Warriors

      Полчаса назад в Глэйд вернулись все бегуны… почти все. Не было только Эрика и Клео. Почему я уверен, что что-то произошло? Эта девчонка всегда умудряется влезать в неприятности. Мой взгляд упал на новенькую. Элиза находилась недалеко от меня. Девушка постоянно смотрела на Восточные Ворота, она сидела рядом с Минхо, обеспокоенно рассказывая ему о чём-то. — Не волнуйся, Томас, — кто-то положил ладонь на мои сцепленные в замок ладони, — они успеют. Рядом со мной стояла Тереза, ободряюще мне улыбаясь. — Я не волнуюсь, — наверное, это прозвучало очень резко, — с чего это я должен беспокоиться об этих двоих? Девушка саркастично хмыкнула, показывая, что не верит ни одному моему слову. Я отвёл глаза от лица подруги, и встретился взглядом с Элизой. Она посмотрела на меня с таким отчаянием, наверно, очень волнуется за Клео. Чёрт, как только эта девчонка прибежит, я лично убью её, чтобы знала, что нельзя заставлять людей так беспокоиться, только пусть она вернётся.       Напряжённость, витающая в Глэйде давит на меня, не выдержав, подрываюсь с места, и почти бегу ко входу в Лабиринт. Около самых ворот меня перехватывают за локоть, тем самым останавливая. — Эй, шанк, ты ведь не собрался пробежаться за этими двумя?! — спросил Алби. Весь его вид говорил о том, что глэйдер злится от своей беспомощности. Парень не мог ничего сделать, чтобы помочь бегунам, которые ещё не вернулись. — Нет, — огрызнулся я в ответ, — конечно не собираюсь, я что похож на идиота?! Почему все считают, что меня очень волнует судьба пропавшей «парочки»? Они могут быть не первыми, кто не вернулся до закрытия Ворот. Они меня совершенно не волнуют, но, стёб меня задери, из-за чего я тогда так напряженно вглядываюсь в тёмный и сырой коридор?!

***

— Почему они ещё не вернулись? — я растерянно смотрела вниз и сжимала руками колени от бессильной злости. — Они успеют, я уверен в этом, — куратор бегунов заглянул мне в глаза, накрывая мою ладонь, своей. От этого прикосновения у меня по всему телу расплывается тепло. Как же хорошо, что рядом со мной есть такой друг как Минхо. Его поддержка сейчас просто необходима, иначе я сойду с ума от волнения. Клео — «человек-косяк», если что-то случается, то обязательно с ней.       Я благодарно сжала ладонь глэйдера, вновь уставившись на Восточные Ворота. — Надеюсь, — прошептала я.       Вдруг чей-то радостный возглас, разорвавший тишину, заставил почти всех подростков подбежать ко входу в Лабиринт. — Бегут! — кричал какой-то парень. Его имя мне неизвестно, но это сейчас не важно. Я высвобождаю свою руку из тёплой ладони Минхо и бегу к Воротам. Глэйдер поднимается сразу за мной, догоняя спустя пару секунд.       Из-за опускающегося на Глэйд вечера очень сложно рассмотреть что-либо в коридоре Лабиринта, но мой взгляд через мгновение выхватывает из темноты фигуру подруги. Вздох облегчения вырывается из груди, а напряжение, висевшее вокруг подростков последние полчаса, начало медленно рассеиваться.

***

      Уже около выхода из Лабиринта, я услышала радостные крики глэйдеров, которые, как ни странно, стихли сразу, как ребята нас увидели. Представляю их удивление сейчас. Я вся растрёпанная, в рваной рубашке, и Эрик со сломанным носом, из которого периодически ещё текла кровь. На встречу нам двинулся Алби, набирая воздуха, наверное, чтобы отчитать нас за долгое отсутствие, но парень застыл от удивления, так и не произнеся ни слова. В этот момент его обходит Томас.       Он то что тут делает?! Неужели тоже волновался? Хотя, с чего ему это делать, наше с ним общение нельзя даже с натяжкой назвать дружеским.       Видимо, глэйдер прочитал в моём взгляде удивление, но это остановило его лишь на секунду, затем он заключает меня в крепкие объятия, и меня вдруг накрывает волной спокойствия, как в первый день, когда он встретил меня в лесу, потерявшуюся и испуганную. Глаза предательски защипало, поняв, что если простою так ещё хотя бы минуту, то позорно расплачусь прямо у всех на глазах. Мне этого не хотелось, поэтому я быстро высвободилась из кольца рук и стала искать взглядом лицо подруги. Элизабет поняла меня без слов, утянув за руку в толпу. — У вас же есть запасная одежда? Где она? — спросила моя спасительница, так как сама я сейчас говорить не в силах. Первым отошёл от шока Ньют: — Да, конечно есть, в Хомстеде, на втором этаже, — блондин кивает в сторону деревянного строения. Элиза поблагодарила его и, буквально, утащила меня подальше от посторонних глаз.

***

      Повисла гнетущая тишина. Глэйдеры удивлённо переглядывались, пытаясь понять, что такого произошло в Лабиринте, и почему бегуны вернулись в таком состоянии.       Говорить начал Алби. Он подошёл к напарнику Клео и спросил: — Что, гриверы тебя задери, у вас произошло? Эрик не ответил, смотря куда-то за спину собеседника. — Хэй, шанк, я тебя спрашиваю! Может соизволишь ответить?! — темнокожий сорвался на крик. — Я попытался навязать моей напарнице свою точку зрения на одну проблему, но она не согласилась, затем произошла небольшая стычка, после которой каждый из нас остался при своём мнении, — тихо произнёс бегун, ухмыляясь. По лицу Алби было видно, что он не поверил ни одному слову собеседника. — Я тебя спрашиваю в последний раз, почему у тебя нос в крови, а у твоей напарницы порвана одежда и такой вид, будто на неё напал гривер?       Эрик промолчал, понимая, что если скажет о своих действиях по отношению к Клео, то по головке его точно не погладят. Не смотря на то, что эта девчонка — та ещё зараза, почти все в Глэйде успели её по своему полюбить.       Алби сплюнул от досады, осознавая, что бегун, стоящий перед ним, больше не собирается ничего говорить. — Хорошо, проваливай отсюда к медакам, надеюсь, что Клео расскажет нам больше, — закончил этот разговор главарь. На лице у Эрика мелькнула тень испуга, он не знал, расскажет ли что-то его напарница. Точнее, уже бывшая напарница.       Томас подождал, пока Алби закончит расспрашивать подростка, затем подошёл к блондину в плотную и тихо произнёс: — Если я узнаю, что ты причинил ей хоть какой-то вред, то ночь в Лабиринте покажется тебе праздником по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. Эрик вздрогнул от услышанного, он ни на секунду не усомнился в словах Томаса, тот и правда сделает то, что пообещал. Бегун отправился вслед за медаками, на ходу молясь, чтобы Клео ничего не рассказала кураторам.

***

      Элиза привела меня в какую-то слабоосвещённую комнату. В ней были сложены какие-то мешки. Я обвела помещение безэмоциональным взглядом и съехав по стене, села прямо на пол. Подруга посмотрела на меня, но промолчала и начала рыться в одном из мешков, где-то через пять минут её поиски увенчались успехом, и она кинула мне рубашку, почти идентичную моей, отличие было лишь в длине рукавов, эта должна оставить мои руки от локтя и до кисти открытыми. Этого мне не хотелось, так как тогда открывались и синяки, которые оставил Эрик. Элиза ждала, смотрев на меня, я поколебалась ещё пару секунд, затем всё же натянула на себя новую рубашку, взамен порванной.       Всё это время я сохраняла молчание, моя подруга тоже не спешила задавать вопросы, за что я, несомненно, была ей сейчас благодарна, но всё же тишина уже стала гнетущей. Видимо, Элиза не собиралась мириться со своим неведением, поэтому подошла ко мне, присела рядом и заглянула в глаза. — Что там произошло? — осторожно начала она. Не выдержав её сочувствующего взгляда, я отвернулась. — Всё в порядке, сейчас всё хорошо, — уверенно произнесла я, пытаясь успокоить скорее себя, чем её. Элиза усмехнулась, не поверив. — Клео, ты можешь твердить это кому угодно, но не мне. Я покачала головой, говорить что-либо просто не хотелось. Наоборот, хотелось плакать, кричать, выпустить все эмоции наружу. За те шесть дней, что я в Глэйде никто не видел, чтобы я плакала, или хотя бы грустила. Нет, все видели лишь мою улыбку, за которой я так тщательно скрывала свои истинные эмоции. Это порядком выматывало меня морально, но по другому я не умела. Элиза вновь посмотрела на меня, затем ни говоря больше ни слова, прижала к себе и начала шептать мне что-то успокаивающее. Этого я не выдержала. Из глаз полились непрошенные слёзы, заливая рубашку подруги, а из горла вырывались громкие всхлипы. — Лиз, — начала я, уняв прорвавшуюся истерику, — скажи, в той, другой жизни, я часто плакала? Девушка помолчала, обдумывая ответ, и отстранившись, произнесла: — Нет, редко. — Тогда почему за последнюю неделю я плачу уже второй раз, неужели я настолько слабая? — смотрю на свою собеседницу, ожидая ответа. — Слёзы — не признак слабости, — улыбнулась мне Элиза, отстраняясь, — а теперь расскажи мне, что такого сегодня произошло в этом стебанутом Лабиринте?! И я рассказала, рассказала всё, не только то, что произошло сегодня. Слова лились из меня нескончаемым потоком. Я говорила о том, как мне тяжело жить в Глэйде, тяжело каждый день улыбаться и пытаться выглядеть сильной… Элиза же слушала, не перебивая, слушала и гладила меня по голове, тем самым успокаивая. Что бы я без неё делала? Сейчас, сидя с ней в этой тёмной комнате, и выговариваясь, я поверила, что мы были с ней друзьями, потому что в данный момент я доверяла ей, как себе. Мы просидели в Хомстеде ещё около получаса, ожидая, когда я успокоюсь и соберусь с мыслями. — Я сильно ужасно выгляжу сейчас? — Нет, не сильно, как и всегда, — ответила мне Элиза, рассмеявшись, — ладно, шучу, сейчас ты выглядишь лучше, чем сорок минут назад. Пошли, я уверена, что ребята ждут нас там. Им тоже нужны объяснения, — девушка помолчала, а потом тихо добавила, — но ты ведь не собираешься им ничего рассказывать? Я замотала головой, подтверждая слова подруги. Сейчас я опустошена физически и морально, поэтому вряд ли выдержу «допрос» глэйдеров. — Клео, нужно рассказать, Эрику не должно всё сойти с рук! — Лиз была явно возмущена моим решением. — Элиза, поверь, меньше всего я хочу говорить об этом снова. Может позже, но не сейчас.       Я пошла к двери, подруга поспешила за мной. На пороге Хомстеда я замерла в нерешительности, грудь всё ещё была словно сдавлена железным обручем, из-за чего каждый вдох давался мне с трудом, настроение было ниже некуда, да и видеть особо никого не хотелось, но, я не могла сейчас трусливо сбежать ото всех своих проблем. Ко мне подошла Элиза, видя моё состояние, девушка ободряюще сжала мою ладонь и улыбнулась. — Давай, ты сможешь…       Я кивнула, расправила плечи, нацепила на лицо маску безразличия и двинулась в сторону глэйдеров, которые, как ни странно, ещё не разошлись, видимо, ожидая меня.

***

      Подростки уже около часа ожидали Клео и Элизу, наблюдая за окном Хомстеда. Всех их мучало любопытство, им хотелось подробнее узнать о том, что произошло в Лабиринте с Эриком и его напарницей, и эту информацию они собирались получить у бегуньи. Ожидание было томительным, поэтому, как только девушки вернулись, то по рядам подростков прошёлся вздох облегчения. Ребята уже приготовились слушать, но их мечтам на счёт красочного рассказа не суждено было сбыться, так как Клео категорически отказалась что-либо говорить. — Да вы оба, наверное, издеваетесь надо мной?! — сорвался Алби. Клео мазнула по глэйдерам безразличным взглядом и скрестила руки на груди, пряча синяки, оставленные Эриком. — Элиза, что там произошло? — тихо спросил Минхо, склоняясь к подруге, чтобы другие их не услышали. — Я не могу сказать, — Лиз опустила глаза. — Ты должна, я уверен, что было что-то серьёзное, но мы не сможем помочь Клео, если не узнаем, что случилось, — уверял куратор девушку, наконец, та сдалась, понимая, так будет лучше. — Посмотри на её руки, — кивнула Лиз. Парень попытался увидеть что-нибудь, но это было проблематично, из-за опустившегося вечера. — Вот, чёрт, ничего не вижу! — выругался Минхо. В этот момент, Томас, стоящий рядом с ним, оглянулся на куратора и спросил: — А что с её руками? Элиза передёрнула плечами и отвела взгляд, давая понять, что и так сказала больше, чем можно. Томас подождал ответа ещё немного, затем, видимо, его терпение лопнуло и он двинулся к Клео. — Дай сюда руки, — быстро произнёс он, но не заметив никакой реакции на его слова, добавил, — пожалуйста. Девушка отрицательно помотала головой. Томас не стал тратить время на разговоры и, просто схватив Клео за запястья, вытянул её руки перед собой. В глазах у парня застыла смесь ужаса, удивления и гнева, когда он увидел огромные сине-жёлтые синяки. — Это он сделал?! — спросил Томас, пытаясь сдержать нарастающую ярость. — Нет, — спокойно ответила девушка, рассматривая свои руки, — сама ударилась. — Обо что можно так удариться?! — Томас не поверил девушке. — Ну… — протянула она, показывая содранные костяшки на кулаке правой руки, — например, вот это, об нос моего напарника. Да, кстати об этом, я больше не хочу с ним бегать. Томас сверлил её хмурым взглядом. — Что? — удивлённо спросила девушка. — Он к тебе приставал? — спросил подошедший Алби. — Я могу за себя постоять, — Клео повела плечом, не давая ответа на тот вопрос. Томас схватил собеседницу, нависая над ней. — Почему ты вечно находишь себе неприятности?! — почти кричал он. Глэйдеры молчали, чувствуя, что эти двое опять собираются ссориться. В такие моменты лучше всего было вообще не попадаться им на глаза, так как влететь могло кому-угодно. — Это они меня находят, — прошипела Клео, выворачиваясь из «объятий», — и вообще, не хватайся, мне больно. Томас хмыкнул, обошёл девушку, задев ту плечом, и двинулся по направлению к медакам. — Что будем делать с Эриком? — напомнил Минхо. — В Кутузку, на неделю, чтобы руки не распускал, — отрезал Алби и тоже покинул, так называемое, Собрание. — Минхо, — позвала Клео, — мне нужен другой напарник, или я буду бегать одна. — Решим, — ответил куратор бегунов.