После последнего звонка

Церемония последнего звонка. Мой класс 11 В — первый в моей профессии. Так получилось, что именно в нем я встретил того, с кем хотел бы провести свою жизнь. Глупо, конечно, так думать двадцати восьмилетнему мужику, но, поверьте, намного глупее смотреть на него счастливой улыбкой, когда он выступает на сцене, поет прощальные песни или дарит мне цветы. Кстати, у него тоже улыбка до ушей, и слезы на глазах. Еле держится, чтобы не завыть в голос, а я знаю, какой он жуткий плакса, но также я знаю, что он плачет не от грусти. За неделю до последнего звонка Максим снова начал слезную шумиху: — Я не хочу с тобой прощаться. — Мы не прощаемся, дурак. Рассматривай это, как возможность углубить наши отношения. — Кстати об этом. Когда мы начнем наше «углубление»? — После последнего звонка. Так и получается. После этого мероприятия мы идем отмечать наш маленький праздник на нашу квартиру, где в дальнейшем решили жить вместе. Как самая настоящая любовная парочка. Эх, рядом с ним я становлюсь сентиментальным. И вот. После всего, выслушав родителей, что подошли ко мне, и приняв их подарки, я схватил под локоть Максима, ждавшего меня возле выхода школы, и потащил к своей машине. Он как обычно что-то буркнул по поводу, что нас заметят, на что я лишь кивнул и требовательно сказал садиться. Ехали мы в каком-то траурном молчании, однако то, что он хоронил свой девственный зад, его оправдывало. А я задумался: меня то что колбасит? Аж руки трясутся, потому и вцепился в руль железной хваткой. Я так и не понял причину своего беспокойства. Спустя пару минут мы уже были на пороге нашей квартиры. — Ну, добро пожаловать домой, — и открыл дверь, приглашая Максима внутрь. — Спасибо, — он немного промямлил, и я попросил его повторить. — Стас… Парень очень редко называет меня по имени, оправдываясь тем, что в школе можем спалиться, потому каждый раз у меня мурашки пробегают по позвоночнику. Мы зашли в квартиру, и я закрыл за собой дверь, а уже в следующую секунду почувствовал, что прижат к стене и меня пытаются поцеловать. Максим ниже меня и, поэтому ему постоянно приходиться вставать на носочки, чтобы дотянуться до моих губ. Люблю, когда он так делает, это мило. Он нежно касается их своими и проводит языком по нижней, смотря бесконечно голубыми глазами в мои, будто спрашивая, нравится ли мне. На что я поддаюсь вперед, хватаю его за загривок и оттягиваю вниз, предоставляя себе возможность проникнуть в его рот. Правда, сначала я прикасаюсь своими губами тонкой кожи на шее, провожу тонкой линией до уха языком по немного пульсирующей венке. Его дыхание участилось, и меня это еще больше заводит. Я прикусываю мочку его уха, и в тот момент, когда Максим томно вскрикивает «ах», я быстро перемещаю свои губы на его. Плавно и мучительно медленно провожу языком по всему рту, будто исследуя его, и неожиданно чувствую руку на моей пряжке. Я отстраняюсь от него и смотрю в любимые глаза, наполненные страстью и желанием. — Или мы сейчас идем в спальню, или я сам тебя трахну прямо здесь, — выдохнул он мне в самые губы, не прерывая зрительный контакт. Я молча направился в комнату в конце коридора, крепко сжимая ладонь парня. Закрыв дверь и снова вернув свой взгляд в помещение, я увидел Максима, лежавшего на кровати, опирающегося на локти, с призывно раздвинутыми ногами. — Стянешь с меня одежду? — У меня прям «Максим». Мечты сбываются», — пошутил я и подошел к нему. Присев на кровать и подсаживаясь как можно ближе к парню, пока я не стал сидеть возле его ног, я смотрел на довольную ухмылку и в озорные голубые глаза. Мои руки медленно стянули с его плеч синий пиджак, который очень шел моему блондину, бабочка была отстегнута им самим и брошена на пол. Я вскинул бровь, не понимая, зачем он спешит. — Ты как черепаха. — Растягиваю удовольствие, — теперь он вскинул бровь. — Макси-и-им, — специально протянул я и выдохнул прямо в его ухо, отчего он немного съёжился, — ты даже не представляешь, как много раз я желал снять с тебя школьную форму, — и я приступил к его рубашке, осторожно расстёгивая на ней пуговицы. — Сам виноват. Кто мне сказал: «Никакого секса, пока мы учитель и ученик»? — Достал. Сказав это, я резко дернул за края рубашки в разные стороны. Пуговицы с треском попрыгали на пол и кровать, а рубашка была откинута на стул, где благополучно висел пиджак. Затем я приступил к его брюкам: быстро расстегнул молнию и пуговицу и, схватив за ремешок брюк, стянул их со своего мальчика. Осталось снять три вещи, и он будет полностью обнаженным. Будет полностью моим. Я решил, что мне тоже не помешало бы раздеться. Тем более Максим уже давно раздевает меня взглядом, и потому я повиновался его воле. А пока я снимал с себя костюм и доставал из пакета смазку и презервативы, мой блондин успел снять носки и трусы. — Эй, — посмотрел на него обиженным взглядом и придвинулся ближе к его лицу. — А я так хотел сам снять с тебя трусы. Зубами. — Ты предлагаешь мне снова их надеть? — В другой раз. Я снова прильнул к губам Максима, сплетая наши языки. Мои руки гладили его такое маленькое, но подтянутое тело, он вздрагивал каждый раз, когда я проходился по соскам, верхней части шеи и поясницы. Он уже бесцеремонно тёрся о мой член, будто привлекая внимание моего. Это было, правда, необязательно — он и без этой помощи стоял колом. Отцепившись от его губ с громким причмокиванием, я начал плавно спускаться языком по шее, груди, пупку, не переставая одной рукой гладить его бёдра, а другой уже затвердевшие соски. Когда я добрался до его члена, шумно выдохнул и посмотрел в его сексуально прикрытые глаза, отчего я не смог подавить желание отсосать моему мальчику. Я наклонился над членом и медленно коснулся языком головки, слизывая выступившую смазку. Затем рукой я начал движения вверх-вниз и потихоньку начал брать в рот. Его сладкие стоны, переполнявшие комнату, заводили меня все больше, и мне самому уже было приятно делать минет. Я взял тюбик и выдавил, думаю много, лубриканта. Теперь одной рукой я помогал себе сосать и доставлять ему то удовольствие, о котором он ранее и не мечтал, а другой, всей измазанной в холодном геле, начал осторожно проводить от члена к дырочке. И когда я взял в рот до основания, Максим простонал и расслабился на мгновение, благодаря которому я смог ввести сразу весь палец. Он сразу почувствовал, что я сделал, и быстро вскинул голову, чтобы посмотреть на меня. — Стас… ты сосёшь мой член… и растягиваешь меня одновременно, — он часто выдыхал, потому и говорил с остановками. — Стоит мне подумать об этом, как я чувствую, что сейчас кончу. — Не переживай, — оторвался я от своего занятия ртом, — я тебя за это не осужу. — Даже если в рот? — Даже если я в тебя? — Тогда продолжай, — тихо произнес он, а я между строк понял, что он хотел сказать. Он хочет, чтобы я кончил в него. Думаю, презервативы нам сейчас не понадобятся. Также продолжая вылизывать его член, я добавил второй палец и сделал движение «ножницы», а в следующую секунду почувствовал, как его мышцы сжимают меня. Я немного покрутил ими, вынимая и вставляя их обратно, постоянно спрашивая, не больно ли ему, на что он не отвечал, лишь стонал и произносил моё имя. Я готов был уже кончить от одного его вида, скручивающегося, постоянно изгибающегося, готового кончить в любую секунду. Я добавил третий палец и понял — я задел простату. Его бросило в дрожь, он невольно поджал свои пальцы на ногах, а руками схватился за простыни и с криком кончил мне в рот. Я проглотил сперму под смешное и недоуменное лицо Максима и ухмыльнулся, после чего он стал косплеить помидорку. — А я люблю помидорки. — Ты это о чем? — и тут до меня дошло, а точнее доползло, что я сказал это вслух. — Люблю тебя. Он снова посмотрел на меня как на идиота, а потом мягко улыбнулся и незаметно (как он думал) глянул на мой член. Максим резко навалился на меня, отчего я, не ожидавший таких действий, упал спиной на постель. Его глаза будто бы говорили «я тоже хочу тебе отсосать», на что я лишь согласно кивнул и поцеловал в макушку. Я решил, что лучше его еще больше растянуть, но я не мог проигнорировать просьбу своего мальчика, и потому мы согласились на позу 69. Он встал на колени и расставил свои ноги возле моих ребер, таким образом я мог легко дотянуться до его сжимающейся дырочки, а он мог с энтузиазмом сосать мой член. И он это делал, будто уже знал как, будто уже пробовал, отчего у меня появилась некая злость. Я выплеснул ее, введя сразу два пальца в его дырочку, предварительно снова смазав их лубрикантом, и получил порцию наслаждения: Максим выгнулся, как кошка, протянув свой пошлый стон, возбуждая меня с каждой секундой. Я снова добавил третий палец и начал вдалбливать их в попку моего мальчика, а он, вскрикивая, начал насаживаться на них, даже забыв про свою просьбу. В тот момент, когда я вывел свои пальцы из уже довольно растянутой дырочки, Максим разочарованно выдохнул и посмотрел на меня. А я лишь хотел кое-что попробовать. Он снова вернулся к сосанию моего члена как чупа-чупса, а я в свою очередь прикоснулся своим языком к его сжимающейся и просящей наполненности дырочке. Я почувствовал, как он тянется вперед, отодвигаясь от меня, и мне пришлось вцепиться своими руками в его очаровательную попу. Сжимал сильно, мял ее, продолжая вылизывать его, а мой блондин от моего напора просто рухнул на меня, не в силах сдерживать свои стоны. Еще несколько минут его сладкой пытки, и он снова кончил, теперь на мой живот. Я потянул его, такого расслабленного и уже впавшего в эйфорию, на свои бедра, усаживая сверху. Когда он осознал, в какой позе мы будем заниматься сексом, его лицо приобрело маковый цвет. Милый, как всегда. Однако он не растерялся: парень спокойно сидел надо мной на коленях, ожидая моих действий. Я снова начал его целовать, в этот раз не нежно, а страстно, быстро, будто захватывая его территорию и предоставляя на нее свои права, параллельно гладя все его участки кожи, чтобы пометить их своим запахом, чтобы он был моим, только моим. Он мой. Отвлекая поцелуем, я начал осторожно насаживать его на свой член. Он аккуратно садился, немного шипев, что непривычно, а я чувствовал как все его внутренние мышцы сжимают мою плоть. Когда он сел до основания, я начал медленно двигать бедрами, что было достаточно сложно, особенно сдерживаться, чтобы не начать вдалбливаться в него с силой и болью. После пары движений Максим, видимо, привык к ощущениям внутри себя, так как сам начал подмахивать, отчего у меня чуть не съехала крыша. Вскоре он начал буквально прыгать на мне, насаживался с каждым разом все больше, и наконец, насаживался до основания и вставал так, что мой член, казалось, сейчас полностью выйдет из него. А все это время, пока он, ну, можно сказать насиловал меня, выкрикивал мое имя, пошло стонал и совершенно себя не сдерживал. Целовал меня, говорил, как ему хорошо и так хорошо, ему впервые в жизни. От этих слов мне еще больше хотелось его заполнить собой, и я перевернул его на спину, так и не вынимая свой член из него. И как только он коснулся поясницей кровати, я снова начал трахать его с силой, правда, сейчас я не боялся, что ему будет больно. Максим кричал от наслаждения, которое разливалось во всем его теле, и он просил больше, глубже, быстрее. Не сдерживая себя, я с каждым движением выбивал из него крик-стон, также почти каждый раз касаясь простаты. В одну секунду мы замерли одновременно, при этом шумно выдохнув, сцепив руки и переплетая наши пальцы. Он снова кончил мне на живот, я кончил в него. Я просто упал на него, чувствуя, как во всем теле появляется приятная усталость на грани с обмороком. — Стас, я люблю тебя. Ты самый важный человек в моей жизни. Я не позволю тебе уйти, никогда. Ты мой, слышишь? — Слышу, слышу. А тебе не кажется, что в последнее время ученики стали чересчур требовательными? — Если ты обо мне, то я больше не твой ученик. Я твой парень, а ты м… — Твой. Без остатка. Я люблю тебя. Мы уснули, прижимаясь друг к другу и даря свое тепло другому. Мы были счастливы. Мы сейчас счастливы. Мы будем счастливы.