с Донхэ, но под вечер приходит воспитательница и хочет увести его спать. - Без Донхэ не пойду! - он мёртвой хваткой вцепляется в ручку двери. - Без Хэ не пойду, слышите? - Хёкки, но тебе нужно поспать, - она дергает его за руку, стараясь оторвать от двери, но мальчик гнёт свою палку. - Без него не пойду! Можете меня тоже туда посадить, но я никуда не уйду! Мягкосердечный воспитатель сдаётся под напором и выпускает Донхэ. До безумия счастливый в этот момент Хёк низко кланяется ей и искренне благодарит. Ночью они свешивают руки с кроватей и держатся друг за друга, потому что Хёкдже очень боится, что Хэ могут забрать. На следующий день они сидят под большим деревом и едят яблоко, которое им дал повар - он хорошо относился к деткам и часто их подкармливал, зная, что Хёкдже очень любит поесть, и не наедается тем, что им дают. Донхэ тоже часто ел с ним, даже не от чувства голода, а просто за компанию. Вот и сейчас вкусное яблоко на двоих, прекрасная погода и лучший друг рядом. Хёкки чувствовал себя превосходно. Он то и дело поправлял тёмные пряди отросшей чёлки, что лезли в глаза. Мальчик бы давно отстриг волосы, но Хэ ныл, что ему так нравятся они, что его волосы не такие блестящие и красивые, поэтому Хёк не мог решиться подстричь их. Хотя волосы Хэ были не хуже, правда они постоянно путались, и сквозь тёмную шевелюру, проведя по ней пальцами, иногда можно было заметить пару седых прядей. Хэ никогда не рассказывал, почему они поседели, но Хёкки знал, что до того, как Хэ попал сюда, ему было очень тяжело, слышал, как воспитатели что-то говорили, но, увидев его, замолчали. Их мирную идиллию разрушила одна из воспитателей, что пришла забрать Донхэ. Она ничего не сказала, но и не позволила Хёкки пойти с ними, поэтому весь оставшийся день он провёл один, слоняясь по территории детдома. Другие ребята его не очень любили, а Шиндон сейчас был занят готовкой ужина, поэтому Хёкдже старался развлечь себя чем-нибудь, но, устав от безделья и скуки, просто пошёл в общую комнату, чтобы поспать. Проснулся он часа через четыре от того, что маленькие ладошки обхватили его лицо. - Где ты был? - спросил он, открыв один глаз и посмотрев на Хэ. - Гулял со вчерашними тётей и дядей, - глаза Хёкдже расширяются, а сердце пропускает удар. - Хэ... Они... Они заберут тебя? - глаза Донхэ тут же расширяются. - Ты что? Как заберут? Нет, нельзя меня забирать, Хёкки, а как же ты? Как я без тебя? - Донхэ крепко-крепко обнимает друга и чуть ли не плачет. - Нельзя меня, Хёкки... И правда, через два месяца за Донхэ приезжают теперь уже родители, но он руками и ногами цепляется за Хёкдже, не желая отпускать, плачет и кричит, что никуда не пойдёт, однако Хёкдже сам отталкивает его. - Пойми, Хэ, так будет лучше, тебя будут любить и заботиться о тебе, у тебя будет семья, которая так нужна, - он вытирает маленькими пальчиками дорожки слёз с лица друга. - Но как я без тебя? - Донхэ все ещё не отпускает его, крепко вцепившись в старую футболку. - Они хотят увезти меня в Америку, я не поеду, Хёкдже, я без тебя не поеду! - Мы же с тобой вечные друзья, я всегда буду любить тебя, Хэ, - Хёкдже еще долго уговаривает друга, и через какое-то время Донхэ добровольно отпускает его. - Вот, - он достаёт тонкое кольцо на цепочке и отдаёт его Хёку. - Это было кольцо моей мамы, и я хочу, чтобы оно было у тебя, тогда я всегда смогу узнать тебя. Хёкдже принимает цепочку и отпускает руку Донхэ. - Не забывай меня, Хёкки...