Её не изменить

- Там с Умой беда!        Слова, которые ему страшно не только сказать, но и подумать. Опять полезла в самое пекло, опять не дождалась группы, опять решила действовать самостоятельно. Зачем? Геройство? Желание помочь? Что ею двигало в тот момент, когда она следила за бандой в промзоне? А чёрт его знает! Да и неважно уже это. Сейчас главное достать её из инкассаторской машины живой и, по возможности, невредимой! А потом… она у него получит!        Самые страшные минуты и секунды. Мурашова обречённо покачала головой, с отчаянием посмотрев на Бизона. Нет. Не может быть. Олеська же не такая – она не опустит так легко руки. Кап-три не верит! Отказывается верить. «Надо пробовать ещё!» - единственное, что проносится в его голове.        Не смотря на пелену едкого дыма, ему сразу же удаётся разглядеть валявшуюся без сознания Уманову. Нашла в себе всё-таки силы открыть эту проклятую дверь. Теперь надо вынести её на воздух, там она быстро придёт в себя. Стоило мужчине подхватить её на руки, как мысли моментально стали ясней. Жива. В безопасности. Рядом. Теперь можно и успокоиться.        Борис бы, наверное, ещё долго просидел с ней в мини-вэне, если бы не Батя. Нехотя отдав девушку на попечение Муре, пошёл к командиру. Вот она – работа: хочешь побыть рядом с дорогим человеком, а приказ тут как тут. - Сообщи мне, когда она очнётся.        Мурашова послушно кивнула – она уже давно поняла, что когда дело касается её подруги, Тарасова лишний раз лучше не нервировать.        Нет, он вовсе не собирался читать нотации Олеське или говорить что-то об её перевоспитании. Зачем? Она и так всё это прекрасно знает. Психология по этому поводу выражается очень чётко: «Возбуждение преобладает над торможением». Мужчина с этим уже почти смирился, да и Умка в последнее время становится всё более сдержанной.        Девушка не приходила в себя несколько часов. Уже стемнело, а она так и не открыла свои глаза. Вновь он почувствовал, как лёгкий мороз проходит по коже. Что если всё закончилось не так хорошо, как кажется? - Бизон! – окликнула Мура кап-три, как только веки подруги дрогнули. - Ну, что? Как она?        «Хотя, можно и не спрашивать». Видит же, что, мягко говоря, не очень – один мутный взгляд чего стоит. «Доктору бы её показать… И где только Физик шляется?» - мысленно злится Тарасов на друга. - Нормально я. Живая…        У неё всегда всё «нормально»... Девушка, которая не хочется казаться слабой. - Ну, что, солдат удачи… - Только голова… - хватаясь за виски, произносит Уманова. - Голова болит? Когда ты уже за ум возьмёшься? Опять в самое пекло полезла…        Не то чтобы Борису очень хотелось сейчас всё это говорить, но всё-таки лишний раз мельком напомнить ей не помешает. А она уже совсем привыкла к его нравоучениям, даже взгляд не потупила. - Бизон, а ты сразу меня уволишь или сначала Бате рапорт напишешь? - И расстреляю ещё!        «А лучше наручниками тебя к себе пристегну, чтобы не совалась, куда не надо! Ещё раз такое повторится, и я поседею раньше времени…» - Не надо бумагу переводить, здесь Батя. Жива, красотка? - Батя… - Ладно, на базе разберёмся… Детский сад! - Это точно!        Кап-три ободряюще подмигнул Уме, чувствуя, как беспокойство постепенно покидает сердце.        До контр-террористического центра группа доехала за полчаса. Багира сразу же кинулась к своей девочке. Она бы с радостью прочитала ей часовую лекцию о том, что нельзя в таких операциях действовать в одиночку, но вместо этого они с Мурой, не медля, повели пострадавшую в медблок.        Поздравив Смерч с раскрытием ещё одного преступления, и заботливо поинтересовавшись состоянием Умановой, Пригов отпустил ребят по домам. Несмотря на усталость, Тарасов всё-таки предпочёл задержаться в КТЦ. Правда, сомневался, правильно ли это, однако надо же ему, в конце-то концов, удостовериться, что и в этот раз удача не обошла девушку стороной, и с ней всё в порядке. - Бизон? – удивилась Багира, заметив друга в коридоре. – А ты чего тут делаешь, Пригов же вас по домам отправил? - Да, вот… - мужчина судорожно пытался придумать хоть какое-то оправдание своего пребывание тут, но, кажется, Маргарита Степановна итак всё поняла – вон как хитро улыбается.        Химия, что творится в душе капитана третьего ранга, ей была известна уже давно. Он, конечно, с ней это не обсуждал, да только женское сердце чувствует всё и без лишних слов. Реакция Бориса на все косяки Умановой, особенно тогда, когда они ставят под угрозу жизнь юной коллеги, красноречивее любых выражений. Вот и сейчас, глядя на переминающегося с ноги на ногу Бизона, Рита не может сдержать улыбку – такой пацан, никак не спецназовец.        Дабы больше не смущать Тарасова, Кошкина поспешила поскорее откланяться. Как только двери лифта скрыли женщину, Тарасов выдохнул. Кто бы мог подумать, что он, взрослый мужик, будет так робеть перед подругой…        Зайдя в палату, мужчина застал доктора в гордом одиночестве. Оказывается, девушка уже покинула стены медблока и сейчас, скорее всего, находится в комнате отдыха. Так и есть. Стоит возле шкафчика, разглядывая фотографии, что висят на деревянной дверце. Она не обернулась, услышав приближающиеся шаги. Голоса Риты и Бори брюнетка слышала ещё в коридоре. К гадалкам не ходи, понятно, кто сейчас вошёл в помещение. - Прости меня, - полушёпотом произносит она. - Ты меня напугала, - тихо отвечает он. - Я бы могла, конечно, сказать, что больше так не буду, но ведь мы оба знаем, что это не так, - едва заметно улыбается она, заглядывая в его голубые глаза. - Я бы мог, конечно, сказать, что верить в подобное мне уже не приходится, да ты и так это прекрасно знаешь, - вторит её словам.        Олеся делает шаг навстречу и прижимается к широкой груди Тарасова. Борис нежно обнимает её хрупкое тело и зарывается носом в шелковистые тёмные волосы, которые сейчас так противно пропитаны запахом тлеющих веток. Он, впервые за день, может спокойно вздохнуть, а она – наконец-то почувствовать себя в полной безопасности.