Малина

Когда время переваливает за полдень и из-за истаявших облаков вылезает солнце, воздух наполняется сладким ароматом нагретой земли и досок, и Чонгук с наслаждением вдыхает полной грудью. Он только закончил вытирать пыль - в доме, оставленном ему бабушкой, давно никто не жил, - и теперь смотрит в окно: там, на бывшей некогда клумбе с пионами, разлегся Юнги. Бессовестный, - думает Чонгук, - обещал же полить хотя бы лилии и куст малины. Впрочем, это было ожидаемо. Чонгук не расстраивается и выходит из дома, чтобы самому заняться поливом - дождей в ближайшие дни не предвидится. Начинает он с Юнги. Тот выныривает из зыбкой дремы, подскакивает резко и орет матом об умственных способностях Чонгука и о том, куда ему стоит отправиться с таким отношением к старшим. Чонгук смеется громко и задорно и отходит полить растения, а закончив, перекрывает воду и падает рядом с Юнги на мокрый теперь плед. Юнги смотрит злобно и похож сейчас на дворового кошака после дождя. Чонгук озвучивает свою мысль, за что тут же огребает по заднице. Снова смеется и лезет к Юнги горячими ладонями под мокрую футболку и языком - в маленький, с тонкими, но мягкими губами рот. Юнги мычит недовольно, но в ответ целует жарко и напористо. Чонгуку безумно нравится эта хёнова непокорность, нравится, как тот вредничает и пытается перехватить контроль. Но на деле весь юнгинов контроль - это перевернуть Чонгука на спину и усесться сверху, елозя задницей по его стояку. Чонгук, пытаясь не забывать дышать, хватает Юнги за поясницу и резко вскидывает бедра, на что у Юнги непроизвольно закатываются глаза и из горла вырывается хриплый стон. Чонгук не может сдержать ухмылки, когда Юнги опирается ослабевшими руками в его плечи и смотрит загнанно и просяще своими блестящими глазами. Чонгук целует крепко в губы и быстро раздевает Юнги, буквально вытряхивая его из сырых футболки и джинсов, на себе лишь приспуская домашние шорты с боксерами. Он кусает и вылизывает нетронутую загаром светлую шею, а Юнги шипит возмущенно, когда в нем оказывается сразу три чонгуковых пальца. - Ты там такой мягкий и влажный, хён. Еще бы он не был, - возмущенно думает Юнги, - трахнул с утра почти спящим, маленький засранец. - Никакого уважения к старшим, - стонет вслух. А потом пальцы как-то незаметно пропадают и их место занимает чонгуков член. - Твою маааать, - хрипит Юнги, когда Чонгук сразу задает бешеный темп, вбиваясь в него по самые яйца и горячо выдыхая на влажную кожу. Надолго Юнги в такой позе не хватает - руки устали и бедра дрожат от нагрузки, - и он скулит почти, чтобы помедленнее. Чонгук останавливается, опрокидывает осторожно на лопатки и снова толкается в Юнги, крепко держа под колени и разводя ноги широко, почти до боли. Юнги стонет громко, хватается то за чонгуковы плечи, то за мокрый плед, и кажется, совсем теряется в ощущениях, когда чужая широкая ладонь накрывает колом стоящий член, скользя жестко и быстро - правильно. Чонгук ускоряет движения, толкается еще несколько раз и со звонким стоном кончает в Юнги. Тот вторит ему хриплым задушенным вскриком и проваливается в оргазм, пачкая чужие пальцы спермой. Шевелиться откровенно лень обоим, поэтому они так и лежат на мокром пледе среди кустов малины и белых лилий. Чонгук с наслаждением вдыхает в себя ароматы и расслабленно улыбается, а Юнги переворачивается на живот, срывает, с трудом дотянувшись, несколько ягод и ворчит, что у него голова болит от запаха. Он смотрит хитро на Чонгука, и в следующее мгновение размазывает малину по его лицу с бессовестно довольной ухмылочкой. Чонгук пару секунд лежит и почти не дышит от такой наглости, а затем резко подрывается, скручивая руки Юнги за спиной и наваливаясь сверху, и шепчет зловеще в маленькое покрасневшее ухо: - Юнги-хён, ты сам напросился. И обтирается лицом в малиновом соке о волосы хёна. От пронзительного "твою мать, Чон Чонгук!" птицы тревожно вспархивают с яблонь и где-то вдалеке заливаются лаем собаки. А Юнги бессильно утыкается лицом в сырую ткань и улыбается счастливо, прикрывая глаза.